Школьница захотела навестить папу на Украине: Чтобы вернуться домой ей потребовалось почти четыре года
МЕЖДУ ПАПОЙ И МАМОЙ
В январе 2022-го года 13-летняя Алиса из Луганска отправилась в Киев. Ей нужно было пройти важное медицинское обследование, которое делали только там. Это стоило денег и могло занять месяц. Но в Киеве жил папа, он обещал помочь, и мама ее отпустила.
Семья разделилась в 2014-м году. Папа принял решение уйти из семьи, и уехал с другой женщиной в Киев. Мама осталась в Луганске, разделив судьбу с родным городом. В числе многих активистов русского сопротивления попала на украинский сайт «Миротворец». А у Алисы политических взглядов не было — она была слишком юной. Для неё были просто папа и мама, живущие в разных городах.
Пока Алиса гостила в Киеве, началась СВО. Граница закрылась. Мама поехать за дочкой в Киев не могла — невъездная. А отец стал невыездным — его не выпускали. Самостоятельно поехать домой через Европу Алиса в силу возраста не могла. В тот момент она очень хотела вернуться к маме, ведь до этого никогда не жила с отцом. Но вариантов не было, она застряла.
Пришлось идти в киевскую школу. Она закончила сначала 8-й класс, потом 9-й. Потом поступила в художественный колледж во Львове. С украинским языком у нее проблем не было, хотя с друзьями предпочитала общаться по-русски. У нее сначала появились друзья, потом молодой человек, и в какой-то момент Алиса раздумала возвращаться в Луганск. Начиналась новая интересная жизнь.
— В школе основной упор был на изучение украинских писателей. Кажется, мы изучали Лесю Украинку, и второго какого-то. Я не помню, я плохо училась, — рассказывает Алиса.
Одноклассники не обращали внимания, на каком языке девушка говорит, русский был родным для большинства. А учителя относились достаточно грубо: «Говоришь на русском? Иди отсюда!»
В 22-м году на Украине ввели закон, предписывающий в общественных местах (учреждениях, магазинах, ресторанах) говорить только на украинском. Если ты заговаривал с продавцом или официантом на русском, тебя не имели права обслуживать, иначе штраф. За этим следили установленные повсюду камеры, которые писали и звук. По ощущениям Алисы, с начала СВО в Киеве тех, кто открыто говорил на русском языке, стало меньше в три раза. Это было некомфортно и небезопасно.
ЗАЩИТНИКИ УКРАИНСКИХ ЦЕННОСТЕЙ
— Во Львове и Ивано-Франковске даже ходил мовный патруль, который следил, на каком языке люди разговаривают. Если слышали, что кто-то говорит на русском, делали устное предупреждение. Когда ловили во второй раз, выписывали штраф, — говорит Алиса. — В моем колледже по закону нужно было говорить только на украинском. У меня было много конфликтов из-за русского языка. Я знала мову, но переходить на нее не хотела.
Из неспокойного Киева Алиса часто ездила в Ивано-Франковск, он был меньше и немного напоминал родной Луганск.
Папа не слишком опекал подрастающую дочку, а мамы рядом не было, и Алиса оказалась предоставлена сама себе. Стала хулиганкой, пацанкой, тусовалась с уличными музыкантами, была «аскером» (ударение на первый слог, от англ. ask — «просить») — ходила со шляпой и просила у прохожих поддержать уличных музыкантов деньгами. В юности это даже весело.
Однажды в Ивано-Франковске они с друзьями пели на улице под гитару. К их компании подошла девушка, предложила денег и попросила: «У меня парень на передке, сыграйте его песню любимую, а я вас на видео сниму».
Песня оказалась рок-группы «Бумбокс» — «Я помню: белые обои, черная посуда, нас в хрущевке двое, кто мы и откуда?…" Эти строчки популярны и в России. Но группа украинская. А ее солист Андрей Хлывнюк ушел служить в ВСУ, выучился на оператора дрона, чтобы убивать русских людей. Для нынешних киевских властей группа социально-близкая.
Если про это не думать, то песня-то хорошая. И дети тоже так считали, обрадовавшись щедрому заказу. Но из ближайшего бара вышел человек и сказал, что он «волонтер», и что русские солдаты всех убивают, а вы тут их песни поёте.
Москва
#ДвижениеЗаПравду #СРЗаПравду #ЗахарПрилепин #ЗАПРАВДУ
