Почему мы так любим называть свои состояния — и что с этим не так?
Почти у каждого сегодня есть диагноз. Или хотя бы подозрение: тревожность, выгорание, травма.
Синдром раздражённого мужчины. Синдром вечно уставшего человека.
Мы легко произносим эти слова — и чувствуем облегчение. Будто стало понятнее, что с нами происходит. Но давайте честно. Что именно меняется после того, как мы это назвали? Название вместо действия? В этом всем есть простой, но неприятный момент: название состояния не лечит состояние. Оно может успокоить. Может дать ощущение контроля. Может объяснить, почему сейчас трудно. Но очень часто происходит другое: «Назовём это синдромом — и ничего с этим не делать».
Человек раздражён, устал, опустошён — и вместо вопроса «что со мной происходит?» он выбирает «как это называется?». Название найдено. Можно выдохнуть. А дальше — тишина. Так проще избежать изменений. Не потому, что человек ленив. А потому, что изменения пугают сильнее, чем ярлык. За ними, как правило, следуют: разочарование, бессилие, тревога, страх… Прежде чем менять, необходимо признать, что ты делал что-то не так. То есть, ты не идеален. А это обидно. Затем, нужно еще прикладывать усилия, справляться со всеми чувствами, терпеть неудачи, преодолевать и продолжать делать. Это сложно. Проще дать название и обезопасить себя.
«Синдром раздражённого мужчины» — диагноз или удобная формула?
Этот термин сегодня разлетается в интернете. Он смешной, колкий, хорошо расходится по соцсетям. Но если убрать иронию, останется простая вещь: раздражение — это не болезнь. Раздражение — это эмоция. А эмоции — это сигналы. Сигналы о том, что: границы нарушены; потребности не удовлетворены; накопилось напряжение; человек слишком долго молчал. Если бы мой близкий человек сказал мне о подобном синдроме, я бы поинтересовалась тем, как он себя чувствует, что именно его раздражает и на что он влияет. Чтобы он сам обратил на себя внимание и задумался.
Когда вместо разговора появляется «синдром», исчезает необходимость что-то проговаривать. Проще сказать: «Это у меня диагноз», чем признать: «Мне плохо, и я не знаю, как об этом сказать». Иногда «синдром» проходит не от лечения, а от одного простого навыка — умения просить словами. Вечно уставшие — новая норма?
Есть ещё одно состояние, которое почти никто не ставит под сомнение — постоянная усталость. Мы привыкли считать её нормой: «Такой ритм», «Сейчас у всех так», «Надо просто потерпеть». Но хроническая усталость без медицинских причин — это маркер истощения. Часто эмоционального.
Обычно за этим стоит знакомый сценарий: «Я всё сделаю», «Я справлюсь», «Я должен». И очень редко — вопросы: «А жить когда?» или «Где во всем этом я?»
Когда усталость становится фоном, диагноз может стать оправданием: не менять работу, отношения, темп жизни. Не пересматривать приоритеты. Просто сказать: «Ну я такой, у меня синдром».
Самостоятельная постановка диагнозов даёт ощущение контроля. Кажется, что, если я понял, что со мной, значит, я уже на полпути к решению. Но в реальности часто происходит наоборот. Без действий диагноз превращается в: привычку, часть идентичности, объяснение всего подряд. Человек начинает жить из диагноза, а не работать с состоянием. И чем дольше это продолжается, тем сложнее что-то менять. Поэтому в профессиональной среде самодиагностика всегда вызывает настороженность. Не из-за «запрета», а из-за последствий.
Кто вообще имеет право ставить диагноз?
Этот момент не любят, но он важен. Диагноз ставит врач. Не ролик. Не пост. Не комментарии «у меня тоже так». Диагностика — это процесс, а не быстрый тест. Социальные сети работают по другой логике: им важно внимание, а не результат.
Психологический контент может быть полезным как повод задуматься. Но он не заменяет работу со специалистом. Зачем нам на самом деле нужны диагнозы? Если быть честными, причин несколько: чтобы объяснить своё состояние; чтобы снять с себя давление; чтобы не чувствовать вину; чтобы ничего не менять прямо сейчас.
И всё это по-человечески понятно. Проблема не в диагнозах. Проблема в том, что мы делаем после них. Главный вопрос, который всё расставляет по местам не «что со мной». И даже не «какой у меня диагноз». А один простой вопрос: «зачем он мне?»
Если диагноз — это шаг к помощи, терапии, изменениям, он работает. Если он нужен, чтобы зафиксировать себя и ничего не трогать — он становится ловушкой. Диагноз — не точка. Это запятая. И иногда самое честное, что можно сделать для себя, — не искать новое название, а задать неудобный вопрос: что я готов изменить, если перестану прикрываться диагнозом?
