Прошло три дня. Три дня, как Марина вышла за дверь, забрав с собой не только ключи от машины, но и ощущение стабильности.
Утро в квартире началось не с запаха кофе, а с детского плача.
- Ма-а-ам! Хочу «Барни»! - ныл пятилетний Ваня, пиная пустую коробку из-под печенья.
- Нету «Барни», отстань, - огрызнулась Ира. Она сидела на кухне, лохматая, с серым лицом, и гипнотизировала пустую хлебницу.
Олег зашел на кухню, стараясь не шуметь. Он надеялся проскользнуть к чайнику незамеченным, но не вышло.
- О, папаша явился! - Ира повернула к нему злое лицо. - Слышь, братик, в холодильнике мышь повесилась. Детям жрать нечего. Катьке памперс менять надо, а пачка пустая. Ты в магазин собираешься или как?
Олег открыл холодильник. Зрелище было печальное: банка прокисшего рассола, половина луковицы и засохший кусок сыра, который даже плесень побрезговала есть.
- У меня нет денег, Ир, - глухо сказал он. - Я же говорил. Зарплата через неделю.
- Через неделю?! - взвизгнула сестра так, что Ваня перестал ныть и уставился на дядю. - А нам че, сдохнуть тут? Ты чем думал, когда жену свою выгонял?
- Я её не выгонял! - рявкнул Олег. - Вы сами всё сделали! Это вы её довели!
- Не ори на сестру! - в проеме появилась Зоя Павловна. Она выглядела величественно даже в засаленном халате. - Ишь, голос прорезался! Довели... Если бы ты мужиком был, она бы у тебя по струнке ходила и деньги в клювике носила. А ты тряпка. Распустил бабу, вот она и села на шею.
- Мам, она не на шею села, она ипотеку платила! - Олег схватился за голову. - Кстати, про ипотеку. Сегодня списание.
В комнате повисла тишина.
- И что? - настороженно спросила мать.
- А то. На карте ноль. Списывать нечего.
В этот момент телефон Олега, лежащий на столе, коротко вибрировал. Потом еще раз. И еще.
Звонок. Неизвестный номер.
Олег знал этот номер. Это был робот банка. Он сбросил.
Через секунду пришло смс: «Уважаемый клиент! Платеж по кредитному договору не поступил. Сумма просроченной задолженности: 42 500 руб. Срочно оплатите во избежание штрафов и передачи дела в отдел взыскания».
Олег прочитал сообщение вслух.
Зоя Павловна фыркнула.
- Ой, напугали! Подумаешь, один день просрочил. Ничего они тебе не сделают. Скажи им, что заплатишь потом.
- Мам, ты не понимаешь! Это банк! Там пени каждый день капают! И кредитная история портится! Мне потом даже утюг в рассрочку не дадут!
- Да нужен тебе этот утюг! - отмахнулась мать. - Ты лучше придумай, где денег на продукты взять. У матери давление, мне нормальное питание нужно, а не пустые макароны.
Олег смотрел на них и не узнавал. Где та добрая мама, которая в детстве пекла пирожки? Где веселая сестренка? Перед ним сидели две чужие, хищные женщины, которые требовали, требовали и требовали.
- Может... может, у тебя пенсия есть? - робко спросил Олег. - Мам, одолжи до зарплаты? Я отдам.
Глаза Зои Павловны сузились.
- Ты что, у матери последние гроши отобрать хочешь? У меня пенсия - слезы! Лекарства, коммуналка за дом в деревне... Нет у меня денег! И не смей на мое зариться!
- А у тебя, Ир? Детские пособия?
- Пособия я на карту мужа получаю, а он козел, заблокировал всё! - соврала Ира, не моргнув глазом (Олег точно знал, что она получает их на свою карту, видел смс вчера). - Короче, Олег. Крутись как хочешь. Иди вагон разгружай, почку продавай, но чтоб к вечеру еда была. И памперсы. Японские.
Она встала и вышла из кухни, громко топая.
Олег остался один. Телефон снова зажужжал. «Отдел взыскания».
Он вышел на балкон. Трясущимися руками закурил последнюю сигарету.
Набрал Марину.
«Абонент временно недоступен или находится в черном списке».
Он зашел в Ватсап. Аватарка Марины исчезла. Статус «Был(а) давно».
Он написал сообщение: «Марин, умоляю. Банк звонит. Просрочка пошла. Они проценты начислят. Давай поговорим. Я выгоню Ирку, обещаю. Только переведи деньги».
Сообщение осталось с одной галочкой. Не доставлено. Она его заблокировала везде.
В животе предательски заурчало.
Олег вернулся на кухню. Открыл шкафчик с крупами. Нашел пачку дешевых макарон «красная цена». Поставил воду.
- Фу, опять пустые макароны? - скривилась Зоя Павловна, заглянув в кастрюлю через десять минут. - Хоть бы тушенки купил. Или масла сливочного. Сухомятка одна, я так язву заработаю.
- Жрите что дают! - вдруг заорал Олег, швыряя половник в раковину. Брызги кипятка полетели во все стороны.
Зоя Павловна отшатнулась, прижав руки к груди.
- Ты... ты как с матерью разговариваешь? Ира! Иди сюда! Он на мать кидается! Псих, весь в свою женушку чокнутую!
Вбежала Ира. Дети заплакали.
Начался ад. Крик, упреки, воспоминания о том, как ему в 5-м классе купили велосипед, а он теперь неблагодарный...
Олег схватил куртку и выбежал из квартиры, хлопнув дверью так, что посыпалась штукатурка.
Он сидел на лавочке у подъезда, под дождем, голодный и злой. Мимо проходили люди, спешили домой, в тепло, к ужину.
У него больше не было дома. Была только ипотечная бетонная коробка, набитая паразитами, и долг, который рос с каждой минутой.
И самое страшное - он понимал, что Марина не вернется. И платить не будет.
А значит, скоро ему придется делать выбор. Страшный выбор.
В кармане снова зажужжал телефон.
На этот раз это был не банк.
Это был номер Ленки, юриста Марины.
Олег сглотнул и нажал «Принять».
- Слушаю...
- Олег Петрович? Добрый вечер, - голос Лены был деловым и жестким. - Я представляю интересы вашей супруги. Мы подготовили уведомление о продаже её доли в квартире. Согласно закону, у вас есть преимущественное право выкупа. Вы готовы купить 70% квартиры за 8 миллионов рублей? У вас есть месяц на ответ.
Олег выронил телефон в лужу.