Необычный жизненный путь в медицину студента первого курса СПбГПМУ Егора Слонимского удивляет его самого. Мы побеседовали с Егором перед очередным его дежурством и вот что у нас получилось.
- Я от медицины был очень далек. Родился в Петербурге 36 лет назад, учился в обычной школе Невского района, в которой в старших классах был небольшой уклон в информатику. Поэтому, по окончании школы в 2006-м году я поступил в Санкт-Петербургский государственный университет телекоммуникаций имени профессора Бонч-Бруевича. На бюджет не прошел, за обучение пришлось платить, а через два года ударил знаменитый кризис 2008 года. Пришлось университет бросить и искать работу. Работал системным администратором в транспортной компании, потом в автосалоне, в других компаниях. Работать системным администратором – это ответственность, которую ты несешь за других людей. А эти люди так часто нарушают элементарные правила безопасности, что ты на самом деле ничего не контролируешь. У меня уже глаз начинал дергаться от этих напастей. Обязательно раз в несколько месяцев переустанавливаешь все компьютеры огромной сети, потому что кто-то принес зараженную флешку на работу или еще каким-то образом поломал сеть. И я вдруг понял, что это не мое. Попробовал уйти в свой бизнес, продавал электронику, настраивал программы вроде «1С», но особо не преуспел.
- Не представляю, как из этой ситуации можно приехать на первый курс Педиатрического университета.
- Да, путь получился извилистый. Я тогда закрыл свое ИП и искал работу, когда друзья предложили мне поработать санитаром приемного отделения Елизаветинской больницы. Я согласился, потому что особого выбора не было, но тогда как раз грянула эпидемия COVID-19, и я увидел самоотверженную работу врачей, что называется, изнутри.
- Вы, наверное, читали всяких скептиков в соцсетях, что никакого COVID-19 не было, а его придумали врачи-убийцы по наущению рептилоидов.
- Очень хорошо запомнил нашего первого пациента с COVID. Это был совсем молодой парень лет двадцати, его к нам доставили по направлению «скорой помощи» с сотрясением мозга. Его обследовали, взяли все необходимые анализы, сделали КТ черепа, ничего опасного не нашли и уже готовили выписной эпикриз. Помню, он стоял перед стойкой дежурного врача, ждал бумаги, когда вдруг у него резко посинели губы и он начал падать навзничь. Мы с врачом его поймали, повезли на каталке обследовать легкие и вот я тогда впервые увидел на снимке легкие цветом как мрамор – так называемое стекловидное тело. У него поражение легких 80% было.
- Выжил?
- Да, выходили его в нашей больнице. Но, вообще, мы же не специализировались на COVID, мы в «зеленой зоне» были, основной ковидный поток нас огибал, больных направляли в другие больницы. Зато всех остальных теперь направляли к нам и если раньше за смену в приемном отделении мы принимали 200-250 пациентов, то с началом эпидемии их было уже 700-800. А еще жуткий гололед помню, начался - резко потеплело после морозов, и поломанных пациентов было намного больше обычного. Часто после суточного дежурства мы засыпали прямо на работе, потому что не было сил куда-то ехать.
- А у вас же тогда не было никакого образования?
- Не было. Но я отработал там пять лет и насмотрелся на все – приемное отделение ведь зачастую прямиком ведет в реанимацию. Привозишь пациента и его прямо на твоих глазах начинают спасать хирурги в шесть рук. Я там в итоге даже сам шить простые раны научился. Во времена ковида было много послаблений для младшего персонала, потому что нехватка рук была катастрофической. Умеешь делать это – делай. Учили, можно сказать, на коленке. Ну и вообще много чего за эти годы насмотрелся и наслушался – даже когда просто пьешь кофе на смене с дежурным врачом, он тебе расскажет, что за перелом у пациента, как его нужно лечить, какие еще могут возникнуть проблемы и как их предусмотреть. И я видел, как в состоянии цейтнота обычные ординаторы брали на себя всю ответственность, приступая к сложнейшей операции буквально с колес.
- А еще в ковид начали неплохо платить медицинскому персоналу.
- Это точно, особенно первые полтора года. Помню, тогда платили просто за факт контакта с больным. А потом ковидные надбавки убрали, а старые надбавки не вернули. И я решил поискать другую работу. И вот как-то случайно заехал в Александровскую больницу, смотрю, а там полштата Елизаветинской больницы работают, все лица знакомые. Знакомый нейрохирург отвел меня к старшей сестре и там меня взяли санитаром на хороших условиях, потому что знали, как я работаю. Отработал там пару лет и решил, что пора мне уже официально учиться. В 2025 году окончил медицинский колледж и минувшим летом поступил в Педиатрический университет, на бюджет, на первый курс.
- А работу в больнице вы не оставили?
- Нет, конечно. Я уже не санитаром, а медбратом там работаю. Забрал себе все смены с воскресеньями, праздниками.
- Совмещать работу с учебой в университете непросто, тяжело учиться?
- Многие вещи, что нам преподают, я знаю изнутри, проблем пока не вижу. Когда ты понимаешь, для чего нужны эти знания, ты уже их по-другому воспринимаешь. Когда знаешь, где у человека находится аппендицит, потому что десятки раз своими глазами видел, как его вырезают, и даже немного помогал тогда хирургу.
- А есть у вас амбиции пойти в науку, что-то свое придумать и реализовать в медицине?
- Глядя на свою судьбу, я теперь уже ничего не загадываю. Все может произойти. Я видел прекрасных педиатров, которые поначалу думали, что будут патологоанатомами, например. Но идеи у меня есть, я же технарь по образованию и по начальной своей деятельности. И я думал уже о том, как заставить нейросети диагностировать сложных пациентов, анализировать те же снимки новообразований, например, когда человек не в состоянии увидеть опасный процесс, а нейросеть уже видит. У меня все впереди в этом смысле, я думаю об этом, когда есть свободное время.
- А свободное время у вас бывает? Что у вас с личной жизнью, кстати?
- У меня от двух браков четверо детей: дочери уже тринадцать, потом парни шесть, четыре и три года. Есть такой смешной момент, когда приходится делать вечером два домашних задания: свое, университетское и школьное, с детьми.
- У вас очень хорошая, грамотная русская речь. Это откуда?
- У нас в доме большая библиотека, еще от прадеда осталась. Сколько себя помню, всегда читал, а бабушка с дедушкой меня учили. Я им очень благодарен за это.
- Так и не нашел ответа на вопрос, чем все же вас так привлекла медицина.
- Я тоже думал над этим. Дело, наверное, в том, что в медицине тебе не надо ничего продавать, навязывать, как было у меня раньше в предыдущих организациях. В больнице к тебе приходит пациент с конкретной проблемой, у него что-то болит и он готов тебя слушаться, лишь бы болеть перестало. Ну и приятное ощущение, когда после очередного дежурства ты понимаешь, что помог конкретным людям, вот они, выздоравливают. И, конечно, огромный плюс – это коллектив, весь персонал, с которым ты дежуришь. Это уже настоящая полноценная семья, без преувеличения. И вот все это вместе и есть медицина, которая теперь стала и моей жизнью тоже.