Здорово, мужики. Есть в году такое время, которое я жду, наверное, больше, чем собственный день рождения. Это осень. Конец сентября, октябрь. Время, когда с Волги схлынула летняя толпа, когда вода становится прозрачной и холодной, а воздух пахнет дымом и мокрой листвой. Для меня это время охоты на самого, пожалуй, уважаемого соперника в наших краях — сазана. Не того мелкого «тузика», что кидается на всё подряд, а настоящего, дикого, бронзового речного кабана. И ехать за ним нужно только в одно место — в Станью.
Почему Станья? Да потому что это сердце дельты. Отсюда ты можешь уйти в такие протоки и ямы, где цивилизацией и не пахнет. Где на берегу стоит стена камыша, а под водой — коряжники, в которых, по слухам, живут сомы размером с лодку. Но меня интересуют не сомы. Моя цель — хитрый и невероятно сильный сазан.
Подготовка. Это не рыбалка, это ритуал.
Рыбалка на осеннего сазана — это не спиннинг, тут наскоком не возьмёшь. Это целая стратегия, почти военная операция. Всё начинается с подготовки, и это, пожалуй, 90% успеха.
Приехав на место, я первым делом не разбираю снасти. Я сажусь в лодку и два-три часа просто хожу по воде с эхолотом. Моя задача — найти его «столовую». Осенью сазан уже не шарится по мелководью. Он ищет глубокие места, зимовальные ямы или участки рядом с ними. Я ищу крутую бровку, свал с 4 на 7-8 метров, а если рядом ещё и коряжка лежит — это джекпот. Это его естественное укрытие и место, куда течением приносит всякую вкуснятину.
Нашёл такое место. Что дальше? Дальше — накрыть стол. Осенью сазан жрёт, как не в себя, нагуливает жир на зиму. И он должен знать, что именно в этой точке — самый вкусный ресторан на всей реке. Мой фирменный «суп» — это ведро вареного гороха, ведро вареной кукурузы, несколько кругов подсолнечного жмыха (макухи) и пачка самой дешёвой приправы для рыбы. Всё это перемешивается и щедро, без жадности, отправляется в точку лова. Сегодня я его кормилю, чтобы завтра он пришёл сюда снова. И только после этого я уезжаю на берег, ставить лагерь. Ловить в первый день — гиблое дело. Нужно дать рыбе привыкнуть.
Снаряжение. Тут шутки плохи.
Утром второго дня начинается сама рыбалка. Снасти на сазана — это не изящные удочки. Это мощные карповые удилища, «карповики», длиной 3.90, с тестом, способным забросить 150-граммовый груз за горизонт. Катушки — огромные «мясорубки» с байтраннером, на шпулю которых намотано не меньше 200 метров лески 0.35. Почему так много и так мощно? Потому что поклёвка сазана — это не дрожание кончика. Это «паровоз». Это когда твоя удочка, закреплённая на стойке, с визгом сигнализатора летит в воду, если ты вовремя не среагируешь.
Оснастка простая, дедовская, но самая надёжная: скользящий груз-«ложка», чтобы его не катало течением, и короткий поводок из плетёнки с острым, как бритва, крючком.
Наживка и долгое ожидание
Что насадить на крючок? Я консерватор. Никаких новомодных бойлов со вкусом клубники и ананаса. Мой выбор — это кукуруза. Пять-шесть зёрен сладкой консервированной кукурузы, насаженные на «волос» (это такая петелька у крючка, чтобы наживка выглядела естественно). А чтобы привлечь его наверняка, я делаю «конфетку»: маленький ПВА-мешочек, в который насыпаю дроблёную кукурузу и жмых. Этот мешочек я вешаю прямо на крючок. В воде он растворяется через минуту, и получается, что моя наживка лежит в центре маленькой горки ароматного угощения.
Снасти заброшены. Удочки стоят на сигнализаторах. Всё. Начинается самое сложное — ожидание. Можно сидеть час, два, пять. Можно просидеть целый день и не услышать ни одного писка. Ты сидишь в кресле, пьёшь горячий чай из термоса, смотришь на воду, слушаешь тишину. Осенью на реке она особенная. И вот в этой тишине ты начинаешь сомневаться: а правильно ли я всё сделал? Может, место не то? Может, прикормка ему не понравилась?
«Паровоз»!
Целый день прошёл впустую. Солнце уже клонится к закату, окрашивая воду в багровые тона. Я уже смирился, что сегодня не мой день. И тут…
Тишину разрывает неистовый, сплошной визг сигнализатора на среднем удилище. Это не писк, это вой сирены! Я чуть не роняю кружку. Сердце ухает куда-то в пятки. Бегу к удилищу — шпуля на катушке крутится с бешеной скоростью, леска уходит в реку. Это он! «Паровоз»!
Хватаю удилище, поднимаю его, и в ту же секунду чувствую на том конце лески такую мощь, что меня самого чуть не сдёргивает с берега. Это как будто зацепил на полном ходу автомобиль. Сазан, даже не заметив моего сопротивления, прёт против течения. Фрикцион на катушке поёт, отдавая метр за метром лески. Главное сейчас — остановить его, не дать уйти в коряги на той стороне.
Я упираюсь ногами в берег, выкачиваю его. Это не борьба, это перетягивание каната. Он давит в глубину, я поднимаю его удилищем. Он делает рывок — я даю ему пройти, стравливая леску. Минут пятнадцать, которые кажутся вечностью. Руки уже гудят, спина ноет.
Но вот я чувствую, что он начал сдаваться. Рывки стали короче, он уже не так давит. Я начинаю потихоньку подводить его к берегу. И вот в мутной воде показывается он — широкий, бронзовый бок, огромный, как лопата, хвост. Он ворочается, поднимая волны. Адреналин зашкаливает. Ещё пара мгновений, и я завожу его в огромный подсак.
Есть! Я вытаскиваю его на берег и несколько минут просто не могу отдышаться. Смотрю на него. В нём килограммов десять, не меньше. Чешуя — как старинные медные монеты. Он — само воплощение речной мощи.
Я аккуратно вынимаю крючок, кладу его на специальный мат, поливаю водой. Фото на память. И потом, поддерживая его, отпускаю обратно в родную стихию. Он стоит секунду, словно приходя в себя, а потом делает мощный удар хвостом и растворяется в тёмной воде.
«Спасибо за борьбу», — говорю я в тишину. — «Расти большой».
Я знаю, что, может быть, больше сегодня не клюнет. Но это уже неважно. Ради этих пятнадцати минут борьбы я готов был ждать целый день. В этом вся суть осенней рыбалки в Станье. Это не про количество, это про качество. Про уважение к сопернику и к великой реке.
Всем НХНЧ.
