Капитан Ван Страатен был человеком, о котором море будто знало всё заранее. Отчаянный, грубый, не признающий ни Бога, ни дьявола, он смеялся над страхами и суевериями, считая себя хозяином собственной судьбы. Алкоголь был его постоянным спутником, а богохульство — привычным языком. Он легко поминал всуе не только Господа и святых, но и силы, о которых другие моряки предпочитали молчать.
В ту роковую ночь, когда океан взбесился, а шторм рвал паруса, словно бумагу, Ван Страатен произнёс клятву, ставшую для него приговором. Он поклялся именем князя тьмы, что обогнёт мыс Доброй Надежды — тот самый мыс бурь — даже если на это уйдёт вечность, вплоть до Страшного суда. Команда и пассажиры, обезумевшие от ужаса, пытались остановить капитана, но он запер их в трюме и остался на палубе почти один. Рядом с ним были лишь такие же безрассудные спутники — штурман Бернард Фок и граф фон Фалькенберг, пассажир, разделявший взгляды капитана.
Считается, что именно в тот миг, когда клятва была произнесена, на носу галеона возникла тёмная фигура. Многие источники называют её Адамастором — мифическим духом мыса Доброй Надежды, хозяином штормов и охотником за человеческими душами. Его описывали как исполина с тяжёлой бородой и мрачным взглядом, способного призывать смертоносные ветра и заволакивать побережье зловещими облаками, известными морякам как «дьявольское покрывало».
Призрак объявил приговор громовым голосом, перекрывающим рев стихии: капитан и его корабль отныне будут вечно кружить у мыса бурь. После этого фигура исчезла, а «Летучий голландец» и все, кто находился на борту, изменились в одно мгновение. Галеон словно прожил десятки лет за секунды: дерево рассохлось, паруса превратились в лохмотья, а люди, взглянув друг на друга, увидели лишь кости с остатками высохшей кожи. Одежда обратилась в прах, а мачты и черепа озарились огнями святого Эльма. Так началось бесконечное странствие корабля-призрака.
Однако легенда имеет и другую, не менее мрачную версию.
Морской закон, за который не прощают
«Летучий голландец» действительно существовал. Это был крупный многопалубный галеон, построенный в 1620-х годах на голландской верфи по заказу судовладельца Вандердекера. Название судно получило за стремительность хода и отличную оснастку. Сам Вандердекер капитаном не был — он владел целым флотом. Командовать кораблём он доверил опытному моряку Ван Страатену, который уже не раз успешно приводил его суда в порт.
Первый рейс галеона в 1628 году прошёл благополучно: Новый Свет, голландские колонии, возвращение в Амстердам с ценным грузом и пассажирами. В последующие годы корабль ходил к берегам Африки и в Ост-Индию, неизменно возвращаясь домой. В эпоху, когда море беспощадно забирало корабли, такая удача казалась почти чудом.
Но в 1641 году всё изменилось. Во время очередного плавания, неподалёку от мыса Доброй Надежды, галеон попал в яростный шторм. И именно тогда команда заметила другое судно — повреждённое, с обломанными мачтами, дрейфующее прямо к рифам. Люди на нём отчаянно взывали о помощи.
Ван Страатен отказался идти на сближение. Он опасался, что обломки могут повредить корпус «Летучего голландца». Так он нарушил главный морской закон: капитан обязан помочь терпящим бедствие, даже если это опасно. На глазах всей команды чужой корабль исчез в волнах, а его пассажиры успели проклясть тех, кто отвернулся от них в последний миг.
Согласно этой версии, именно за этот поступок капитан, экипаж и пассажиры были обречены на вечное плавание.
Корабль, приносящий гибель
Вот уже почти четыре столетия «Летучий голландец» появляется в морских рассказах как предвестник беды. Увидеть его можно лишь в сильный шторм. И те, кто замечал на горизонте его призрачный силуэт, редко доживали до возвращения в порт. Он словно являлся ангелом смерти: встреча с ним означала неминуемую катастрофу.
Даже тем судам, что после такой встречи оставались на плаву, не везло. В 1836 году клипер «Тексада» столкнулся с «Летучим голландцем» у мыса Доброй Надежды. Вскоре после этого пятерых матросов смыло волной, ещё один сорвался с мачты, капитан покончил с собой, а в порту Хобарта жёлтая лихорадка унесла большую часть экипажа.
В 1881 году фрегат британского флота «Бакканте» зафиксировал встречу с кораблём-призраком в судовом журнале. Наутро матрос, первым заметивший галеон, погиб, упав с мачты, а вскоре умер и командующий эскадрой. Среди пассажиров фрегата находился наследный принц, будущий король Георг V — ему судьба позволила выжить.
Письма, идущие сквозь время
Иногда встречи с «Летучим голландцем» были не столь фатальны. В редких случаях корабль-призрак появлялся ночью на параллельном курсе. Его мачты светились огнями святого Эльма, а от корпуса тянуло ледяным холодом. Из темноты раздавался хриплый голос на голландском языке, интересующийся портом назначения.
Затем на палубу «живого» судна падал мешок с письмами. Корреспонденцию требовалось передать в ближайшем порту. Адреса были написаны по старым правилам, но найти получателей оказывалось невозможно: жёны, матери и невесты моряков давно умерли, а их могилы исчезли. И всё же письма продолжали приходить — будто из ниоткуда.
За пределами законов времени
В XX веке вопрос о судьбе «Летучего голландца» задали Альберту Эйнштейну. Он высказал предположение, что корабль мог попасть во временную петлю. Для его экипажа всё ещё длится тот самый день четырёхсотлетней давности, а увидеть галеон можно лишь в моменты, когда человек сам оказывается рядом с разломом времени — чаще всего во время бурь.
Легенда утверждает, что существует единственный путь к спасению: искренняя любовь женщины, верящей в Бога, способна разрушить проклятие Ван Страатена. Но где найти такую любовь посреди океана — вопрос, на который море пока не дало ответа.