Летом 1934 года в крошечной андоррской деревушке появился элегантный господин с моноклем, свободно переходящий с французского на испанский, с немецкого на английский. Борис Скосырев умел производить впечатление – это признавали даже те, кто позже назовет его мошенником. Монокль он носил не просто как аксессуар, а как символ власти – в тридцатые годы такая деталь говорила о многом: о принадлежности к высшему обществу, о связях, о положении.
Историк Андрей Гончаров приводит сохранившееся описание его облика:
«Высок, голубоглаз, всегда свежевыбрит. Нос прямой, под ним светлые усики. Узкая дорожка пробора разделяла белокурые волосы на две неравные части. Правая рука всегда занята серебряной рукояткой тросточки».
За плечами сорокалетнего Бориса лежала долгая жизнь, которую он сам описывал весьма красочно. Он рассказывал о побеге из революционной России, о службе в британской разведке, о школьной дружбе с королем Эдуардом VII в Париже и Лондоне. Утверждал, что пытался вывезти царскую семью на английском броневике, но Николай II отказался от спасения. Говорил о секретных поручениях в Нидерландах и о том, как сама королева даровала ему титул графа Оранского – титул, который на самом деле получают только члены королевской семьи. Проблема состояла в том, что все рассказанное мужчиной от и до было сплошным враньем.
Правда была куда прозаичнее. В 1918 году лондонская полиция задержала его за кражу часов. Год спустя газета «Таймс» посвятила ему целую серию материалов, называя виртуозным подделывателем чеков. Нидерландские спецслужбы действительно знали Скосырева, но не как графа, а как международного афериста. Голландский паспорт у него был, но его аристократическое происхождение более чем сомнительно. Скорее всего, он родился в Вильно в семье среднего достатка, среди купцов и чиновников, образование получил хорошее, но высоким родством похвастать явно не мог.
А еще Скосырев был очень талантлив: он мог заставить людей поверить в его версию реальности. И когда он узнал о проблемах маленькой и бедной страны Андорры, зажатой в Пиренеях между Францией и Испанией, авантюрист почувствовал возможность провернуть главную аферу своей жизни.
Княжество в кризисе
Андорра 1934 года переживала времена, когда старый мир трещал по швам, но еще не рухнул окончательно. Это крошечное государство веками существовало в удивительной анахроничности – пока Европу сотрясали револиции и ндустриализация, андоррцы продолжали жить почти средневековой жизнью. Они растили табак, строили дома из булыжников, и младшие сыновья по традиции уезжали на ослах зарабатывать в соседние страны.
Начиная с далекого 1278 года Андоррой управляли два соправителя: урхельский епископ и французский граф де Фуа, чьи права позже перешли к президенту Французской республики. Власть делилась, если можно так сказать, во времени – в четные годы княжество считалось испанским, в нечетные – французским. В обе страны андоррцы платили налог: 960 франков – президенту Французской республики; 460 песет, 12 головок сыра, 12 каплунов, 12 куропаток, 6 окороков – Урхельскому епископу. Эта абсурдная система позволила маленькой стране сохранить независимость, но к XX веку стала тормозом развития.
В 1933 году терпение молодых андоррцев лопнуло. Они ворвались в здание парламента, требуя конституционных реформ. Но реакция соседей-правителей была предсказуемо жесткой. Франция и Испания возмутились категорически. Париж отправил в горы отряд жандармов для усмирения бунтовщиков. Испанский епископ забеспокоился, что Франция заодно захватит Андорру целиком, и Мадрид чуть не послал национальную гвардию. Андоррцы в отчаянии обратились в Лигу наций с просьбой о защите, но получили унизительный ответ: Андорра слишком маленькая, чтобы считать ее настоящей страной, поэтому защищать ее не будут.
На этом фоне политического хаоса, кризиса власти и разбитых надежд на сцену вышел Борис Скосырев.
План великого обмана
Наш герой не торопился. Он поселился в андоррской деревне и начал методично «разрабатывать» страну. Обаятельный полиглот быстро перезнакомился с половиной Андорры – от простых пастухов до членов парламента. Он слушал, вникал в проблемы, понимал (или делал вид, что понимает) чаяния людей. Вскоре Скосырев составил подробный меморандум с предложениями по улучшению ситуации в стране и торжественно представил его Совету земель – андоррскому парламенту.
Реакция депутатов была ожидаемой: кто ты такой и почему тебя еще не депортировали? Обиженный Скосырев покинул Андорру и обосновался в соседнем Урхеле, где развернул настоящую информационную кампанию. Он начал изображать из себя «большую шишку в изгнании» – гиганта мысли, отца русской демократии, человека, особо приближенного к императору.
Скосырев давал интервью крупным газетам – «Таймс» и «Ахора». Он позиционировал себя не просто как российского аристократа и новоиспеченного графа Оранского, но и как официального представителя принца Жана Орлеанского.
Скосырев объявил себя единственным законным представителем французских соправителей Андорры – наследником графов де Фуа и французских королей. По его логике, президенты Французской республики вообще не имели никаких прав на княжество. Если считать Андорру феодальным владением, это звучало почти убедительно.
Кроме того, предприимчивый Борис устраивал официальные приемы, наносил визиты влиятельным людям, организовывал мероприятия в честь видных политиков. Он написал новую конституцию Андорры из семнадцати статей, гарантирующую гражданские свободы и превращающую страну в налоговый рай для привлечения иностранных инвесторов.
Скосырев развернул перед обалдевшими андоррцами ослепительную мечту: он обещал превратить их архаичное княжество в один из важнейших бизнес-центров мира, куда международные компании и банки охотно вложат свои капиталы, пользуясь налоговыми льготами. Он обещал казино, как в Монте-Карло, куда потекут миллионеры со всего света, готовые сорить деньгами. Он рисовал картины лыжных курортов и горных здравниц, где богачи будут лечиться чистым альпийским воздухом.
Взамен на эту бриллиантовую мечту Скосырев просил малость – назначить его принцем Андорры.
Неделя царствования
Восьмого июля 1934 года произошло невероятное: с согласия Совета долин, впечатленного наглостью пришельца, Борис Скосырев объявил себя правителем. Его полный титул звучал величественно: Борис I, принц Долины Андорры, граф Оранский, барон Скосырев, правитель Андорры и защитник веры.
Десятого июля новоявленный монарх одобрил собственную конституцию. А затем совершил поступок, который вошел в анналы истории как один из самых абсурдных актов международной политики – объявил войну епископу Урхельскому.
Когда до епископа дошли новости о том, что он находится в состоянии войны с Андоррой (на это понадобилось несколько дней), он был не столько напуган, сколько глубоко обижен. Епископ относился к княжеству как к родному, и даже позаботился о создании там почтового отделения и проведении электрификации. Идея превратить его богоспасаемое патриархальное владение во второе Монте-Карло с казино и прочими греховными развлечениями категорически ему не нравилась.
Война закончилась стремительно. Епископ позвонил в полицию. Из Каталонии прибыл наряд – четверо жандармов на велосипедах. Короля Скосырева арестовали по статье о бродяжничестве, которая применялась к нищим, и нелегалам, после чего на него надели наручники и отвезли в барселонскую тюрьму на поезде в третьем классе.
Царствование Бориса I продлилось около недели. Испанский суд приговорил его к году тюрьмы, после чего выслал в Португалию, где Скосырев уже называл себя королем Андорры.
После падения
Дальнейшая судьба авантюриста теряется в тумане. В 1939 году его арестовали как человека без паспорта и отправили в лагерь в Пиренеях. В 1942-м его освободили немецкие оккупационные войска, и Скосырев начал сотрудничать с нацистами. После победы союзников его арестовали американцы за пособничество фашистам.
После освобождения он ненадолго появляется в Западной Германии, откуда по совершенно необъяснимым причинам переходит на советскую сторону. Там его арестовывают окончательно и отправляют в сибирские лагеря на двадцать пять лет. Выйдя на свободу, он волшебным образом оказывается обратно в Германии, где умирает в почтенном возрасте девяноста трех лет.
На его могильном камне в городке Боппорт, в самом центре Германии, выбиты даты: 1900-1989. Но, как и вся остальная информация о Скосыреве, эти цифры нуждаются в пометке «скорее всего, неправда». Не исключено даже, что он вообще не ступал на землю Андорры в краткие дни своего «правления»: возможно, он был королем только в собственном больном воображении и в газетных сплетнях.
История Скосырева напоминает, что часто мы склонны романтизировать ярких преступников – мошенников, воров, авантюристов. В книгах и фильмах они кажутся такими обаятельными, остроумными, смелыми, свободомыслящими героями. Но в реальной жизни это люди, с которыми не захочется жить даже на одной лестничной площадке. Люди, готовые использовать отчаяние целой страны для собственной грандиозной лжи.
Борис Скосырев прожил долгую жизнь, полную обмана и предательства. Он врал, как дышал. Его единственное настоящее достижение - это, собственно, то, что он таки смог войти в историю. Не как великий правитель, не как реформатор, а как человек, чья наглость на краткий миг оказалась достаточно велика, чтобы надеть корону. Даже если эта корона существовала только в его воображении, а королевство состояло из нескольких горных деревень, где его считали сумасшедшим.