Расскажу вам ещё одну новогоднюю историю. Про утренник в первом классе.
Это было интересное время, которое вы без труда угадаете по описанию. Родители - два инженера с работой, но без зарплаты.
Так жили примерно все вокруг. И на утренниках все восхищались не ценой костюма, а сложностью работы. Готовых костюмов я не помню, вероятно, они появились чуть позже, как и деньги у населения.
На утренник девочкам велено было прийти в костюмах снежинок. Был запланирован танец.
Обязательным элементом костюма снежинки почему-то объявили кокошник. Эдакая картонка на завязках. В остальном - вольная воля.
Кто-то из родителей пошел простым путём и на белое платье нашил дочкам мишуры. Моя подружка щеголяла декором из туалетной бумаги. Её мама и бабушка добыли где-то белоснежный пипифакс. В четыре руки они всю ночь резали рулон в бахрому, а потом пришивали это дело на платье. Вы можете не верить, но это было красиво.
Кто-то ограничился белой блузой и юбкой из марли. У меня была юбка из тюля с кухонного окна, и я чувствовала себя Скарлет О'Хара.
С кокошником было сложнее. Пластиковые короны уже продавались, но кокошника было не найти днём с огнём. Девочкам в то время предлагалось быть принцессами западного образца.
На уроке труда учительница предприняла попытку изготовить кокошники с детьми, но вы же понимаете, какие рукодельницы из семилеток. Да и картон для поделок был нехорош. В детских руках он не желал отрезаться ровно, коробился от соприкосновения с канцелярским клеем и получалась ерунда.
Поэтому кокошники тоже делали мамы и бабушки. Расшивали картонки той же мишурой, самые отчаянные обклеивали битыми ёлочными игрушками. Это было красиво и опасно, как и многое в то время.
Мой папа ухитрился добыть хороший картон. Принес с работы пачку советских почетных грамот, каких-то дипломов и благодарственных писем. Ими никого не успели наградить, а выбросить забыли. Материал был хороший, плотный, идеально белый с изнаночной стороны.
Из этого великолепия маменька вырезала высокий кокошник и оклеила бусинами, обрезками кружева, мишурой и всем красивым, что нашлось в доме.
Все повосхищались, потрогали бусинки, поахали. Мне не забыли сказать, что я буду, как настоящая принцесса.
И никто, никто не посмотрел на изнанку кокошника. Ни когда восхищались, ни когда собирали наряд в пакет, ни когда надевали кокошник мне на голову в школе.
Снежинки при помощи мам торопливо переодевались в классе напротив спортзала, он же актовый зал. Суета, толкотня, бусины и мишура летят во все стороны. Учительница дирижирует действом.
Наконец снежинки наряжены и выстроены по росту. Мы выходим из класса согласно отрепетированному порядку, мамы остаются позади. Слышится вздох "ах!". Кажется, кто-то крестится, но это не точно.
Сверкающей змеёй мы вползаем в зал, навстречу улыбающейся публике. И начинаем танцевать вокруг ёлочки.
От скамеек зрителей до ёлочки - пара метров. Всем всё хорошо видно.
По ходу волшебного действа у первых рядов вытягивались лица. Вероятно, от красоты и грации снежинок. В зале слышались всё те же возгласы "Ах!", "Боже..." и "Ох, ё!".
Учителя постарше хватались за сердце. Видимо, от восторга. Но я не сильно удивлялась. Мы ж принцессы. В картоне, марле и битом стекле - не отличить от настоящих.
Мы благополучно дотанцевали, были усажены на положенные места, праздник прошёл своим чередом.
И только потом, когда мы переодевались из снежинок обратно в людей, кто-то из девочек подошёл и спросил меня:
- А что у тебя с кокошником?
Я доверчиво протянула девочке свою "корону" и девочка её перевернула. С изнанки кокошника улыбался Владимир Ильич Ленин.
К счастью, я была слишком маленькая, чтобы оценить масштаб катастрофы. Да и как-то оно быстро забылось, к счастью.
Сейчас понимаю, что это была идеальная аллегория того удивительного времени: в бусинах и туалетной бумаге, в перемешку с битым стеклом, притворяющиймся драгоценными камнями. Мы теперь настоящие принцессы в марле и мишуре, но где-то сзади всё равно щурится хитрый Ленин...
Сколько лет прошло, а сейчас почему-то вспомнилось. Старый Новый год всё-таки.
С любовью, ваша Сашка с чашкой. Подписывайтесь.
