Париж — это город, где каждый камень дышит историей, а стиль возведён в ранг незыблемого канона. Он кажется застывшим в вековой элегантности, но Эди Слиман, словно озорной ветер, на протяжении многих лет ерошил эту безупречную причёску… а теперь Эди Слиман ушел. Как мне думается, Vogue его дожал, не оставив иного выхода. Что же мы имеем на данный момент?
Майкл Райдер – чудесный дизайнер, вопросов нет, постарался взять лучшее из эпохи Эди Слимана и добавил к ним собственный акцент: американский шик, отточенный за восемь лет в Polo Ralph Lauren. Райдер — не новичок в мире высокой моды. Двадцать лет опыта, словно мозаика из ярких фрагментов: работа старшим дизайнером в Balenciaga, сотрудничество с Фиби Фило в Celine, руководство креативным отделом Ralph Lauren. Теперь он вернулся — но не для того, чтобы копировать прошлое. Его цель — переписать правила, сохранив при этом дух бренда.
Для своего показа он увел публику прочь из центра, в парк, где ветер играет с подолами платьев, а подиум раскинулся под открытым небом. «Я подумал, что было бы неплохо выбраться из города и отправиться в парк, где, как мне кажется, приятно проводить время». — сказал Райдер после показа. Мода не обязана быть запертой в четырёх стенах. Она может дышать, гулять, растворяться в зелени и свете.
«Я здесь не для того, чтобы повернуть время вспять», — словно говорит каждая деталь коллекции. Райдер не пытается воскресить минимализм эпохи Фило. Его видение — гибридное, дерзкое, балансирующее на грани между наследием и новаторством. В этих образах читается отсылка к остроте лезвия эстетики Эди Слимана, но с новым, свежим акцентом.
Первые модели выходят на подиум — и зал замирает. Никаких расслабленных силуэтов, которые когда‑то стали визитной карточкой Фило. Вместо этого — чёткие линии, ультра‑узкие брюки и джинсы, облегающие тело так плотно, что кажутся почти скульптурными. Это не одежда для ленивых прогулок — это доспехи для тех, кто готов заявить о себе. Однако коллекция — не просто дань уважения предшественникам. Райдер вплетает в неё нити собственной истории, смешивая их с утончённой американской эстетикой, отточенной в Ralph Lauren. Вечерние наряды в глубоких чёрных тонах создают изысканный контраст с более смелыми элементами. Это тонкий намёк на то, что ждёт нас в будущих сезонах.
Но есть и новые акценты — дерзкие, почти вызывающие. Платья‑«бэби‑долл» из букле, психоделические цветочные принты и — неожиданно — велосипедные шлемы с логотипами. Почему они здесь? «Когда я вернулся в Париж, я был так рад увидеть, что велоспорт здесь стал популярным. Все эти стильные ребята приходят в студию со шлемами, зацепленными за локти».
Показ Celine разрушал чопорность идеализированного парижского стиля с изяществом бунтаря. Лёгкая небрежность чувствовалось в каждом жесте: в ниспадающих пальто и куртках, в увесистых сумках, в шарфах, когда как детали, например восхитительный подклад, поражали. Украшения в стиле бохо добавляли нотку свободы, а практичная обувь и непринуждённая манера носить сумки или снятое кожаное пальто создавали ощущение, будто эти образы не созданы для подиума — они просто случайно заглянули сюда по пути.
Я ненавижу, когда уходят талантливые дизайнеры, за которыми бы следить глаз да глаз, а не упускать из виду их гениальный образ мышления. Эди Слимана будет, определённо, не хватать, но Майкл Райдер - не худшая замена. Он привнес тихий задор, едва уловимый ветерок перемен. «Мода может быть другой». Да, это новая глава, но Celine остаётся верной себе, при этом смело шагая вперёд.