Александр Берлизов родился в Днепропетровске в 1946 году и выглядел человеком из правильной, «удобной» биографии. Благополучная семья, учёба, затем — работа электромонтажником на секретном «Южмаше». На заводе он быстро стал своим: аккуратный, исполнительный, перспективный. Начальство отмечало, в коллективе уважали, а к восемнадцати годам Берлизов уже возглавлял комсомольскую организацию. Днём он уверенно шёл по лестнице, которую в те годы называли гарантией будущего.
Но параллельно у него рос другой интерес — к криминалистике. Он читал, разбирался в методах поиска преступников и вступил в добровольческую дружину, помогая милиции. Он знал, как строится патрулирование, что ищут оперативники, какие детали могут выдать злоумышленника. И в 1969 году этот интерес будто перевернулся: Берлизову наскучила роль «идеального гражданина», и он выбрал сторону, которую раньше пытался разоблачать.
Сначала он действовал просто — выслеживал женщин, возвращавшихся поздно после смен. Нужны были пустые дворы, тёмные проходы, короткий путь от остановки до подъезда. Первую жертву он подстерёг именно так: убедившись, что вокруг никого, набросился, придушил и изнасиловал. После нападений он забирал мелочи — не ради выгоды, а как подтверждение власти и «трофей» охоты.
Убивать он поначалу не стремился. Берлизов рассчитывал, что выжившая женщина скорее попытается забыть случившееся, чем пойдёт в милицию и снова проживёт кошмар на допросах. Он выходил почти каждую ночь, но поначалу делал паузы, менял места, искал более тихие улицы. Два года он оставался невидимым — и это чувство безнаказанности ускорило падение. Нападения участились, осторожность стала грубее, и в какой-то момент случилось первое убийство: одна из женщин очнулась и увидела его лицо. Берлизов не оставил свидетеля.
За несколько лет следствие зафиксировало 42 изнасилования, хотя подозревали, что эпизодов могло быть больше. Подтверждённых убийств — девять. Город жил в напряжении, слухи множились, а партийное руководство требовало результата. Говорили, что поимка маньяка стала задачей особой важности, в Днепропетровск направляли дополнительные силы. Ирония была в том, что Берлизов, руководивший добровольцами и державший руку на пульсе, знал, куда и как движется расследование — и долго уходил от опасности.
Когда патрулей стало слишком много, он решил переждать и сменил тактику: впервые пошёл днём, рассчитывая, что это собьёт милицию с привычного ритма. Он выбрал семейное общежитие металлургического института и квартиру инженера, где жили жена и полуторагодовалая дочь. Днём мужчины не было. Женщина и ребёнок спали. Берлизов вошёл почти без препятствий, придушил женщину до потери сознания и начал насиловать — и тут проснулась девочка. Детский крик вернул мать в сознание. Она не выдала себя, приоткрыла глаза и запомнила лицо нападавшего.
Фоторобот составить она не смогла, но сказала другое: узнает, если увидит. Месяц она вместе с милиционерами ездила по городу, всматривалась в лица в очередях, на остановках, в трамваях. И однажды оказалась с ним в одном вагоне. Берлизов понял это сразу. Увидев рядом следователя, он рванул к дверям и выпрыгнул из трамвая на ходу. Но милиционер успел рассмотреть его и запомнить черты — ориентировка появилась быстро.
На следующий день Берлизов, будто ничего не произошло, пришёл на работу. Там его узнали. Оперативники задержали его на секретном предприятии, за «порядочного работника» пытались вступаться, он улыбался на вопросах и держался уверенно. Всё изменилось после обыска: в квартире нашли «трофеи». Тогда Берлизов заговорил иначе — просил пощады, но дело уже было решено. Его признали первым официально установленным сексуальным маньяком в СССР, приговорили к смертной казни и расстреляли в 1972 году.