– Открывай, свои приехали! – голос в домофоне прозвучал так уверенно и требовательно, что Лариса на секунду засомневалась: может, она действительно кого-то ждала и просто забыла в суматохе рабочих будней?
Она нажала кнопку, впуская нежданных гостей в подъезд, и замерла у двери своей квартиры, пытаясь угадать, кто же это мог быть. В голове пронеслись варианты: бывшая одноклассница, которая грозилась заскочить проездом еще три года назад, или тетя Света из Воронежа, но та обычно звонила за месяц и согласовывала меню.
Лифт звякнул, и на этаж вывалилась шумная процессия. Первым, пыхтя и отдуваясь, из кабины вышел дядя Валера – троюродный брат отца, которого Лариса видела последний раз на свадьбе своей сестры лет десять назад. Следом за ним, таща огромный клетчатый баул, семенила его жена, тетя Люба, женщина необъятных размеров и такой же необъятной энергии. Замыкал шествие их сын, двадцатилетний Виталик, уткнувшийся в телефон и лениво кативший за собой дорогой пластиковый чемодан на колесиках.
– Ну, Лариска, ну, красотка! – дядя Валера раскинул руки, словно собирался обнять не только хозяйку, но и весь лестничный пролет. – Принимай десант! Мы к тебе, в столицу, так сказать, за лучшей жизнью!
Лариса отступила назад, пропуская родственников в прихожую. Маленький коридор мгновенно заполнился запахом поезда – смесью вареной курицы, дешевого чая и плацкартной духоты, а также громкими голосами, от которых, казалось, вибрировали стены.
– А вы... какими судьбами? – только и смогла выдавить из себя Лариса, наблюдая, как тетя Люба по-хозяйски сдвигает ее обувь в угол, освобождая место для своих растоптанных ботинок. – В отпуск?
– Какой там отпуск! – отмахнулась тетя Люба, развязывая платок. – Покорять приехали! Виталька наш, он же талант, компьютерщик, блогер! В нашем захолустье ему тесно, размаха нет. Вот решили: надо в Москву. А тут ты, родная кровь. Не к чужим же людям ехать, правда?
– Мы ненадолго, – вступил дядя Валера, заметив, как вытянулось лицо племянницы. – Осмотримся, Виталька работу найдет, квартиру снимем. Недельки две-три, месяц максимум. Ты же одна живешь, места всем хватит.
Лариса хотела сказать, что одна она живет именно потому, что ценит тишину и личное пространство, что ее двухкомнатная квартира в спальном районе – это ее крепость, заработанная потом и кровью, ипотека за которую была выплачена всего месяц назад. Но привычка быть вежливой «хорошей девочкой» сыграла с ней злую шутку. Она промолчала, лишь растерянно кивнув.
Первый вечер прошел как в тумане. Тетя Люба мгновенно оккупировала кухню.
– Ларочка, ну что это у тебя в холодильнике? Йогурты одни да листья салата? Разве ж это еда? – причитала она, выгружая из баула банки с соленьями, шмат сала и домашнюю колбасу, от запаха которой чесноком, казалось, пропитались даже обои в спальне. – Мужикам мясо нужно! Сейчас я борща наварю, настоящего, на мозговой косточке!
Виталик, даже не разувшись толком, прошел в гостиную, плюхнулся на диван и включил телевизор на полную громкость.
– О, плазма норм, – оценил он. – Вай-фай какой пароль? Мне стрим запускать надо.
Дядя Валера, расстегнув рубашку, ходил по квартире, постукивая по стенам костяшками пальцев.
– Слышимость, конечно, так себе, – авторитетно заявил он. – И паркет у тебя скрипит. Надо бы перебрать. Я вот инструмент не взял, а то бы мы с тобой тут ремонт затеяли.
Ларису поселили на раскладном кресле в ее же собственной спальне, потому что «молодому организму» Виталику нужно было спать на кровати с ортопедическим матрасом – у него, оказывается, спина слабая от сидения за компьютером. Родители же расположились в гостиной на диване.
Утро началось не с кофе, а с очереди в ванную. Дядя Валера любил читать газеты, сидя на фаянсовом троне, и процесс этот занимал у него не меньше сорока минут. Лариса, опаздывающая на работу, металась по коридору, пытаясь накраситься у маленького зеркала в прихожей.
– Ларочка, ты уже убегаешь? – выглянула из кухни тетя Люба в халате Ларисы, который был ей мал размера на три. – А денежку на продукты оставь? Мы же пустые приехали, все в дорогу ушло. А кормить мужиков надо. Ты не переживай, Валера с пенсии отдаст. Потом.
Лариса молча достала из кошелька пять тысяч рублей, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение. «Это временно, – успокаивала она себя. – Они устроятся и съедут. Они же родня».
Прошла неделя. «Временно» начинало приобретать черты пугающей бесконечности. Виталик работу не искал. Он спал до обеда, потом часами сидел за компьютером Ларисы (потому что «на моем ноуте экран маленький, глаза устают»), играл в "танки" и орал в микрофон на невидимых союзников.
Дядя Валера нашел себе занятие по душе – он «инспектировал» район. Возвращался вечером навеселе, дышал перегаром и рассказывал, какие в Москве люди неприветливые и как дорого стоит пиво.
Тетя Люба превратила квартиру в филиал деревенской избы. Везде висели какие-то тряпки, на кухне постоянно что-то кипело, парило и шкворчало. Лариса, возвращаясь с работы уставшая, мечтала о тишине и легком ужине, а получала тарелку жирных щей и бесконечные рассказы о болезнях троюродной тетки из Саратова.
Но самое страшное началось, когда Лариса попыталась заговорить о сроках.
– Тетя Люба, – осторожно начала она в субботу утром, когда родственница лепила вареники, запорошив мукой всю столешницу. – А как у Виталика с поиском работы? Вы смотрели варианты жилья?
Тетя Люба замерла с вареником в руке, и лицо ее приняло обиженное выражение.
– Ты нас гонишь, что ли? – спросила она дрожащим голосом. – Неделя всего прошла! Мальчик еще не адаптировался, у него стресс от мегаполиса. А жилье... Ты цены видела? Риелторы – жулики, дерут три шкуры. Мы же не чужие люди, Ларочка. У тебя третья комната пустует... ну, то есть, места много. В тесноте, да не в обиде.
– У меня двухкомнатная квартира, – напомнила Лариса. – И я привыкла жить одна.
– Эгоистка ты, Лариса, – вздохнула тетка. – Вся в отца. Тот тоже все для себя, все для себя. А семья – это святое. Мы же к тебе со всей душой. Я тебе готовлю, убираю...
Уборка тети Любы заключалась в перекладывании вещей Ларисы туда, где, по мнению тетки, им было место. Лариса уже третий день не могла найти свои запасные ключи и любимую помаду.
Вечером того же дня Лариса случайно услышала разговор Виталика по телефону. Дверь в комнату была приоткрыта.
– Да не, Димон, все в шоколаде, – вещал «юное дарование», развалившись на ее кровати в обуви. – Тетка лохушка, молчит. Живу бесплатно, жратва есть, комп мощный. Работу? Да нафиг надо. Я родителям сказал, что резюме рассылаю, а сам стримлю. Они же в этом не шарят. Думаю, до зимы тут зависнем, а там видно будет. Может, она замуж выйдет и к мужу свалит, а хату нам оставит приглядывать.
Ларису словно ледяной водой окатили. До зимы? Сейчас был май. «Тетка лохушка»?
Она тихо отошла от двери и пошла на кухню. Там дядя Валера, почесывая живот, доедал ее любимый дорогой сыр, который она купила себе на завтрак к кофе.
– О, племяшка! – обрадовался он. – Слышь, ты бы пивка взяла, а? А то в горле пересохло.
– Дядя Валера, – голос Ларисы звучал на удивление спокойно, хотя внутри бушевал ураган. – А вы когда планируете квартплату вносить? Вода, свет? Вы льете воду часами, свет горит везде круглосуточно.
– Ты чего, копейки считать вздумала? – удивился родственник. – Ты ж в Москве работаешь, деньжищи лопатой гребешь. Стыдно, Лариса, стыдно. Родственникам счет выставлять – последнее дело.
В этот момент пазл в голове Ларисы сложился окончательно. Никто никуда съезжать не собирался. Они нашли удобную шею и уселись на нее всей семьей, свесив ножки. И если она сейчас не предпримет что-то радикальное, то через месяц она обнаружит себя живущей на коврике у двери и выплачивающей кредиты за «бедного Виталика».
Лариса ушла в ванную, включила воду, чтобы ее не было слышно, и позвонила своей подруге Наталье, которая работала риелтором и славилась своим жестким характером. Разговор длился пять минут.
– Поняла, – коротко сказала Наталья. – Завтра в семь вечера буду. Спектакль обеспечу.
Следующий день Лариса провела на работе как на иголках. Вечером она вернулась домой ровно в 18:50. Дома царила привычная идиллия: тетя Люба жарила котлеты (дым стоял коромыслом), дядя Валера смотрел футбол, Виталик орал в монитор.
Ровно в 19:00 в дверь позвонили. Звонок был длинный, настойчивый.
Лариса открыла. На пороге стояла Наталья. Выглядела она не как подруга, а как строгая чиновница: деловой костюм, очки в роговой оправе, папка с документами в руках. За ее спиной маячил внушительного вида мужчина в спецовке с надписью «ГосЖилКонтроль». Это был муж Натальи, Сергей, которого Лариса попросила подыграть.
– Добрый вечер, – ледяным тоном произнесла Наталья, не разуваясь проходя в коридор. – Лариса Сергеевна? Проверка паспортного режима и соблюдения санитарных норм. Поступил сигнал от соседей о незаконном проживании незарегистрированных граждан и нарушении норм общежития.
В квартире мгновенно стихло. Дядя Валера выглянул из комнаты, держа в руке надкушенный огурец. Тетя Люба выбежала с поварешкой. Виталик даже снял наушники.
– А кто это? – испуганно спросила тетя Люба.
– Федеральная миграционная служба совместно с налоговой инспекцией и санэпидемстанцией, – отчеканила Наталья, открывая папку и доставая какие-то бланки. – Так, гражданочка, вы кто будете? Прописка московская есть? Договор аренды?
– Мы... мы родственники! – залопотал дядя Валера. – Гости мы!
– Гости? – Наталья смерила его уничтожающим взглядом. – Согласно закону, граждане, прибывшие из другого региона, обязаны зарегистрироваться по месту пребывания, если срок превышает девяносто суток. Но это ладно. У нас тут сигнал посерьезнее. Незаконная предпринимательская деятельность.
– Какая деятельность? – пискнул Виталик.
– А такая. Стримы ведете? Донаты получаете? Налоги платите? – Наталья ткнула пальцем в сторону комнаты Виталика. – Оборудование профессиональное? А квартира жилая, электросеть не рассчитана на промышленные нагрузки. Плюс жалобы на шум. Соседи зафиксировали превышение децибел в ночное время.
Сергей, молчавший до этого, шагнул вперед и достал рулетку.
– Так, замеряем площадь на человека. Нарушение санитарных норм налицо. Четыре человека на сорок пять квадратных метров жилой площади. Лариса Сергеевна, – он повернулся к хозяйке, – вам грозит штраф в размере пятисот тысяч рублей за организацию «резиновой квартиры» и уклонение от уплаты налогов за сдачу жилья. Плюс принудительное выселение незаконных жильцов с конфискацией орудий правонарушения. Компьютер, я так понимаю, вещдок?
Виталик побледнел и инстинктивно закрыл собой монитор.
– Лариса! – взвизгнула тетя Люба. – Что происходит? Скажи им!
Лариса сделала вид, что вот-вот заплачет.
– Тетя Люба, я не знала! Я же говорила вам, что соседи у меня злые! Вот, донесли! – она обернулась к Наталье. – Товарищ инспектор, ну может можно как-то договориться? Они уедут! Прямо сейчас уедут!
– Договориться? – Наталья строго поправила очки. – Я протокол уже начала заполнять. Штраф на вас. А граждан – в отделение для выяснения личности. Может, они в розыске? Паспорта сюда, быстро!
– Не надо в отделение! – заорал дядя Валера, который панически боялся полиции из-за каких-то старых грехов с алиментами или кредитами. – Люба, собирай манатки! Быстро!
– Но куда же мы на ночь глядя? – зарыдала тетка.
– На вокзал! – рявкнул Сергей басом. – У вас полчаса. Если через тридцать минут квартира не будет освобождена от посторонних лиц и их вещей, я вызываю наряд. А компьютер изымаем на экспертизу.
Слово «изымаем» подействовало на Виталика как удар током. Он первым схватил свой чемодан и начал лихорадочно запихивать туда ноутбук, провода, одежду.
– Мам, пап, валим! Они комп заберут! – шипел он.
Тетя Люба металась по квартире, сгребая в пакеты банки с соленьями, халаты, полотенца.
– Лариса, как же так? Мы же родня! Ты нас под монастырь подвела! – причитала она.
– Тетя Люба, уезжайте скорее, иначе меня посадят! – трагическим шепотом подгоняла их Лариса. – Видите, какие звери!
Сборы заняли не полчаса, а пятнадцать минут. Никогда еще семейство дяди Валеры не двигалось с такой скоростью. Дядя Валера, забыв про радикулит, тащил баулы. Виталик, прижимая к груди системный блок (который он все-таки умудрился выкрутить и забрать), уже стоял у лифта.
– Мы это... на вокзал, – буркнул дядя Валера, не глядя в глаза племяннице. – Там поезд проходящий через час. Не поминай лихом.
– Прощайте, – сказала Лариса, закрывая за ними дверь.
Как только лифт загудел, увозя «десант» вниз, Наталья захлопнула папку и расхохоталась.
– Ну, Ларка, с тебя коньяк! Видела, как мелкий за комп трясся?
– Сережа, ты гений! – Лариса опустилась на пуфик в прихожей, чувствуя, как отступает напряжение, копившееся неделю. – «Конфискация орудий правонарушения» – это было сильно.
– Работа такая, – усмехнулся Сергей, сматывая рулетку. – В ЖЭКе и не такое придумаешь. Ну что, чисто?
Они прошли на кухню. На столе сиротливо стояла недоеденная сковородка с котлетами. В раковине громоздилась гора грязной посуды. Но воздух в квартире, казалось, стал чище.
Лариса открыла окно настежь, впуская прохладный вечерний московский воздух, выгоняя запах чеснока, перегара и дешевых духов.
– Знаешь, Наташ, – сказала она, глядя на огни ночного города. – Я поняла одну вещь. Гостеприимство – это прекрасно. Но ключи от своей жизни и своего дома нужно держать при себе. И отдавать их только тем, кто умеет быть благодарным.
– Золотые слова, – кивнула подруга. – Ну что, уборку затеваем или сначала отметим освобождение?
– Сначала отметим, – улыбнулась Лариса. – А потом я поменяю замки. На всякий случай. Вдруг они решат, что «инспекция» ушла и можно вернуться.
Телефон Ларисы звякнул. Пришло сообщение от тети Любы: «Мы в поезде. Бог тебе судья, Лариса. Зажала угол для родни. Больше мы к тебе ни ногой!».
Лариса нажала кнопку «Заблокировать» и с легким сердцем положила телефон на стол. Теперь она точно знала: это была самая маленькая цена за ее спокойствие и свободу.
А как вы считаете, дорогие читатели, не слишком ли жестоко Лариса поступила с родственниками, выставив их на улицу с помощью такого спектакля? Пишите свое мнение в комментариях, ставьте лайк, если история вам понравилась, и подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить новые жизненные рассказы.