платформа 67 км
__________________________________________________________________________________________
Основано на реальных событиях...
__________________________________________________________________________________________
_________________________________________________________________________________________
__________________________________________________________________________________________
Глава 8. Свет и Тьма
— Егор? — Лена шагнула к двери. — Это же он... Нужно...
— Лена, нет! Стой! — его тон заставил её остановиться, но Артём понимал, что это ненадолго. — Мы не знаем, кто это...
— Но это его голос! И он назвал меня по имени... — она сделала ещё шаг...
— Нужно убедиться, что это он... Послушай, если это действительно он, то он уже никуда не денется, и когда мы будем уверены, то откроем... А если нет?
— Но он может быть в опасности... Эти звуки там... — её голос набирал нервозность с каждой секундой...
— Вот именно! — Эля, молчавшая до этой секунды, тоже подошла и положила руку на плечо Лены. — Тебе не кажется странным, что звуки из леса и Егор появились одновременно? И мы ведь не слышали, как он подошёл... И почему-то он не на платформе...
— Ленааа... Лена... — снова подал голос «Егор». — Тут холодно... Страшно... Лена... Прости... Я ушёл...
— А если это он! Мы не можем его просто так оставить! — Лена повернулась к Эле, и в её глазах стояли слёзы. — А если это он, мы так и оставим его там? Будем сидеть здесь... за дверью... А вдруг...
Наступила пауза, которую заполнил новый звук — скрип щебня и тихое поскрёбывание. И голос ближе, совсем рядом с дверью:
— Леееена... Лена... Я не хотел... Уходить... Они не обидели... Тебя...
Лена хотела что-то ответить, но Артём остановил её:
— Интонации... Ты слышишь? Он будто просто читает слова... понимая их значение, но не понимая интонаций, которые им соответствуют... Давай-ка... поговорим... с ним... Спроси его, где он был...
— Плохая идея... — тихо сказала Эля.
— Другой у меня нет... Затихаримся — он нас своим занудством заколебёт... А так хоть... Лена! — он взял её за плечи и заглянул в её тёмные глаза, блестящие от слёз. — Поговори... спроси его, где он был, почему вернулся... Почему он так странно говорит... Твой вопрос... Его ответ, вопрос — ответ. Хорошо?
Она кивнула, глубоко вдохнула, смахнула слёзы тыльной стороной ладони и сделала ещё шаг. Теперь между ней и дверью был только Артём.
— Егор? — её голос дрогнул, но она заставила себя говорить дальше. — Где ты был?
Снаружи на секунду стихло, шуршание и скрип прекратились, а потом «Егор» снова двинулся, подошёл ближе. Потом голос ответил, всё так же монотонно, но паузы между словами почти исчезли:
— Лена... Лена... Я... ошибся... Надо было остаться... Я испугался... Вернулся... к вам.
— Почему ты ушёл, почему ты бросил меня здесь одну? — спросила Лена, и в её вопросе прозвучала неподдельная боль.
— Разозлился... Решил, что не нужен тебе... Больше...
Артём покачал головой. Он (или оно) стал говорить лучше, и это было хуже. Он... будто... учился, используя её вопросы. Лена шмыгнула носом. Он буквально чувствовал, как она разрывается внутри между желанием поверить в то, что это Егор... и разумным, обоснованным доводом, что это не он... Или не совсем он.
— Помнишь, в прошлом году мы ездили в парк... Во Владыкино... Ты выиграл в тире плюшевого зайца... Розового. Я хочу ещё одного... Давай снова поедем туда...
Артём увидел округлившиеся глаза Эли, он приложил палец к губам.
Пауза на этот раз была дольше. Снова шевеление, шуршание, скребки. Когда оно заговорило снова, голос по-прежнему был ровным, но с намёком на эмоции:
— Конечно помню. Было весело... Да... Конечно поедем... Лена... выходи ко мне... Пойдём в деревню, со мной... Пойдём домой, не нужно быть здесь... Спускайся ко мне... Пожалуйста... Лена...
— Нет, — выдохнула Лена. Она отступила на шаг. И ещё один... Потом резко развернулась, протиснулась мимо Эли и исчезла за перегородкой в основном помещении. Через секунду они услышали сдавленные рыдания. Эля последовала за ней.
— Лена... Ленааа... — раздалось снаружи, и Артём услышал в голосе намёк на тревогу. Вот ведь тварь какая способная. — Лена... Не плачь... Просто пойдём со мной. Спускайся ко мне, и мы уйдём...
Артём прислонился лбом к дверной коробке. Ему вдруг захотелось открыть эту дверь и посмотреть, что из себя теперь представляет «Егор». Прямо так и подмывало...
— Можешь больше не стараться, чувак... Она тебя раскусила. Лоханулся ты. По полной...
Тишина. А потом скрипучий шёпот, в котором явственно слышалась неприкрытая злоба. Не попытка сымитировать, как раньше, а чистая, чёткая и понятная:
— Я достану... эту... сучку... Всех вас... достану... Вы не сможете... Прятаться... Всегда... Достану...
И сразу после этого — тяжёлые шаги по щебню и шуршание чего-то по нему же. Словно «Егор» что-то волок за собой. Шаги удалялись... А потом Артём услышал тихое пощёлкивание с противоположной стороны платформы, постукивание по бетону и шорох травы... Похоже, у них образовалась передышка...
__________________________________________________________________________________________
Глава 9. Стазис
Артём отошёл от двери, когда снаружи всё полностью стихло. Руки тряслись, как у алкоголика после недельного запоя. Он прошёл вперёд, в кассовое помещение. Там было даже почти уютно. Длинная узкая полка-стойка во всю ширину помещения прямо под окном, тут же короткий столик перпендикулярно стене, видимо, для билетного аппарата, или как его правильно, справа диванчик, такие раньше назывались софой, напротив лёгкое кресло, видимо, комплектное, судя по обивке...
Над софой висела пробковая доска с пришпиленными к ней разномастными бумажками. Слева от неё календарь на 1984 год и расписание движения пассажирских поездов на лето 1983 года.
На стойке в беспорядке валялись пара учётных журналов с пожелтевшими, как и расписание с календарём, картонными обложками и страницами, несколько карандашей, скрепки, скрученная газета, деревянная рамка для фотографий.
Ничего интересного.
Лена уже не рыдала. Она сидела в углу, сложив руки на коленях, и смотрела в одну точку остановившимся взглядом. На щеках блестели дорожки слёз. Эля сидела рядом. Её лицо ничего не выражало.
Артём тяжело опустился в кресло. Выдохнул.
— Оно ушло... — тихо сказал он.
Правая рука Лены дёрнулась.
— Мы и правда ездили в тот парк. Только не в прошлом году. В позапрошлом... — начала говорить Лена, и её голос был начисто лишён эмоций... как того, кто совсем недавно прикидывался её братом... — И зайца он мне тоже выиграл. Но не там. На ВДНХ. В позапрошлом году.
Она замолчала, продолжая смотреть куда-то сквозь этот мир.
Артём медленно перевёл взгляд на Элю. Она нахмурилась, было видно, что она пытается сложить всё, что есть, в одну картину.
— Оно просто не знало деталей, — наконец тихо проговорила она. — Собрало правдоподобный, но неверный ответ исходя из информации, которую получило из вопроса.
— И которую считало достоверной, — сказал Артём, протянул руку к стойке и взял верхний журнал. — Вероятно, у него есть доступ к памяти, но очень слабый. Или проблема уже... в самой памяти...
Он посмотрел на Лену.
— Лена, ты молодец... Ты всё сделала правильно...
Она медленно кивнула один раз. Слёзы снова потекли по её лицу, но беззвучно, будто это был просто физический процесс, не связанный с эмоциями.
Артём машинально листал страницы журнала. Организм более - менее успокоился. Он пытался привести мысли в порядок, распределить всё по своим метам...
— Ладно... что мы знаем наверняка... у нас есть что - то в лесу, что - то приходит оттуда... какая -то живность. У нас есть проблемы с аккумуляторами, но нет проблем с энергией идущей по кабелю. У нас есть проблемы со временем...
— Или с часами... — вдруг сказала Лена.
Слова Лены были как удар током. Артём замер, ощущая, как в голове у него щёлкают шестерёнки, перестраивая картину мира... Или с часами... То есть с устройствами показывающими текущее время... Со всей этой движухой подобная мысль даже не пришла ему в голову....
— Ты хочешь сказать... Что возможно время всё же идёт, как ему и положено... Но мы думаем, что нет... потому, что так показывали телефоны... и часы?
Лена кивнула.
— Чёрт... — выдохнул он. — Мы решили, что время остановилось, потому что видели, что оно остановилось, на экранах и моих часах. И сразу поверили, что это так и есть. Вот же хрень...
— Оно не остановило время. — сказала Эля. — Оно отняло у нас инструменты, чтобы его измерять. Чтобы мы дезориентировались и думали, что застряли здесь...
— Чтобы начали паниковать и совершать необдуманные действия... — добавил Артём...
Лена перестала пробивать взглядом ткань пространства и посмотрела ему в глаза.
— Чтобы сошли с платформы... Как Егор...
— Вот же трындец! — воскликнула Эля и выругалась.
Тишина в будке повисла густым, тяжёлым полотном, пронизанным всполохами этого нового понимания. Оно было ярким и обжигающим, как искры костра.
— Он сошёл с платформы, — прошептала Лена, и в её голосе появились какие - то новые нотки. — Он поверил, что время остановилось, что всё бессмысленно... что нужно действовать, хоть как-то... и пошёл. И это моя вина... Я сказала про временной карман...
Артём резко дёрнул головой, его движение было порывистым, почти гневным.
— Нет! — его голос прозвучал намеренно резко, нужно было остановить набирающее скорость кольцо её самообвинений. — Не твоя. Он ушёл, потому что испугался и разозлился. Он принял решение сам. Ты озвучила версию, но решение уйти принял он. Понимаешь?
Он встал с кресла и присел перед ней на корточки, заглядывая в глаза.
— Оно играет на наших чувствах, на восприятии, на эмоциях. На желании что - то сделать, или исправить. Не корми его, Лена. Не корми его своей виной. Не сейчас, не здесь...
Лена смотрела на него, её губы дрожали, пальцы рук обхватившие колени побелели от напряжения, но она кивнула.
__________________________________________________________________________________________
Глава 10. Поезд
Снова тишина.
Артём вернулся в кресло.
После этой новой, логичной и связной версии стало только хуже. Если оно, чем бы оно ни было, так просто могло остановить таймеры в электронике и даже механизмах... Что ещё оно могло?
Эля достала свой телефон и поставила на зарядку. Может быть, если стационарная сеть работает, то он оживёт, предположила она.
Артём снова взялся за журнал. Просто листал его. Страницу за страницей. Простые механические действия. Простые механические мысли.
Где граница его возможностей?
Чему вообще теперь можно доверять?
В какой момент оно начало их запутывать?
Может быть, они вообще...
Артём смотрел на разлинованные страницы журнала, заполненные ровным, аккуратным почерком. Записи о погоде, электричках, пассажирах, цифры, какие-то сокращения на полях, пятизначные номера...
Последний заполненный лист отличался от других. Почерк был сбивчивый и с каждой записью всё сильнее. Обычных наблюдений почти не было.
«20 августа. Собаки на полигоне выли до полуночи, даже здесь было слышно, потом стихли.»
«21 августа. Утром по лесопосадке шарились какие-то люди. Человек десять. Приехали на УАЗике и тентовом грузовике без опознавательных знаков. Через два часа погрузились обратно и уехали».
«24 августа. Вечер. За платформой в посадке как будто кто-то ходит. Вышел с фонарём. Никого. Только вернулся обратно — снова ходит. Выходить больше не стал.»
«25 августа. Вечер. Зашёл обходчик Грицавин. Рассказал ему о случившемся в минувшие дни. Он посмеялся. Сказал, что эта платформа — стык. Спросил, что значит — не объяснил. Сказал, главное — не сходить с платформы, как стемнеет».
Артём перевернул страницу. На обороте было всего две записи.
«28 августа. Не спал всю ночь. Что-то в этом долбаном лесу. Подходит совсем близко к платформе. И как будто шепчет. Не словами... Словно в самой голове. Манал я эту работу... Дождусь сменщицу, и хватит с меня».
«29 августа...»
После этой записи на странице была только одна. Выведенная по диагонали с сильным нажимом. Снова аккуратным, ровным почерком. Даже слишком аккуратным.
«Она знает моё имя. Она зовёт меня. Она знает моё имя. Просит спуститься к ней. Главное — не сходить с платформы! Оставаться на ней! Не сходить с платформы! Темно. Звёзд не видно. Главное — не сходить с платформы! Дождаться первой утренней электрички. Слушать... Не сходить с платформы... Она всегда даёт гудок перед переездом. Дождаться утренней...»
После многоточия автор записи видимо хотел поставить восклицательный знак. Палочку удалось, а вместо точки в листе была пробита дыра от которой вниз шёл разрыв, будто кто - то воткнул ручку в бумагу и резко провёл вниз, повредив эту и несколько листов ниже.
Он передал журнал Эле, показал записи...
Они прочитали их, после этого Эля захлопнула журнал и бросила его в угол, прямо на пол.
Никому не хотелось ничего говорить, обсуждать, строить версии... Артём вдруг понял, что ему не хочется... ничего. Словно это место... выкачивало не только энергию из батарей, но и мысли, эмоции, желания, потребности... все, даже базовые... Он сидел, откинувшись на спинку кресла, пытаясь сосредоточиться, но с каждой секундой попытки его были всё слабее...
Девчонки молча сидели на софе.
Лена словно втиснулась в её угол, подтянув к себе ноги, прислонив голову к перегородке, глаза были прикрыты, время от времени она едва заметно вздрагивала.
Эля откинулась на низкую спинку и смотрела в потолок почти не моргая.
Было тихо...
Снаружи, внутри будки... внутри их самих...
Тишина словно забралась в их головы и поглощала не только звуки, но и мысли... и чувства...
Он не знал, сколько они так сидели. Он уже почти не понимал смысл этого слова.
А потом... В какой-то момент бесконечности в тишине что-то появилось. Он не сразу понял, что это. Не сразу смог интерпретировать возникшее на границе восприятия раздражение. Это было похоже на расходящиеся круги от брошенного в воду камня... Сначала это пришло в виде образа, а потом, когда он смог найти в голове слова, соответствующие образу, пришло смутное понимание...
Звук.
Это был звук — протяжный, пронзительный.
Гудок.
Электрический, знакомый до боли гудок электропоезда.
Артём медленно, словно преодолевая сопротивление, поднял голову. Веки были тяжёлыми, мысли вязкими, как патока, и непонятными. Но что-то глубоко внутри, какой-то древний инстинкт, ещё не убитый апатией, заставил его услышать.
Потом он услышал ещё один звук. Серию одинаковых еле слышных позвякиваний. Цынь-цынь... Цынь-цынь-цынь... Откуда-то сверху.
Эля тоже пошевелилась. Она оторвала взгляд от потолка, посмотрела на Артёма. Лена приоткрыла глаза. В них не было почти ничего — только едва читаемая настороженность и глубокая усталость.
— Электричка... — хрипло произнёс Артём. Слово вышло пресным, безвкусным, почти бессмысленным.
Это было невозможно. По всем их новым пониманиям — невозможно. Ничего уже не могло произойти для них.
Но звук приближался.
«Дождаться первой утренней электрички. Слушать... Она всегда даёт гудок перед переездом...»
Слова из журнала всплыли в памяти Артёма, не все были понятны, но они пробудили что-то похожее на желание... Желание действия, выхода, конца этой немой пытки. Это было как внезапная искра в мёртвом двигателе.
Он посмотрел на Элю. Её лицо было бледным, но во взгляде появилась осмысленность. Лена медленно опустила ноги на пол. Она смотрела на Артёма. Её глаза были огромными, полными немого вопроса и страха.
— Это... она? — прошептала Лена. — Та самая... утренняя?
— Я не знаю, — ответил Артём. Голос звучал не очень знакомо, но, как ни странно достаточно уверенно. — Но гудок был. Перед переездом.
— Это выход, — добавила Эля. Её голос был ровным, без эмоций. — Станция больше не на замке...
— Или ловушка, — сказал Артём. — Самый очевидный выход. Самый желанный. Чтобы мы сами... — он не договорил.
Лена закрыла глаза. Когда она снова их открыла, в них было что-то новое — не решимость, а странное, почти мистическое принятие.
— Но теперь уже не важно... — она говорила тихо, будто боялась спугнуть хрупкую мысль. — Ловушка... или выход, и то и другое лучше... чем вот так. Егор... не поверил, что нужно ждать... и это его... погубило. А мы... мы можем пропасть, потому что решим не действовать.
Она неожиданно легко поднялась, взяла с пола свой рюкзак, подошла к двери и сдвинула засов. Артём смотрел на её тонкую фигурку, и у него даже и в мыслях не было попробовать её остановить...
Лена взялась за ручку, распахнула дверь, вышла наружу и исчезла из виду.
Сквозь дверной проём была видна платформа, а за ней... в темноте... светился огонёк головного прожектора электрички.
— Идём, — сказал Артём, тоже поднялся, взял свой однолямочник, протянул Эле её рюкзак, потом взял её за руку. Его пальцы сжали её ладонь, она ответила тем же, и они пошли к выходу.
Снаружи было свежо. Пахло росой и ночным лесом.
Они повернули за угол.
Лена стояла там, живая и невредимая.
Ждала их.
Электричка приближалась, сбавляя ход.
— Я уж было решила, что вы тут на ПМЖ останетесь! — сказала Лена, повернулась и зашагала вперёд по платформе.
Артём усмехнулся.
Они пошли за ней и почти миновали навес, как Эля вдруг остановилась...
— Блин! Телефон!
— Да забей... новый купим... сейчас электричка подъедет...
Эля высвободила руку.
— Я мигом... Мамин подарок всё же... Да и там много... всякого.
Она побежала обратно к будке.
Электричка была совсем близко, уже были видны окна кабины и включённые буферные огни внизу.
Эля забежала за угол.
Электричка поравнялась с торцом платформы. Миновала его.
Артём пошёл в сторону будки, навстречу приближающемуся составу.
Эля появилась из-за угла. В руке был зажат телефон... Она пошла навстречу Артёму.
До электрички остались считанные метры...
__________________________________________________________________________________________
Глава 11. Плата
То, что произошло потом будет сниться Артёму многие годы. Всегда с одного и того же места. Всегда в замедленном темпе, в монохромной гамме, почти без звуков...
Эля идёт ему навстречу. Он идёт навстречу ей. Оборачивается. Лена, ушедшая метров на десять от них, поворачивается и решает присоединиться к ним. Эля почти проходит будку. Из-за края платформы появляется что-то... длинное, тонкое, многосуставчатое, усеянное шипами, грязно-бурого цвета. Всё в монохроме, но Артём знает, что цвет был именно такой. Оно молниеносно бьёт по ногам Эли, чуть повыше ступней. Она теряет равновесие и падает вперёд, не успев почти среагировать. Артём слышит сухой хруст, когда она ударяется лицом о покрытие платформы. Из-за края появляется ещё один отросток, подобный первому, оба упираются в платформу между Элей и будкой и сгребают её с платформы. Прямо под накатывающуюся электричку. Артём замирает, его мозг отказывается понимать произошедшее. Он слышит позади пронзительный визг Лены, который сливается с визгом тормозов электрички, а потом головной прожектор электрички словно взрывается и всё исчезает в ослепительном белом безмолвии выжигающем разум.
__________________________________________________________________________________________
Глава 12. Вечное ожидание
10 лет спустя.
Они, как всегда, встретились на Курском вокзале. Август в этом году, как и всё остальное лето, выдался прохладным и дождливым. Людей в электричке было немного, будний день, да и вообще теперь в течение дня их, электричек, стало гораздо больше, чем раньше.
Они нашли свободные места с нужной стороны, сели друг напротив друга. Она была в очках, уже второй раз, он сказал, что ей идёт. Она машинально потрогала длинную белую прядь с правой стороны. Он сказал, что она ей тоже идёт, хорошо, что она перестала её закрашивать.
Электричка тронулась. Пошёл дождь.
Через несколько сидений от них расположились несколько мужчин в одинаковых чёрных куртках. Охранники-вахтовики. Минут через десять после отправления они зашуршали фольгой, и по вагону распространился аромат курицы-гриль. Потом щёлкнула открываемая пробка.
Люди входили.
Люди выходили.
Он спросил у неё, как там детёныш. Ходит в школу, ответила она. Даже нравится. Хорошо, сказал он и улыбнулся. Она улыбнулась в ответ.
За пределами города дождь, казалось, усилился, окружив их серой пеленой, сквозь которую едва просматривался пейзаж.
Они разговаривали, как всегда, ни о чём и обо всём. В разговорах время всегда проходит незаметно.
«Осторожно, двери закрываются, следующая остановка — «Лесная»!»
Перед переездом машинист дал длинный гудок.
Она молчала, глядя в окно. Дождь почти прекратился.
Электричка стала замедляться.
Мимо промелькнул торец платформы.
Электричка двигалась уже совсем медленно.
Они проехали билетную будку, она была уже не серым параллелепипедом, её окультурили. Обшили сайдингом, который выкрасили в цвета железной дороги.
Касса работала.
Электричка остановилась.
Они смотрели на лес за платформой, а лес смотрел на них.
Через минуту двери закрылись и электричка тронулась.
Он накрыл её слегка подрагивающую правую руку своей и держал её так весь следующий перегон.
Через полтора часа они снова были на Курском.
Спустились в метро.
Ей нужно было на салатовую, ему на кольцевую.
Прошли турникеты.
Он почувствовал, что она что-то хочет ему сказать. Он стоял, смотрел на неё и ждал.
— Мы уезжаем в следующем месяце, — наконец решилась она.
— Далеко — надолго? — улыбнулся он.
— Далеко — надолго, — эхом отозвалась она. Улыбки не было. Она вздохнула, как-то судорожно, с надрывом. — Едем к тётке, в...
— Нет! — быстро сказал он. — Ты не хочешь говорить мне куда. Полагаю, возвращаться ты не намерена.
— Очень бы не хотелось. Этот город... как тот лес... вытягивает из меня силы с каждым днём всё сильнее. Я хочу видеть солнце не только на фотках из интернета.
— Я понимаю. — Он с трудом проглотил неведомо откуда взявшийся в горле ком.
— Пришлю тебе солнце... потом... как устроюсь.
— О, это обязательно! Буду я смотреть его на фотках!
— Ага! — Она улыбнулась.
— Ладно, — сказал он. — Беги уже.
— Да.
Она шмыгнула носом и быстро обняла его, вцепившись в пальто. Он обхватил её руками, прижал к себе, а потом отпустил, когда почувствовал, что её хватка ослабла.
Она снова улыбнулась, потянулась к нему и поцеловала в небритую щёку.
— Ну всё... я пойду... — тихо сказала она и отступила на шаг. — Спасибо тебе! — и ещё шаг назад.
— Пожалуйста, — ответил он улыбаясь. — Обращайся!
— Непременно! — она начала поворачиваться, потом замерла. — Прощай, Артём!
— Прощай, Лена!
Она легко повернулась на каблуках и пошла к эскалатору, встала на него и в последний момент, перед тем как исчезнуть из виду, обернулась и помахала рукой.
— Дааа...делааа... — сказал он в пространство.
Вставил в уши наушники, достал телефон и ткнул иконку проигрывателя.
_________________________________________________________________________________________
__________________________________________________________________________________________
Мистер Сэндмен
Мистер Сэндмен, мистер Сэндмен
Мистер Сэндмен, исполни мою мечту –
Пусть цвет ее лица будет как персики и сливки,
Дай ей губы как розы и клевер,
И скажи мне, что мои одинокие ночи закончились!
Сэндмен, я так одинок,
Нет никого, кого назвать своей,
Пожалуйста, включи свой волшебный луч,
Мистер Сэндмен, исполни мою мечту!
Мистер Сэндмен, исполни мою мечту!
Пусть она будет самой привлекательной,
какую я когда-либо видел.
Дай ей слово, что я не разбойник,
И скажи ей, что мои одинокие ночи закончились!
Сэндмен, я так одинок,
Нет никого, кого назвать своей,
Пожалуйста, включи свой волшебный луч,
Мистер Сэндмен, исполни мою мечту!
Мистер Сэндмен…
Мистер Сэндмен…
Мистер Сэндмен…
Мистер Сэндмен, благословишь ли ты мою мечту?
Сделай, чтобы ее цвет лица был
точно как смесь персика со сливками,
Дай ей губы как розы и клевер,
И скажи мне, что мои одинокие ночи закончились!
Сэндмен, я так одинок,
Нет никого, кого назвать своей,
Пожалуйста, включи свой волшебный луч,
Мистер Сэндмен, исполни мою…
Пожалуйста, пожалуйста, исполни,
Мистер Сэндмен, Сэндмен…
Автор перевода Natalia Ten
__________________________________________________________________________________________
КОНЕЦ
__________________________________________________________________________________________
2026. январь