Кровать медленно отъехала от стены, и Геля замерла, когда её глаза коснулись нижнего куска старых обоев. Она прочитала надпись, выполненную печатными, неровными, алыми буквами и как ни странно без единой ошибки, даже после слова "Мамочка" жирная запятая стоит.
Она наконец-то нашла время для ремонта в комнате сыновей, о котором они просили родителей почти пять лет. Выросли они уже из того возраста, когда в их комнате должны на стенах красоваться мышки, буквы, цифры и улитки, захотелось им что-то современно или что-то такого интересного, подросткового. Вове исполнилось почти двенадцать, а Диме недавно за тринадцать перевалило.
Ангелина не стала ждать и просить помощи мужа, знала, что так ещё год прождёт, а то и два и решила своими силами сделать для мальчиков сюрприз, пока они в летнем оздоровительном лагере отдыхают, а она - в долгожданном отпуске.
Но эта надпись заставила её замереть ... Как? За что? За что он так с ней? Они для него все эти десять лет были примерными, заботливыми и любящими родителями, старались любить его, как своего родного сына Диму. Почему он так решил поступить с теми, кто решил принять его в свою семью, обогреть, полюбить, когда ему только-только исполнилось два годика?
Геля с родным сыном лежали в больнице, где и увидели маленького беззащитного, брошенного, одинокого Вовку, кричащим в своей палате до того момента, пока не откроется дверь в его временное пристанище, и он не побежит с радостью и с улыбкой на лице к тому, кто бы то там не пришёл, и не попросится на руки. Так и Ангелина взяла на руки этого мальчонку и больше не смогла отпустить. И даже Гриша, муж, смог его полюбить, как своего, родного, да и Дима братом его всегда называет. Их он и точка, не смотря на то, что фамилии разные.
Вдруг Геля смахнула тряпкой слёзы на лице и со всей злости оторвала этот несчастный кусок обоев на стене, скомкала, выкинула в урну.
— Значит хочет к маме ... Его право... Вовка, да знал бы ты, кто твоя мать и где она сейчас ни за что бы так не написал ... А я найду её и приведу тебя сама к ней, а ты ... Ты сам выберешь с кем остаться. Ты конечно имеешь право знать ту, кто тебя родила и бросила на произвол судьбы.
За раздумьями и работой Геля не заметила как наступил вечер и Григорий - глава семейства вернулся дома.
— Гель, а ты что делаешь? — муж раскрыл рот, когда увидел жену, встречающую его на пороге не как обычно, а в белой косынке на голове, руками в клею и кистью в руке.
— А я, мой дорогой муж, обои у мальчишек в комнате переклеила, пока кто-то, — она зло посмотрела на мужчину, стоящего напротив,— нас кормит вот уже несколько лет обещаниями.
— Тебе помочь? — тихо спросил он, одновременно снял обувь, закатал у рабочей рубашки рукава.
— Нет! Уже не нужно! Я сама всё сделала! — с чувством собственного достоинства ответила Ангелина, сдёрнула с головы косынку и тут на её плечи хаотичного начали падать каштановые, от природы крупные кудри густых волос.
Она молчаливо накрыла ужин, но только на одну персону.
— А ты...? Ты не будешь ужинать со мной? — удивился Григорий за столько лет привыкший ужинать в кругу семьи, а не в бурном одиночестве.
— Нет! Аппетита нет! — у Гели всё ещё в глазах стояла та красная надпись, которая своим пламенем обжигала сейчас не только душу, но и материнское сердце. Больно было, очень больно.
Для того, чтобы муж не заметил слёз и не кинулся к ней с расспросами и уговорами она ретировалась в спальню и, не включая свет подошла к окну, где на детской площадке во дворе резвились разных возрастов мальчишки и девчонки, как когда -то её мальчишки так же бегали, а она с них глаз не спускала ... Боялась.. Каждого потерять боялась. Они были разные, две противоположности, но такие любимые, до боли любимые оба. Она была готова их обнимать и целовать вечно.
— Гель, может расскажешь, что произошло? — витая в воспоминаниях, она не заметила как к ней подошёл муж, обнял её за плечи и прижал к себе. — Расскажи, легче же станет ... — шёпотом предложил он.
— У Вовы за кроватью надпись на стене нашла, — она проглотила пару солёных слёз, предательски сползших с глаз. — Мамочка, забери меня отсюда!
— Нет! Вовка не мог так написать! Мы его любим, он нас тоже! — не поверил Григорий.
Геля вышла в прихожую, разворошила весь аккуратно и компактно сложенный строительный мусор и отыскала этот злосчастный обрывок.
— Вот, — положила мужу на колени доказательство того, как она считала, что Вова хочет найти и уйти жить к родной матери.
Григорий с особой тщательностью просмотрел каждую аккуратно выведенную букву. Потом встал, достал с самой высокой полки бельевого шкафа чёрную коробку из-под обуви нашёл две разные открытки, сделанные детьми на двадцать третье февраля.
— Смотри, — он показал открытку, на которой была подпись "Твой сын Вова" , — здесь буквы ровные, словно по линейке написаны, узкие и мелкие.
— А тут, — он показал вторую открытку, где стояла подпись "Твой Дима". — буквы разного размера, широкие и крупные. — Он перед собой положил на пол открытку и кусок обоев с надписью.
— Ты думаешь, что это написал не Вова, а наш родной сын Дима??? — от такого подозрения Ангелине стало совсем плохо, муж её посадил рядом на кровать и принёс стакан с холодной водой.
— Раньше времени думаю не стоит паниковать, мальчишки приедут мы вместе обязательно во всём разберёмся. Обещаю! — он прижал жену к себе и поцеловал в макушку, бережно старался расправить каждую прядку её кудряшек.
***
Эти две недели ожиданий для Ангелины тянулись вечностью, хоть и успокоилась, казалось, она. Но какой-то червячок всё-таки точил её изнутри, не есть толком, не спать она не могла. Всё о мальчишках думала. Всё боялась не навредить, но и правду нужно было всё равно выяснить - в этом она не сомневалась.
Мальчишки приехали счастливые, радостные, сотни раз благодари родителей за долгожданный и такой классный ремонт в спальне. Дима не удержался и почти сразу снял новое видео для блога на фоне новых обоев.
— Мальчики, мы очень рады вашему возвращению. Но у мамы, да и у меня, — Григорий за семейным ужином посмотрел пристально в глаза сперва родному сыну, а потом - приёмному, — есть вопрос. Кто нам может честно рассказать про надпись на старых обоях?
Взгляд Вовы был растерянным, он ничего не понимал. Лицо Димы стало пунцовым и он выпалил всё, как на духу:
— Пап, мам, Вова, простите пожалуйста меня дурака! Это всё я, года три назад. Мне было обидно, что Вовке достаются от вас одни похвалы, а мне ... Мне одни упрёки и нагоняи за то, что я хуже его учусь, учителя ругают, ну и что я не такой как он. Вот я и написал там ... Думал, думал, — Дима всхлипнул. — после того, как увидите надпись, Вовы ... в нашей семье больше не будет! Но сейчас я этого не хочу, очень не хочу ... Поверьте мне, пожалуйста ...
Губы Вовы дрожали, но он не проронил ни слезинки, хоть обидно и досадно была это слушать.
— Мам, папа, не обращайте внимания! Я вас очень люблю, семью нашу люблю. И Димку тоже люблю! А уж, если он признался в содеянном, то не всё потеряно!
Вся семья дружно слилась в объятиях ...
А мама, Вовкина мама, как выяснила Ангелина, за неделю до всей этой истории погибла, и совсем скоро Вова будет законный и официальный сын семьи Акимовых. Они собираются его официально усыновить.
Подпишитесь на канал, чтобы не пропустить новых историй!
Предыдущий рассказ:
Следующий рассказ: