Раневская в исполнении Исаковой – женщина в ресурсе. Надломленная, но еще очень моложавая, яркая, модная, дерзкая, любящая. Женщина, которая вот-вот вступит в самую темную полосу своей жизни, но пока еще «постоит на краю». И от этого ощущения близкого края становится жутковато. Исакова умеет играть трагедию – то с легкой улыбкой на устах, то с нескрываемой печалью.
Спешите видеть двух прекрасных актеров в ролях, о которых мечтают все актеры крупного дарования.
Такие роли – Раневская и Лопахин – это как медаль для спортсмена. Подтверждение высокого ранга.
Жаль, что многие подбираются к этой высокой планке уже в серьезном возрасте. Но тут – исключение. Режиссер Владимир Мирзоев говорит, что его спектакль «Вишневый сад» – «пьеса катастроф». Саморазрушение переживает каждый второй в этом спектакле. А финальная победа Лопахина на торгах, его торжество окрашено такими пестрыми красками, что и не сразу поймешь: это успех или совсем напротив? Вчерашний плебей взлетел высоко, разбогател, стал вершителем судеб близких когда-то людей. Александр Петров добавляет столько противоречивых красок в этот портрет. Тут и любовь к Раневской, и желание победы над ней как над классовым врагом. У него есть и тонкая душа, и чувство поэзии. Но и купеческое жлобство тоже. Поначалу он трогательно ловит ноздрями запах ее духов около шеи. (Актер играет тонко, чувственно.) А в финале бесстыдно смотрит на ее слезы, став обладателем ее родового гнезда.
Петров играет финальное буйство чувств. Словно это картина броскими масляными красками плотным мазком. Его Лопахин танцует с русской удалью, с размахом. Но и дрожь в руках тоже не может унять.
Чехов крут. Сколько ни смотри его пьесы, всегда откроешь что-то до поры скрытое.
Саундтрек практически монохромный. Предчувствие катастрофы. Раневская до поры до времени много смеется. Такой же невеселый смех и у Шарлотты в исполнении Веры Воронковой. Ее героиня – печальная клоунесса с монологом: «Кто я?.. Зачем я?..»
Раневская – эмигрантка. Как и ее лакей Яша в русской ушанке и с бутылкой французского шампанского. Уж этот совсем офранцузился. Раневская двулична: и русская барыня, и французская щеголиха. Художник по костюмам Алла Коженкова подчеркивает этот дуализм сменой выразительных нарядов.
Тема эмиграции сегодня опять актуальна. Любовь к Родине, смена гражданства.
Финал очень грустный. Фирс – старый преданный лакей – умирает, падает в яму в полу, как в могилу. Кому-то жальче Раневскую с ее явными суицидальными мыслями.
Некоторые зрители, не стесняясь, роняли слезы.
На сцене представлен и сам Вишневый сад – символ красоты и поэзии. Его вырубили. Это ли не символично? В новые времена потребность в красоте и поэзии ужалась/скукожилась. Другие ценности в ходу. Другие герои.
Ветки вишневых деревьев изображают пальчики всех персонажей. Пальцы живые, трепетные.
И эта милая деталь застревает в памяти печальной закладкой.