Иногда ко мне приходят не люди, а живые подборки из Pinterest.
Они заходят, садятся, вздыхают и раскладывают на столе картинки: вот это платье, вот эти джинсы, вот такая причёска, вот эта сумка.
И где-то между третьим и четвёртым скрином у меня возникает один и тот же вопрос:
— А вы где на этих фотографиях?
В тот день ко мне пришла как раз такая подборка. В человеческом обличии её звали Лена, сорок семь лет, двое детей, ипотека, работа в банке.
Но сначала я видел не Лену, а её телефон.
— Влад, смотрите, — с ходу выдала она. — Я всё подготовила. Мне нужно вот так, как у неё.
У «неё» на фото была худая двадцатипятилетняя блогерша в кроп-топе, микрошортах и босоножках на шпильке, стоящая на фоне Бали, где пальмы даже сзади выглядят подтянутее, чем мы по утрам.
— Понял, — говорю. — Раздеваемся, надеваем пальму.
Лена фыркает:
— Да ладно вам, я серьёзно. Я понимаю, что я не такая, но мне кажется, если собрать всё вот так же, я хоть чуть-чуть стану на неё похожа. Или хотя бы буду модной. А то я смотрю на свои фото и вижу… бухгалтершу из Пензы, только в Москве.
Она это говорит без злобы, просто констатируя диагноз. Как будто быть «бухгалтершей из Пензы» — это официальный модный приговор.
Смотрю на Лену.
В реальности передо мной сидела женщина роста метр шестьдесят, с очень живыми глазами, нормальной фигурой 46–48 размера, хорошими ногами и плечами. В одежде «я приличная и незаметная»: тёмные джинсы, серый джемпер, куртка, кроссовки.
То самое состояние, когда про человека хочется сказать: «Она себя не портит, но и не помогает».
— Лена, — уточняю. — Конечная цель у нас какая? Стать этой девушкой с Бали или стать собой, но так, чтобы нравиться себе на фотографиях?
Она задумалась на секунду, а потом честно:
— Хотелось бы, конечно, стать ею. Но я реалист: хотя бы не выглядеть как “тетя Лена из операционного отдела”. Мне сорок семь, но в душе меня где-то тридцать пять. А в зеркале — пятьдесят пять и тяжёлый день.
Я беру у неё телефон. Лента — сплошные референсы: блогерши, инфлюенсерки, девочки-картиночки в бельевых топах, оверсайз-пиджаках и джинсах-колоколах. Всё красиво, глянцево, дорого.
— Супер, — говорю. — Работаем по плану. Сначала я задаю тупые вопросы.
— Давайте, — вздыхает Лена. — Я морально готова.
— Первое. Вы хотите ходить в кроп-топе и шортах по городу?
— Конечно нет, — смеётся она. — Я же не с ума сошла. У меня живот и сосудистая сетка. И вообще, у нас тут не тропики.
— Второе. Вы готовы весь день ходить на шпильке десять сантиметров?
— Влад, у меня колени после подъёма по лестнице требуют переговоров, какие шпильки.
— Третье. Вы готовы каждое утро думать о том, не просвечивают ли ваши белые шорты на фоне московского метро?
— Уговорили, — поддаётся Лена. — Нет, не готова. Но мне нравится ощущение от картинок. Вот эта лёгкость, свобода. Что она такая… живущая, понимаете?
Вот это уже разговор.
— То есть вам не одежда её нужна, а ощущение «я живая, а не служебная единица», — подытоживаю.
— Да! — вспыхивает она. — Вот! Только я не знаю, как это выглядит на сорок семь и тридцать пять плюс килограммов.
Завожу Лену к зеркалу. Она привычно становится боком, втягивает живот, прижимает к груди сумку, как щит.
— Можно я вас сейчас немножко расстрою? — спрашиваю.
— Вы уже расстроили, когда включили верхний свет, — бурчит она. — Но давайте, я выдержу.
— Свет нормальный, это вы на себя смотрите как на врага. Смотрите: вы сами себя называете “тётя Лена из операционного отдела”. Как одежда должна сесть на человека, который в голове подписал себя именно так?
Она замолкает.
Потом честно:
— Дёшево. И… без фантазии.
— Вот, — киваю. — И она садится. Вы можете купить точно такой же пиджак, как у блогерши. Но пока внутри сидит «тётя Лена», он будет выглядеть как пиджак, который отжали у дочки на выпускной.
Лена задумчиво замирает:
— А как сделать, чтобы внутри было не “тётя Лена”?
— Начать хотя бы одевать туда не ненависть, а уважение, — говорю. — Давайте сейчас попробуем не “как у блогерши”, а “как у Лены, которой тридцать пять в душе и сорок семь по паспорту, и это нормально”.
Начинаем с примерочной.
Я намеренно не тащу те же фасоны, что на её картинках. Никаких кроп-топов и микрошортов. Беру простые, но качественные вещи: джинсы прямого кроя, мягкие брючки, пару платьев, пару жакетов, футболки, рубашку.
— Влад, а можно всё-таки… что-нибудь “модненькое”? — осторожно спрашивает Лена, глядя на стопку.
— Модненькое мы тоже добавим, — отвечаю. — Но сначала сделаем так, чтобы вы видели не тренд, а себя. А потом уже докрутим.
Первый заход — джинсы и белая футболка. Классика, которую ненавидят все, кто хотя бы раз в жизни примерял «белую футболку за 299 рублей, которая превращает тебя в унылый мешок».
Но у нас другая лига. Джинсы — нормальной посадки, без синих коленей и лейблов на всю попу, футболка — плотная, с аккуратным вырезом, не просвечивает и не режет руки.
Лена выходит из примерочной, смотрит на себя и зависает.
— Я думала, будет хуже, — признаётся. — Я обычно в таком виде похожа на сторожа.
— Потому что футболка обычно была как тряпка для пыли, — спокойно объясняю. — А тут вещь, сшитая для людей. Чувствуете разницу?
Она крутится перед зеркалом, тянет футболку, проверяет, не липнет ли.
— Слушайте, — вдруг говорит. — А я ведь правда не такая уж и квадратная. Я себе всегда рисовала прямоугольник с ножками.
— А вы, внимание, человек, — улыбаюсь. — С талией, бёдрами, грудью. Просто вы привыкли смотреть на себя глазами ревизора.
Следующий раунд — платье.
Не бельевое, не мини, не «для свидания». Обычное трикотажное миди приглушённого изумрудного цвета, с вырезом лодочкой и поясом.
— Влад, ну платье — это уже совсем не как у блогерши, — сомневается Лена.
— Зато как у женщины, которая не боится быть женщиной, — отвечаю. — Примерим для эксперимента?
Она идёт в кабинку с видом «ладно, если что, я предупреждала».
Через пару минут выходит.
И вот тут всегда наступает мой любимый момент.
В зеркало смотрит не «тётя Лена».
Не тряпка, не сотрудник отдела, не «ой, я тут случайно».
В зеркало смотрит женщина со вполне себе линией плеч, нормальной грудью, мягкой, но не бесформенной талией.
Платье не обтягивает, но и не делает из неё колонну. Цвет вытаскивает глаза, кожу, даже настроение.
— М-м… — говорит она. — Это я?
— Нет, это ваш аватар из параллельной вселенной, где вы себя не ругаете, — отвечаю. — Конечно вы.
Лена долго смотрит, отходит, подходит, садится, встаёт.
— Если я в этом приду на работу, — осторожно произносит она, — обо мне скажут, что я… слишком нарядная?
— Обязательно кто-нибудь скажет, — пожимаю плечами. — Но вообще это проблема того, кто скажет, а не ваша. Вы сейчас выглядите не “нарядно”, а как человек, который не забыл, что он не часть офисной мебели.
Она фыркает:
— Мой начальник как раз похож на шкаф “Икея”, вы попали.
Добавляем жакет. Не тот самый оверсайз, как на картинках из инстаграма, где плечи шире двери, а нормальный, чуть расслабленный, но структурный. Бежевый, тёплый, без лишних деталей.
Лена снова смотрит в зеркало:
— Слушайте, а я здесь реально на человека с картинки похожа. Только эта с картинки… я.
Вот за это я и люблю свою работу.
А теперь — бонус-треки для блога.
Чтобы Лена получила своё «модненькое», мы всё-таки примеряем одну модную штуку: короткий топ под жакет и джинсы, как она хотела.
Она выходит, смотрит, морщится:
— Влад, ну… Это забавно. Но я чувствую себя женщиной, которая “мам, я тоже так могу”, а не собой.
— Отлично, — говорю. — Значит, рефлекс “копировать блогершу” у нас разоблачён. Работать будем не на “как у них”, а на “как мне”.
Самое интересное началось, когда мы сели разбирать её реальные референсы по ощущениям.
Я открываю её телефон и спрашиваю:
— Что вам нравится на этих картинках? Конкретно. Не “всё”, а по пунктам.
— Здесь… — показывает она на одну — мне нравится, что она лёгкая, без этих вечных офисных тяжёлых вещей.
— Это про ткань и силуэт, — перевожу.
— Тут — нравится, что всё просто, но выглядит дорого.
— Это про качество.
— А вот здесь — цвета. Спокойно, но не скучно.
— Это палитра.
И так картинка за картинкой мы вычленяем, что на самом деле Лена хотела: не конкретные шорты и топ, а лёгкость, простоту, качество и цвет.
Не быть блогершей с Бали, а перестать быть серой службой поддержки для всей семьи.
В конце встречи у нас получилась капсула, в которой:
две пары джинсов — светлые и тёмные,
классные широкие брюки,
то самое изумрудное платье,
пара хороших футболок,
рубашка, которая не превращает её в официанта,
бежевый жакет,
кроссовки, лоферы и пара нормальных босоножек без акробатических попыток.
И да, одна «модненькая» сумка, которая делает весь образ собранным.
Ни одного кроп-топа. Ни одной вещи «как на фото у блогерши».
— Вам не кажется, что это скучно? — осторожно спрашивает Лена, когда мы всё раскладываем. — Без этих… вырезов, шортов, кропов.
— Пока вы так говорите, вы ещё немножко в плену у картинок, — отвечаю. — Вы модность с голым животом путаете. Настоящая модность — это когда вы выходите в люди и слышите не “о, это же тот жакет из коллекции такой-то”, а “слушай, ты сегодня очень классно выглядишь”.
Она молчит.
Потом улыбается:
— Если мне хоть один человек это скажет, я расплачусь.
— Начните с того, чтобы вы сами это сказали, — предлагаю. — Сейчас, вслух: “Мне идёт”.
Она краснеет, но смотрит в зеркало и шёпотом:
— Мне… идёт.
— Громче, — прошу.
— Мне идёт.
— Ещё раз, как будто вы себе верите.
— Мне реально идёт, — наконец произносит она и смеётся.
Через пару недель прилетает сообщение.
«Влад, вы были правы.
Пришла в офис в джинсах, белой футболке и жакете.
Секретарша спросила, не была ли я в отпуске (“вы такая отдохнувшая”).
Коллега хотел узнать, где я купила жакет.
Начальник, правда, сказал только “деловой вид”, но от него это тоже комплимент.
А главное — я сама себе на фото понравилась. Я прям поймала себя на мысли: “ну ничего, я ещё ничего”».
Мы переписываемся ещё немного, и в конце Лена отправляет ту самую картинку блогерши с Бали и свою фотографию в новом платье.
Подписывает:
«Я не она. И слава богу.
Я — я. И впервые за долгое время мне этого достаточно».
Почему я всё это рассказываю?
Потому что «сделайте мне как у блогерши» — это почти всегда не про одежду.
Это про внутренний запрос: «сделайте мне так, чтобы я наконец перестала себя стыдиться и почувствовала, что со мной тоже всё может быть красиво».
И тут есть нюанс:
если вы копируете чужое «красиво», игнорируя своё тело, возраст, образ жизни и характер, вы получаете карикатуру.
Если вы вытаскиваете из референсов ощущение, а не фасон, получается магия.
Лена до сих пор читает модных инфлюенсерок, сохраняет картинки, вдохновляется.
Но теперь вместо «мне всё не идёт, пока я не как они» у неё в голове другой фильтр:
«О, класс! Что мне из этого подходит по ощущению? Цвет? Лёгкость? Простота?
Как я могу сделать это по-своему, а не пытаться влезть в чужую кожу?»
И вот в эту секунду человек перестаёт быть бесплатным приложением к чужому инстаграму и становится главным героем своей примерочной.
Блогерши, конечно, никуда не делись.
Но честно — ничего нет красивее женщины сорока плюс, которая в примерочной впервые смотрит на себя и думает не “ой, ужас, надо похудеть”, а:
«Ну здравствуй, я. Похоже, мы ещё поживём».