Я крайне редко выкладываю фотографии моей главной работы жизни за последние 8 лет, берегу их для этнографического сайта, о котором мечтаю много лет. Чтобы вы понимали что это за фотографии я выложила здесь, расскажу немного о моей работе летом 2023 года.
Летом 2023 года мною была проведена первая полевая экспедиция по Ахтынскому району в поисках старых ковров и сумахов с целью их фиксации и орнаментального изучения.
Экспедиция охватила село Ахцах (Ахты), практически досконально мною был изучен ковровый фонд Ахтынского краеведческого музея и ковры старой джума-мечети села (по разрешению моего дорого дяди по матери – имама джума-мечети села Ахты Абдулашым халы, за что выражаю ему огромную благодарность). На тот момент у меня не было никакой поддержки и помощи, кроме как родственников. И я всё делала за свой счёт и собственными усилиями. Для качественной фотосъёмки я привезла из Махачкалы профессионального фотохудожника, который имел опыт работы с каталогами, снимал для дагестанских музеев (его тётя известный искусствовед Дагестана) и имел представление о том, как нужно снимать предметы искусства и ковры. На самом деле это тяжёлая работа – профессионально фотографировать ковры и сумахи. Их надо снимать с тех мест, где они годами висят или лежат, выносить на дневной свет, встряхивать от пыли, располагать на земле или полу так, чтобы орнамент был виден целиком, снимать лицевую сторону, затем переворачивать и снимать изнанку, отдельно снимать крупно наиболее интересные элементы – и так нужно работать с каждым ковром. Мне помогал мой даш (дядя по отцу) Назир Таджибов и смотритель мечети. В те дни у нас у всех руки были оцарапаны и ободраны в кровь от контакта с тяжёлыми коврами и сумахами. Кто хоть раз участвовал в такой работе, тот поймёт сколько времени и труда на это уходит. Мы сфотографировали почти всё, что было в старом миски села. Там ковры и сумахи сложены слоями друг на друге и так лежат годами. Никто их не встряхивает и не выносит на свежий воздух: а ведь им это очень очень нужно. Если бы джамаат села организовал субботник и совместно однажды вынесли б и проветрили на свежем воздухе все ковры и сумахи старой мечети, это было бы великое богоугодное дело.
Мы сделали более 1000 снимков только в одной этой мечети.
И после того, как мы закончили работу в старом миски села Ахты и фотохудожник уехал в Махачкалу обрабатывать материал, почти неделю потом мы ездили по окрестным селениям. Тоже никакой помощи ни от кого я не увидела, несмотря на то, что и глава Ахтынского района, и администрация были в курсе такой исследовательской работы (я просила у главы хоть какую-то помощь, хотя бы чтобы выделил нам машину и водителя – но увы, на словах было обещано, но на деле – ничего не было сделано). Мне помогали только мои родственники и Дашдемир Шерифалиев – главный редактор районной газеты. Поддержал мою полевую работу в районе и другой мой даш Магомед-Зериф Гаджиев (директор художественной школы села). В августе 2023 года мы посетили около восьми селений района: везде я искала старые ковры и мастеров. У меня сохранился большой фото и видеоматериал по следам той экспедиции 2023 года, который я хотела бы однажды полностью выложить в отдельный каталог на будущем этнографическом сайте (я планирую создать серьёзный этнографический сайт по народно-прикладного искусству лезгин, чтобы всю свою работу в экспедициях выкладывать туда, но пока на такой сайт нет средств).
Я зафиксировала в каждом из исследованных мною селений Ахтынского района около 10% ныне ещё здравствующих пожилых мастеров, которые продолжают ткать на приданое внучкам и правнучкам и более 45% бывших мастеров – это достатоно солидное количество – тех женщин, кто умеют ткать. Женщины из этих 45% по разными причинам перестали ткать, но хуже всего было то, что они распродали свои ковроткацкие станки и инструменты. На вопрос, почему они продавали деревянные большие станки, на которых ткали ещё их бабушки, чем им эти станки мешали, ведь их можно было сохранить для потомков, мне отвечали одинаково: приезжали скупщики ковров и если они узнавали, что дома имеется ещё станок с инструментами, то выпрашивали продать и не уезжали, пока не соглашались отдать и их. То есть вред, который нанесён всем этим ковроткацким селениям от варварского вывоза из них старинных ковров ещё более усугубился и вывозом из них ковроткацкого оборудования. Ныне лезгинским женщинам с навыками ткачества просто не на чем ткать, даже если у них появляется желание или ностальгия по ремеслу.
На мой вопрос, могут ли они, или их дочери, или внучки, обученные ткать, продолжать ремесло, если будут достойные заказы на сумахи и ковры, они отвечали, что готовы в случае финансовой поддержки со стороны какого-либо учебно-производственного центра, который обеспечит их станками, материалом и техническими рисунками, что вот тогда – да, и почему нет. Они говорили, что не в состоянии начинать самостоятельно такое дело и покупать ныне дорогостоящие ковроткацкие станки. Свои станки они продали за копейки, а купить такой же станок уже не могут по причине дороговизны. Кроме этого, все они хотят ткать на ковровой пряжи на натуральных красителях. Если раньше они ещё умели сами красить пряжу, ещё были живы кипчияр в этих селениях, то ныне нет в живых уже ни одного кипчи (профессиональный красильщик шерстянной пряжи). Поэтому проблема большая для них и в закупке ковровой пряжи уже окрашенной натуральными красителями. Относительно технических рисунков это тоже весьма важная деталь. Без качественного технического рисунка, который делает профессиональный художник по ковру, ткать ковры и сумахи можно, но они будут с значительными ошибками и нарушениями классических орнаментов. В селениях нет уже таких мастеров, которые могут ткать по памяти подлинные старинные орнаменты. А ткать с нарушениями рисунка нет смысла, так как тогда ковер или сумах не будет иметь художествененую ценность. Как ясно из этого всего, все эти моменты (то есть тщательная работа над мелочами, которые вкупе создают не просто ковёр, а произведение искусства) может решить Учебно-производственный центр или специализированная школа ковроткачества. Чтобы возродить конкурентноспособное ковроткачество в народной среде, обязательно нужен профессиональный Учебно-производственный центр или специализированная школа ковроткачества, который будет обеспечивать мастеров всем необходимым и проводить контроль качества, заниматься заказами и сбытом, а главное, участвовать во всех республиканских мероприятиях народных художественных промыслов.
С 2023 года пытаюсь найти мецената на создание в Ахтынском районе или в селе Ахты такого УПЦ или школы ковроткачества, в котором можно будет одновременно обучать и ткать (на выставки, на заказ и на рынок), а главное, такое УПЦ возьмёт под своё крыло и контроль все селения района, обеспечит станками, материалом, техническими рисунками конкретных мастеров. Тогда и поднимется на ноги народный промысел и привлечёт к себе внимание как достойное доходное дело в сельской местности.
Если будет меценат, то хоть в этом году готовы создать такой УПЦ. Пока что конкретных предложения в этом отношении нет. Я всё ещё надеюсь найти точечное прямое финансирование такого учебно-производственного центра в Ахтынском районе. Почему именно в Ахтынском районе? На самом деле нет разницы в каком районе, просто Ахтынский район я хорошо знаю, во многих селениях этого района побывала и есть опора в этом отношении среди простого народа, среди тех слоёв местного населения, которые социально-экономически заинтересованы в возрождении ковроткачества как доходного промысла и ждёт помощи в этом отношении.
А мы ждём помощи от Всевышнего. Возможно Всевышний сподвигнет кого-то их сильных мира сего ахтынского происхождения всерьёз помочь своему народу в районе возродить ковроткачество. Не ради медийно-декоративного эффекта (как широко распространено), а ради самого народа и возрождения великого ремесла наших предков.
P/S C лета 2023 года я полностью перевела свою работу в научно-исследовательское русло. В 2024 году самостоятельно проездила множество селений в разных районах Южного Дагестана, создавая дорожную карту, набрасывая нужные маршруты и места. К сожалению полное исслелование всех мест, что необходимо для изучения всего народно-прикладного искусства (моя главная цель это охватить все утраченные лезгинами народные художественные промыслы) требует финансов. Большая радость у нас всех была, когда фонд Имама Музамудиновича пошёл навстречу и помог провести масштабную экспедицию по восьми районам Южного Дагестана летом 2025 года. Рассказ об этой экспедиции можно найти по ссылке https://dzen.ru/a/aVgPVtbgPB0AylGH?share_to=link
Я надеюсь, что получится продолжать такую работу.
Шерибан Пашаева.
11. 01. 2026.