Они были для меня больше, чем просто классными спортсменами. Знаете, как будто легенда сошла со страниц книг и ожила прямо на льду. Людмила Белоусова и Олег Протопопов – наши первые олимпийские чемпионы в парном катании. Когда они выступали, это было настолько круто, что многие плакали от счастья, и я в том числе.
Поэтому, когда в 1979 году они решили не возвращаться домой из гастролей и попросили убежища в Швейцарии, я просто не мог поверить своим ушам. Вмиг они превратились из национальных героев в предателей, которых все ругали. А для Запада они стали символом свободы, убежавшими от страшного тоталитарного режима.
Успех на Западе
Поначалу казалось, что у них все получилось. Запад принял их с распростертыми объятиями. На их ледовые шоу было не пробиться, журналисты выстраивались в очередь за интервью, а Der Spiegel заплатил им огромные деньги – 100 тысяч марок – за их первый рассказ. Они рассказывали о том, что творилось за кулисами советского спорта, и это была настоящая сенсация. Казалось, что они нашли свое место, их талант оценили по достоинству. Олег тогда говорил, что они сбежали не потому, что предали родину, а чтобы сохранить себя как творческих людей, вырваться из системы, которая не давала им развиваться.
Тихое угасание
Но эта западная сказка быстро закончилась. В мире фигурного катания все начало меняться. Появились новые стили, более зрелищные и современные. Их классика стала никому не нужна. К 90-м годам у них не осталось больших контрактов. Чтобы хоть как-то оставаться на льду, они выступали в домах престарелых и на благотворительных концертах. Денег это не приносило, но это была наша жизнь. Мы чувствовали, что делаем что-то важное, – говорила Людмила. Искусство стало для них способом помогать людям, но жизнь в эмиграции оказалась очень непростой.
Финансовые проблемы
А потом случилось страшное – они не смогли попрощаться с родными. В 1991 году умерла мама Олега, но он не смог приехать на похороны. Тогда в Швейцарии были такие законы, что если человек просил убежища, ему нельзя было возвращаться в свою страну. Олег остался один, вдалеке от своей семьи. Только в 1995 году они получили швейцарские паспорта, но это не принесло им счастья. Государственная пенсия была всего 300 франков на человека – на эти деньги в Швейцарии не проживешь. Аренда их маленькой квартирки в горах стоила 1400 франков в месяц. Получается, что олимпийские чемпионы жили почти в нищете, на те деньги, которые они заработали в первые годы после переезда.
Недоснятый фильм
Но вместо того, чтобы купить себе жилье, они решили исполнить свою мечту. Они почти все деньги потратили на крутую кинокамеру, чтобы снять фильм о себе, свой творческий манифест – Лебединое озеро на пленке. Но в конце 90-х кино стало цифровым, и их дорогая камера оказалась никому не нужна. Фильм так и остался незаконченным, а все материалы куда-то пропали. Эта история стала символом их жизни в эмиграции – у них была большая мечта, но она разбилась о равнодушие мира.
«Почему Люсю не поздравляете?»
Когда в сентябре 2017 году умерла Людмила, Олег был просто раздавлен. Он поставил урну с ее прахом у своей кровати и не хотел верить, что ее больше нет. Когда его поздравляли с 90-летием, он отвечал: А почему Люсю не поздравляете? Она же здесь, рядом со мной. Олег умер в 2023 году и завещал похоронить их вместе в России, которую они когда-то покинули. В сентябре 2024 года их прах привезли в Санкт-Петербург и захоронили на Волковском кладбище. Вот такой получился круг: от славы – через забвение и нищету – к тихому возвращению домой в урне.
И еще одна печальная история
Вообще, судьба Сергея Гринькова, еще одного нашего олимпийского чемпиона, тоже очень трагичная. Он хоть и не сбегал из страны, но умер рано и неожиданно, и это тоже оставило большой след в истории фигурного катания. В 1995 году, когда он был на пике славы, 28-летний Сергей умер от сердечного приступа прямо на тренировке в Лейк-Плэсиде, на глазах у своей партнерши и жены Екатерины Гордеевой. Это была настоящая трагедия для Кати и всей семьи, и для всего мира фигурного катания. Он был очень талантливым спортсменом, и его жизнь оборвалась слишком рано.