В 1985 г. М. С. Горбачев и его приближенные единомышленники в основном говорили о возврате к ленинским принципам социализма, об ускорении и техническом прогрессе, о повышении производительности труда, совершенствовании социалистических отношений и т. п.
В 1986 г. генсек все больше настаивает на реформировании всей системы. Один из центральных вопросов - передача властных полномочий от партии к советам, в связи с чем на повестку дня все более очевидно выдвигается кадровый вопрос. Большинство коммунистических руководителей всех уровней относились с недоверием к предлагаемым инициативам и не горели желанием их осуществлять. Это вынуждало Горбачева идти в атаку. Еще в начале лета 1986 года он поднял вопрос о «демократизации» политической системы, под которой скрывалось проведение тотальной кадровой чистки партийного руководства высшего и среднего звена, без чего реализация горбачевских замыслов была бы невозможна.
Пленум ЦК КПСС по кадрам был запланирован на осень 1986 года, но вследствие большого сопротивления подчиненных генсека, провести его удалось только в конце января 1987 года. Именно этот пленум считают точкой перелома, когда терминальные процессы, запущенные в ходе «перестройки», стали необратимыми.
В своем докладе, открывшем пленум, М. С. Горбачев уже более прямолинейно, чем ранее заявил, что стране необходимы не совершенствование и ускорение, а реформирование, что ее постиг кризис, причинами которого являются «механизм торможения» и «коррозия власти». Такими терминами обозначалось нежелание партийных руководителей принимать навязываемые Горбачевым изменения.
Уже на этом пленуме кандидатом в члены Политбюро был избран А. Н. Яковлев, повышены в должностях два других сподвижника генсека в высшем руководстве КПСС - А. Н. Лукьянов и В. И. Болдин.
Одним из главных решений Пленума стало начало перехода к альтернативным выборам депутатов Советов всех уровней, которые виделись началом многопартийности в СССР – важного средства лишения монополии КПСС на власть.
Одновременно с внутриполитическими «победами» Горбачев вел свою линию по односторонним уступкам США на внешней арене. 28 февраля 1987 года на заседании Политбюро генсек-«реформатор» предложил провести сокращение ракет средней дальности (1000-5500 км) без каких-либо дополнительных условий со стороны Советского Союза (у СССР таких ракет было гораздо больше, чем у США, причем это в том числе были ракеты новейших образцов).
В апреле в одностороннем порядке советская сторона предложила уничтожить еще и свои ракеты малой дальности (от 500 до 1000 км). Для понимания значения такого предложения следует учесть, что США практически не имели таких ракет, а на их европейских союзников (у которых таковые были) действие предложения не распространялось. Правильно оценив такую щедрость, 14 апреля 1987 года США через своего представителя Д. Шульца потребовали от советского руководства уничтожения кроме прочего еще и новейших ракетных комплексов «Ока», чей радиус поражения составлял всего 400 км, то есть они не подпадали даже под определение ракет малой дальности (от 500 км). Горбачев на это требование великодушно согласился. Более того, в начале мая на Политбюро рассматривался вопрос о выводе части советских войск из стран ЦВЕ и об изменении военной доктрины ОВД.
Естественно, такая невообразимая уступчивость не могла не порождать недовольства в среде советских граждан и чиновников самых разных рангов, особенно среди военных. В частности, против сокращения ракетного вооружения и против вывода войск из стран ЦВЕ категорически выступил министр обороны СССР С. Л. Соколов, который выражал мнение основной части высших военных.
Но тут неожиданно произошло нечто, выходящее из ряда вон. 28 мая 1987 года в районе 19 часов вечера на Красной Площади на глазах изумленных милиционеров и сотрудников органов безопасности приземлился небольшой спортивный самолет «Cessna-172Б» под управлением немецкого летчика-любителя М. Руста. Совершенно случайно во время приземления Руста на площади оказался некий английский турист с видеокамерой, которому удалось целиком и полностью заснять весь процесс.
В этом полете и приземлении очень много странностей. Первую из них можно было бы усмотреть в том, что уголовное дело, возбужденное по этому факту, до сих пор засекречено, и поэтому немногочисленным исследователям этого происшествия приходится опираться на воспоминания, прессу и другие подобные источники. Однако очевидно, что дело давно бы рассекретили, если бы его материалы разрешали многочисленные противоречия и кривотолки.
Самолет М. Руста вылетел примерно в 13.00 из Хельсинки и направился в сторону Финского залива, а затем вошел в воздушное пространство СССР по одной версии через Эстонию, по другой через Ленинградскую область. Путь его движения к Москве также точно неизвестен. По одним данным он прошел вдоль железной дороги Ленинград-Москва, по другим через Кохтла-Ярве – Гдов – Псков – Дно - Старую Руссу –Осташков - Торжок.
Всего над территорией СССР самолет пролетел 718 километров, на которые потребовалось около 5 часов. За это время не составляло большого труда обнаружить и уничтожить его. Самолет был действительно почти сразу обнаружен и идентифицирован средствами ПВО как нарушитель воздушного пространства. В воздух поднимались два истребителя перехватчика, но самолет так и не сбили. Ответа на вопрос, почему так произошло, до сих пор нет. Есть лишь разные версии.
Некоторые связывают неуничтожение цели с действиями командующего армией ПВО Ленинградского региона генерала Г. А. Кромина, который якобы не доложил о ситуации на Центральный командный пункт и приказал снять цель с контроля. Однако эти доводы опровергаются тем фактом, что начальник главного штаба ПВО генерал Мальцев в 15.30 знал о цели, которой к тому времени уже был присвоен номер – 8255. Есть и другие данные, подтверждающие, что Г. А. Кромин доложил о цели в Москву.
Далее, как утверждал оперативный дежурный московского округа ПВО генерал В. Резниченко, когда самолет М. Руста подлетал к Москве, был получен приказ главнокомандующего войсками ПВО отключить автоматизированную систему ПВО для проведения профилактических работ.
Еще один странный факт состоит в том, что самолет Руста двигался аккурат по районам, на которые приходились стыки радиолокационных зон комплексов ПВО, то есть на так называемые «мертвые зоны». Сплошная зона ПВО была лишь вдоль границы, а внутри территории прикрытие ПВО имело много «дыр». Поэтому согласно действовавшему порядку, ежедневно менялись зоны прикрытия для разных подразделений ПВО. Как утверждал начальник штаба Таллинской дивизии ПВО полковник В. Тишевский, 27 мая приказа о такой смене зон на 28 число не последовало.
Эта информация могла быть передана М. Русту, который и воспользовался ей для организации своего полета. Кто мог это сделать? Такая информация находилась в компетенции КГБ, откуда и могла быть организована утечка, как считает полковник Тишевский. Косвенно это подтверждается тем, что в своих воспоминаниях расследовавший дело следователь КГБ СССР Барков указал, что постарался сделать все, чтобы свести это дело к «детской шалости» сумасбродного немца.
По итогам следствия было принято странное решение. В ЦК была направлена записка, в которой шеф КГБ В. М. Чебриков и Генеральный прокурор СССР А. М. Рекунков предлагали передать Руста властям ФРГ, которые должны были поступить с ним по их собственному усмотрению. Официально Руста приговорили к 4 годам лишения свободы, но уже 3 августа 1988 года отпустили по амнистии.
Очевидно, что только высшее руководство КГБ могло продавить такое противоречащее закону и государственным интересам решение в отношении этого немецкого пилота, совершившего этот странный полет. Позднее бывший главком ВВС РФ генерал армии Петр Дейнекин утверждал, что полет Руста был «тщательно спланированной провокацией западных спецслужб», проведенной «с согласия и с ведома отдельных лиц из тогдашнего руководства Советского Союза».
В чем же заключалась мотивация этих самых «лиц»?
28 мая, когда страна отмечала День Пограничника, а английский турист снимал самолет Руста на Красной Площади, Горбачев находился в Берлине, где на заседании Политического консультативного комитета стран Варшавского договора было принято решение об изменении военной доктрины ОВД и предложение к НАТО о взаимном самороспуске. Это, а также описанные выше решения не могли пройти без кадровой чистки среди военных.
30 мая на заседании Политбюро был снят с должности министр обороны С. Л. Соколов, допустивший нарушение границы немецким летчиком-любителем в День Пограничника.
За этим последовала полномасштабная перетряска всех высших и средних армейских кадров. К концу 1988 года были заменены все заместители министра обороны кроме двоих, все первые заместители начальника Генштаба, командующий и начальник штаба вооруженных сил Варшавского договора, все командующие групп войск и флотов, командующие военных округов СССР. Сам Горбачев писал о том, что «на пенсию» было отправлено 1200 генералов. В результате этого побоища оппозиция Горбачеву в среде армейского руководства была уничтожена. У руля армии поставлены лояльные генсеку лица.
А 8 декабря 1987 года в Вашингтоне был подписан «не имеющий аналогов в мире» по степени пренебрежения своими национальными интересами американо-советский Договор о ликвидации ракет средней и меньшей дальности (ДРСМД).
Главный источник: Островский А. В. Глупость или измена: расследование гибели СССР.