«Мама… Мамочка… Ты ушла. И всё остановилось».
Сегодня 40 дней. Сорок невыносимых дней, как не стало моей мамочки. Сорок рассветов, которые казались мне насмешкой, сорок закатов, окрашивающих мир в багровый цвет моей боли.
Моя мама умерла.
Это те слова, которые всё ещё звучат как нечто нереальное, как какой-то жуткий фильм, который смотрят другие люди. 40 дней. А я до сих пор задаюсь вопросом: это моя реальность? Моя мама… Ушла? Моя мамочка…
Эти слова. Они не просто эхом отдаются в моей голове, они режут, разрывают изнутри. Моя мама. Умерла. Не «ушла», а именно умерла. Это слово — такое холодное, такое окончательное, такое непоправимое — застревает в горле, как острый осколок стекла, не давая ни вдохнуть, ни выдохнуть полной грудью.
Как дышать? Как я вообще дышу? Когда самый родной, самый важный голос, который был моим ориентиром в любой, самой страшной жизненной буре, просто… замолчал? Навсегда. Как жить, когда самый тёплый, самый яркий свет в моей вселенной погас? Это не просто пустота, это жуткая, оглушительная, давящая тишина там, где раньше звучала музыка моей жизни, где был пульс моего мира. 40 дней прошло, а я всё так же тянусь к телефону, в нелепой, отчаянной надежде, что вот сейчас, вот-вот, она позвонит и спросит: «Как вы там?» Или просто войдет в комнату, и весь этот проклятый кошмар рассеется. Но её нет. И не будет. Навсегда…
И самое невыносимое, самое жестокое — это мир. Этот безжалостный, равнодушный мир, который продолжает своё движение, будто ничего не произошло. Солнце восходит, будто не видит моего горя. Люди суетятся, смеются, пьют остывающий кофе… А я стою посреди этого бессмысленного, ускользающего потока, абсолютно разбитый(ая), разлетевшийся(аяся) на миллион невидимых осколков, которые впиваются в каждую клеточку моего тела. Как они не видят? Как они не понимают, что мой мир рухнул?! Мой мир!
Прости. Мамочка, прости, что я не сказала… Эти слова. Они теперь как едкий яд, разъедающий душу.Я обречен(а) перебирать в памяти каждую секунду, каждую упущенную возможность. «А что, если бы я позвонил(а) ей вчера? А что, если бы не отложил(а) тот разговор, сказав себе проклятое «потом»? А что, если бы я просто приехал(а) и обнял(а) её крепче, так крепко, как будто знал(а), что это в последний раз, не думая ни о чём другом?»
СТОП. Я должен(на) остановить это самобичевание. Я любил(а). Я делал(а) всё, что мог(ла) на тот момент. Любовь не измеряется количеством звонков или количеством сказанных "Я тебя люблю". Она измеряется тем, кем я стал(а) благодаря ей. Разве нет? Разве этого недостаточно?
Горе — это не просто этап. Я иду по этому новому, чудовищному, неизведанному ландшафту, в котором я заблудился(ась), и выхода не видно. Я не хочу слышать никого, кто скажет мне «держись», «будь сильным» или «время лечит». Нет. Сейчас мне не нужно быть сильным(ой). Мне нужно быть сломленным(ой). Мне нужно позволить себе развалиться на части, потому что моя главная опора, мой якорь, моя вселенная — ушла.
Плакать. Кричать. Злиться на эту несправедливую, чёрную, безразличную Вселенную. Пить кофе, глядя в стену... Пропускать дни, недели, месяцы. Я имею на это полное, неоспоримое право. Я потерял(а) не просто родного человека… Я потерял(а) маму! Я потерял(а) часть себя, часть своего сердца!
Но… но я знаю. Я должен(на) в это верить. Я вынужден(а) в это верить, чтобы не утонуть окончательно. Она никуда не делась. Она живет во мне. В моей манере держать чашку, в том, как я шучу, в моей доброте, в моей способности, как ни странно, быть сильным(ой) и мудрым(ой). Когда мне совсем невмоготу, когда этот ледяной холод пробирает до самых костей, я представлю, что она смотрит на меня. И я знаю, как бы она посмотрела. Она бы не хотела, чтобы я угасал(а) в этой боли, которая меня теперь съедает. И она бы не хотела, чтобы я страдал(а) вечно. Она бы хотела, чтобы я жил(а)! Не забывая её, а продолжая её историю.
Это будет долго. Бесконечно долго. Это будет невыносимо больно. Но я пройду. Я пройду через это, потому что она вложила в меня столько любви, столько своей души, столько веры, что этой энергии, этой безусловной, неземной любви должно хватить, чтобы пережить даже эту черную, черную полосу моей жизни.
Я буду держаться за то, что есть сейчас – за свою боль. Она доказывает, как сильно я любил(а). Она — это всё, что осталось от моей любви, которая теперь не имеет адресата. И это сейчас самая честная и самая важная вещь на свете в память о ней… В память о моей мамочке! Моей единственной мамочке…