Реальная история того времени, когда война в Афганистане гремела где-то далеко-далеко, а у меня была своя, тихая и зелёная война – служба в войсках ПВО на Дальнем Востоке, в самом сердце Приморского края.
Приморский Край…
О, это не просто край — это целая вселенная, спрятанная между Японским морем и хребтами Сихотэ-Алиня. Здесь природа не просто щедра — она расточительна. Она разбрасывает чудеса, как будто боится, что кто-то скажет: «Маловато будет».
Леса здесь — не просто деревья. Это многоярусные соборы, где каждая лиана — органная труба, каждый мох — бархатный покров алтаря, а свет, пробивающийся сквозь кроны, — божественное благословение. Бархатное дерево (феллодендрон) стоит, как древний страж, с корой, мягкой на ощупь, будто шёлк, и листьями, источающими горьковатый, почти лекарственный аромат. Рядом — аралия маньчжурская, колючая, как недовольная тёща, но мощная, как трактор: её побеги местные жители заваривают вместо кофе, чтобы проснуться не только телом, но и душой.
А липы! Огромные, медоносные, такие, что под ними можно устроить целый бал. Летом они цветут так обильно, что воздух становится сладким — не от запаха, а от самой плотности аромата. И пчёлы… О, пчёлы! Пасеки здесь — не десяток ульев, а двести, триста, а то и больше. Мёд не капает — он течёт рекой. Местные говорят: «Если утром выйдешь без сетки на голову — к вечеру будешь в улье».
Каменные реки — ещё одно чудо. Это не вода, а миллионы гладких валунов, уложенных друг на друга, как будто великаны играли в домино и забыли убрать. По ним можно идти часами, почти не касаясь земли. Под камнями — журчит вода, невидимая, но слышимая, как шёпот древних духов. Иногда приходится перепрыгивать с валуна на валун, как по ступеням в небо. И каждый прыжок — маленький подвиг.
А элеутерококк! Колючий, как еж в плохом настроении, но распускает соцветия — настоящие лапы неведомого чудовища, будто из сказки Гофмана. Амурский виноград — лиана-акробат: цепляется за берёзу и взбирается вверх на десяток метров, чтобы ягоды зрели прямо под солнцем. Достать их — всё равно что забраться на флагшток без когтей.
И орехи! Четыре вида — как четыре стихии.
— Маньчжурский орех — бронированный танк: скорлупа такая толстая, что без молотка не справишься. Но внутри — ядро, достойное царского стола.
— Фундук обыкновенный — скромный, но надёжный, как старый друг.
— Фундук колючий — коварный обманщик: весь в длинных, тонких, как стекловата, колючках. Возьмёшь в руки — и неделю потом выковыриваешь их из кожи, как занозы совести.
— Кедровые орехи — золото тайги. Местные вывозили их из леса целыми тракторными тележками, и еще оставалось.
Но главный герой этой зелёной саги — лимонник китайский (Schisandra chinensis). Он растёт повсюду: на сопках, в оврагах, по берегам ручьёв. Тонкие лианы, цепляющиеся за всё подряд, усыпанные ярко-красными ягодами, которые блестят, как капли крови на зелёном бархате. У местных есть традиция: осенью заготавливают на зиму не варенье, не компот, а бочку лимонника. Да, именно бочку. Потому что вещь хорошая — надо много. А почему? Сейчас узнаете.
Жизнь на сопке
Я служил в войсках противовоздушной обороны. Наша часть на вершине сопки высотой 413 метров. Место было особенное: расположившись на возвышенности, мы могли наблюдать уникальное явление — облака проплывали ниже нас, словно белые корабли, парящие в небесах. Иногда казалось, что ты находишься на борту огромного воздушного судна, плывущего в бесконечной синеве неба. Солнце играло лучами на вершинах деревьев, окрашивая мир вокруг в яркие цвета и делая его похожим на картину художника-пейзажиста.
По соседству с нашим подразделением находилась деревня, расположенная примерно в восьми километрах по дороге. Между нами и деревней тянулся полевой телефонный кабель длиной около пяти километров, проходивший через лес и холмы. Этот кабель играл важную роль в обеспечении связи нашего подразделения с внешним миром. Каждый кусок кабеля имел длину пятьсот метров и был закреплен на высоте метра-полтора, чтобы облегчить обслуживание и ремонт.
Он висел на деревьях, как лиана, и был любимой игрушкой всего зверья Приморья. Медведь, решивший почесать спину о дерево, изюбрь, запутавшийся в проводах рогами, или просто лось, прошедший «напролом» – любой мог вмиг оборвать тонкую нить, связывавшую нас с миром.
Каждый раз, когда случалось повреждение линии, два солдата из нашего подразделения отправлялись в лес, чтобы устранить неисправность. В таких походах я узнал о местах произрастания различных растений. Так же я узнал, где растет лимонник китайский — растение, известное своими целебными свойствами и способностью восстанавливать силы организма. Пойдешь бывало так с ведром, наберешь полное... Необычайная щедрость природы.
Сколько раз мы находили обрывы — не пересчитать. И каждый раз — новая скрутка. А так как в полевом проводе, кроме медных есть так же и стальные жилы, то они, естественно, ржавели, связь ухудшалась. Сигнал становился тише, появлялись шумы, как какое-то шуршание и треск в трубке телефона. И однажды командование части не выдержало такое безобразие.
Испытание связистов
Вспоминается анекдот.
Японец приезжает в Москву, сидит в приёмной к одному чиновнику. Из-за двери слышит, как тот кричит:
— Алло! Саратов! Саратов! Алло!
Японец спрашивает у секретарши:
— А где же Саратов?
— Далеко, — отвечает она.
— А по телефону нельзя?
Когда качество связи стало невозможно терпеть, пришёл приказ: «Переделать все скрутки! Раскрутить, перекрутить, заизолировать — качественно!» И так весь кабель до самой деревни.
К тому времени Я уже был сержантом и начальником радиостанции, поэтому мне поручили возглавить экспедицию по восстановлению связи. На этот раз нас было пятеро: я и четверо бойцов, включая Вали Мамедова из Еревана, тогда одного из городов нашей большой единой страны. Парень хороший, только с характером — как будто его мама перед отправкой в армию положила ему в вещмешок не носки, а целую оперу Верди: «Я устал! Я есть хочу! Я не могу!»
Мы взяли с собой все необходимые инструменты, даже когти для лазания на телеграфные столбы, потому что когда сопка и лес заканчивались, начиналась долина, которую пересекает река, и там провод проходил по телеграфным столбам. Мы взяли с собой фляжки для воды, чтобы пить. Воды в ручьях по пути было достаточно. Но еды нам не дали. Сухого пайка не было, да и хлеба почему-то не дали. Не думали, что мы не успеем всё сделать до обеда. А для солдат, которые уже давно живут в лесу, далеко от цивилизации, возможность дойти до деревни, оказалась очень привлекательной. Поэтому быстренько собрались и быстренько пошли..
Как говорится по горам по долам, перепрыгивая с камня на камень, перелезая через валежник и продираясь сквозь кусты мы продвигались вниз и по пути выполняли боевую задачу, чинили кабель связи, перекручивая все подряд скрутки.
Постепенно усталость начала накапливаться. И одно дело идти вниз, хоть и по лесу, а другое дело идти через долину, где трава в человеческий рост, где болото и приходилось прыгать с кочки на кочку или идти по пояс в воде, где приходилось залазить на столбы, чтобы достать провод. В общем все проголодались, вымотались и устали. Особенно один. Почему мне он и запомнился. Его жалобы звучали постоянно и настойчиво:
— Я устал. Нет больше сил. Хочу есть. Не могу двигаться дальше.
Я объяснял ему, что задачу, поставленную перед нами надо обязательно выполнить. К тому же и мне тоже хотелось дойти до деревни. Какой-то азарт - дойти до конца. А на обратном пути, когда мы дойдем до того места, где растет лимонник китайский, мы съедим его по пару веточек и силы вернутся.
— Поскачешь как олень.
Но это его не утешало.
— Не знаю, что это такое. Ерунда какая-то. Я устал. Сил больше нет. Больше не могу идти.
И так бесконечно и без перерыва всю дорогу.
Время от времени, Когда мы проходили часть пути, мы звонили в часть по полевому телефону, чтобы проверить связь и доложить о проделанной работе. И вот когда мы преодолели все трудности, пересекли весь лес, все ручьи, реку, болото и до деревни оставалось уже совсем не много, в трубке полевого аппарата раздался голос: «Связь отличная. Задание выполнено. Возвращайтесь».
...а солдатам в деревне делать нечего...
И вот уставшие и голодные, разочарованные в том, что не дошли до деревни, мы двинулись обратно через болото, через реку по зарослям травы до леса. А по лесу идти еще и в гору...
Обратный путь был адом. Особенно для Вали. Его стенания достигли оперного накала.
— Я больше не могу идти. У меня больше нет сил. Оставьте меня, Я умру прямо тут.
— Потерпи еще не много. Уже скоро дойдем до лимонника и поскачешь как олень.
— Да ну. Всё это ерунда. Я в это не верю. Сил нет. Я больше не могу идти.
Но я, как шаман, знавший тайну местных лесов, вёл группу к заветному месту. И вот та поляна! А вот и лимонник! Гибкие лианы обвивают деревья, усыпанные гроздьями ярко-красных ягод.
Мы, бывалые, накинулись на них, срывая по две-три веточки. Кислый, терпкий вкус, аромат лимона и чего-то неуловимого, пряного. А внутри каждой ягоды – две жёлтые косточки-полумесяца, в которых и заключена магия.
Вали упирался. Он, видите ли, не верит в эту ерунду и не будет есть что-то ему неизвестное.
— Не буду!
— Ешь! Приказываю! – уже не выдержал я. — Поскачешь как олень!
Пришлось почти что впихнуть ему несколько ягод в рот. Он скривился, выплюнул косточки и промычал что-то невнятное, но несколько ягод всё же съел.
И мы пошли дальше. Для меня это было не удивительно, но жалобы наконец-то прекратились.
И тут случилось чудо. Буквально через десять минут мы подошли к крутому взлёту каменной реки. И вдруг Вали, наш нытик и страдалец, странно замер, посмотрел на груду валунов, ведущую в небо, и… сорвался с места.
«Ого-го-го!» – дикий, радостный клич разорвал тишину леса.
И он понёсся вверх. Не шёл, а именно скакал, перелетая с валуна на валун, ловкий, сильный, неудержимый.
«Я олень! Смотрите, я олень!» – неслось сверху.
Мы остались стоять с открытыми ртами. Один солдат даже выронил изоленту.
— Ну что, — говорю я, — теперь веришь?
— Верю! — орёт он с вершины каменной гряды. — Давайте ещё! Лимонник китайский, братцы. Не ерунда.
До части мы добрались затемно. Без крошки во рту за весь день, но – невероятно – без намёка на усталость и голод. Только с диким чувством выполненного долга и тихой радостью от причастности к простому чуду тайги.
Прошло сорок лет. Где ты сейчас, Вали Мамедов из Еревана? Помнишь ли ту сопку над Новопокровкой, наш бесконечный кабель и волшебные красные ягоды, что превратили уставшего солдата в резвого оленя? Я помню. Как помню и щедрую, дивную землю Приморья, которая даже на службе умела дарить самые невероятные истории.
P.S.
Если вы живёте в Приморье — не забудьте заготовить лимонник. А если нет — хотя бы расскажите эту историю. Пусть мир знает: иногда спасение армии — не в ракетах, а в кислых ягодах с китайским названием и дальневосточным характером.