Договариваясь с Катей об операции, я уже склонялась к тому, что кошку я оставлю себе, раз у Старшей так и не нашлось времени выполнить свои обязательства хозяйки. Траты, понесенные за тот месяц, что Мики жила у меня, собиралась возместить.
Но дочь всегда каким-то шестым чувством успевала уловить момент, когда я была готова принять кардинальное решение, и успеть принять контрмеры.
Предыдущая часть здесь
Начало здесь
Она позвонила буквально наутро после разговора с ветеринаром.
-Мама, сегодня тебе мой коллега переведет 5 тысяч из моей зарплаты. А остальное я вечером привезу налом.
У меня возник соблазн заявить "Все, дочь. Ты опоздала. Все сроки для исполнения договоренности истекли. Дальнейшую судьбу кошки буду решать я!" Но пришлось подавить его на корню. Я видела, что Мики дочь реально любит, радуется ее редким приходам. И то, что Старшая все же изыскала деньги на операцию - говорило о том, что и она тоже к кошке привязана. А что до сроков - ну вот такая она, Старшая. Пока как следует не прижмет - не торопится что-то делать.
Деньги действительно вскоре пришли на карту от человека с непроизносимым именем. Именно такие в основном работают в московской сфере ресторанных услуг.
А Старшая действительно приехала вечером с остатком суммы - еще и мелочи сверху горкой накидала.
-Это тебе за то, что подготовила Мики к процедуре, проглистогонила и все такое, - сказала она.
Мики загуляла за пару дней до операции. Поначалу все было достаточно невинно: кошь ходила за мной хвостиком и постоянно взмуркивала. Но в ночь перед операцией она уже ором орала: Мужика мне! Мужика!
Обалдевшие старшие коты, Персик с Марсиком, таращились на нее во все глаза и изумленно вопрошали:
-Дорогая, ну где мы тебе сейчас, в два часа ночи, найдем мужика?
В общем, к утру я уже считала минуты до приезда ветеринаров, благо гулька - не повод переносить задуманное.
Операция прошла успешно, хотя первые два дня кошке явно пришлось несладко. Кошь производила какие-то движения, подозрительно смахивающие на судороги. К вечеру я уже собиралась закатить ей вторую порцию обезболивающего, но продавец ветаптеки меня тормознул.
По его совету я ослабила завязки попонки - и Мики стало стало легче. Видимо когда ей повязывали попону - она была в расслабленном состоянии, но когда очнулась и попыталась двигаться - мышцы напряглись, и завязки стали болезненно впиваться в тело.
К вечеру второго дня Мики потихоньку начала есть. Дочь, обрадованная тем, что наконец исполнила свое обещание, задалбывала меня просьбами слать фото и видеоотчеты о ее состоянии. Как только кошь более-менее встала на ноги и смогла хоть и спотыкаясь ходить по квартире - Старшая снова приехала с визитом, и Мики на подгибающихся лапах бросилась к хозяйке.
По нашим прикидкам и согласованию с ветеринаром, кошка должна была восстановиться ровно через неделю после операции. Именно в этот день у дочери начиналась череда выходных - целых 4 дня. Мы договорились, что в этот день Старшая приедет ко мне, предварительно забрав с Озона подарок, приготовленный для Мики - гамачок на ножках-когтеточках.
Я видела, что Мики наш гамак очень понравился, другие коты в него просто не помещались. Но покупать для нее отдельный игровой центр я оказалась не готова. Тем более, что остальная часть центра кошь не интересовала.
Сама Старшая когтеточками так и не обзавелась за два года, из-за чего все стены и двери были изодраны в хлам. Поэтому я заказала кошке компромиссный вариант. И с этим подарком намеревалась отвезти домой и кошь, и хозяйку, и подарок.
Подарок дочь одобрила и вроде как искренне обрадовалась ему, пообещав приехать в пятницу во второй половине дня - сразу после визита к ней проверяющих из центра постинтернатного сопровождения.
Однако ни в пятницу, ни в последующие три дня, Старшая так и не появилась, а ее телефон оказался недоступен. По опыту я уже знала, что все это значит - опять дочь "гудит" до потери пульса.
Именно в этот момент я приняла решение оставить кошь у себя шестым питомцем. От мысли попытаться ее пристроить отказалась - сколько можно животному менять хозяев? Она и так с огромным трудом адаптировалась к переезду в наш дом.
Словно поняв, что ее предали, Мики самостоятельно содрала с себя надоевшую попонку - и с этого момента стала злобной и агрессивной кошью - такой, какой была в первые дни приезда. Раньше я могла блокировать ее агрессию, прижимая кошь к себе, но сейчас она еще не отошла от операции, поэтому оставила ее в покое. Впрочем, первой Мики и не нападала, просто перестала подпускать нас к себе.
Тем не менее, видимо рядом со мной кошке было спокойнее, поэтому бОльшую часть суток она продолжала проводить у меня на столе либо в кресле
Дочь объявилась на пятый день.
-Когда я могу приехать и забрать Мики? - спросила она как ни в чем ни бывало.
-Зачем? - ответила я вопросом на вопрос. - По-моему, ты наглядно показала, как сильно "нужна" тебе кошка. Сначала целый месяц не могла заработать ей на операцию, при том, что хвасталась заработками по 10 тысяч за смену. Затем, после полутора месяцев стонов, как ты по ней скучаешь, просто не приехала. В общем, я решила возместить тебе все траты на нее и пусть кошь живет у меня.
-Это неправда! - взвилась Старшая. - Мики очень мне нужна!
-А если нужна - то в ближайшее время ты наконец встанешь на учет в наркологии, и начнешь лечиться. Не хочешь в больницу - лечись амбулаторно. Но пока я не увижу справку, что твой алкоголизм ушел в ремиссию - кошку я тебе не отдам!
Дочь попыталась было давить на меня звонками и голосовыми сообщениями, но угроза очередного бана (я так делала, если она становилась слишком назойливой), заставила умолкнуть.
Через пару дней мне позвонили из центра постинтернатного наблюдения. В этот день они, наконец, сумели попасть в квартиру Старшей (в назначенную пятницу на предыдущей неделе у них это не вышло), где дочь подвергла их мощнейшей психологической обработке, когда они спросили, куда девалась ее питомица.
Разговор вышел довольно резким, с переходом на повышенные тона. Меня возмутило отношение к живому существу как предмету.
-Вы поймите, - вещала куратор. - Эта кошка - единственное, что держит вашу дочь на плаву!
-Извините, - возразила я. - Но моя дочь - взрослый и дееспособный человек. И держать себя на плаву она должна сама, а не за счет беспомощного существа.
-Значит, вы ставите животное выше человека? - ядовито поинтересовалась куратор.
-Я ставлю выше того, кто ведет себя нормально и никому ничего плохого не делает. И не важно, человек это или животное.
-Но без кошки девочка может совсем пойти в разнос! - возмутилась соцработник.
-Да ладно! - парировала я. - А по-моему на плаву ее держит как раз угроза эту кошку отобрать. Вы хоть видели, в каких условиях она живет вне дат ваших приходов? Я скидывала видео ее квартиры вашей коллеге. Вас ничего не смутило? Вы три с половиной года ее наблюдаете - даже не сподвигли ее ходить в медцентр, где она состоит на учете, проходить обязательные обследования и принимать жизненно важные лекарства. А благодаря отъему Мики она уже второй месяц выполняет назначения врачей даже когда находится в запое!
Разговор с куратором еще больше укрепил мою уверенность в том, что кошку в ближайшей перспективе отдавать дочери нельзя. При этом я не возражала, чтобы Старшая приходила в мой дом в любой свободный день и продолжала видеться с Мики.
Казалось никто и ничто не сможет меня переубедить изменить решение.
Дочь позвонила мне почти сразу после того, как мы с ее куратором завершили "милую беседу". Старшая сразу поняла, что после этого разговора мое негативное отношение к ее поступку лишь укрепилось, поэтому принялась уверять меня, что ни о чем таком не просила, что куратор сама приняла решение на меня надавить и умоляла не лишать ее общения с кошкой хотя бы изредка.
Мы договорились о том, что дочь зайдет ко мне после работы. В этот раз я предложила ей зайти в мою комнату, хотя раньше она общалась с Мики в коридоре.
Мики встретила хозяйку с прежней радостью, но после ее ухода в поведении кошки произошли кардинальные перемены.
Было ощущение, что она лишь сейчас, полтора месяца спустя, вдруг осознала, что хозяйка как-то слишком уж редко появляется в ее жизни и исчезает слишком быстро, не давая насладиться общением.
Мики вдруг стала бегать за мной хвостиком и с громким мявом заглядывать в глаза. От ее былой агрессии не осталось и следа. Она отчаянно о чем-то меня просила, но мое внимание или предлагаемые вкусняшки явно были не тем, что она хотела получить.
"Хозяйку ищет, - поняла я. - А меня хозяйкой она не считает".
Мики бегала за мной целые сутки, а на вторые вдруг залезла ко мне на руки и отчаянно замурлыкала. Но я за свою жизнь уже более-менее научилась чувствовать животных и понимала, что свою любовь она выражает не ко мне. Я для Мики - просто дешевый суррогат, заменитель НАСТОЯЩЕГО носителя человеческого тепла, коим она упорно считала Старшую. Плевать, что ее квартира регулярно напоминала г.внюшник, плевать, что хозяйка часто оказывалась в неадекватном состоянии или могла на сутки-двое свалить из дома. Кошка любила хозяйку такой, какая она есть, и другой ей было не надо ни даром, ни за подношения.
Ближе к вечеру дочь позвонила, чтобы очередной раз спросить, как поживает Мики.
-Ты сможешь приехать ко мне до 10 вечера? - спросила я. - У тебя вроде опять выходные начинаются.
-Зачем? - удивилась дочь.
-Чтобы успеть забрать подарок с Озона. В квартиру можешь его не заносить - закинь в машину. Я вынесу тебе Мики в переноске и отвезу вас домой. Если не успеешь к десяти - я сама туда схожу.
На том конце повисла тишина. Очевидно, дочь не могла переварить услышанное.
-Ты правда вернешь мне Мики прямо сегодня? - наконец спросила она ошарашенным голосом.
-Правда, - подтвердила я. - Не могу видеть, как она по тебе тоскует.
Забрать подарок дочь успела. Мики, не понимавшая, что происходит, зачем ее снова запихали в переноску, попыталась было заистерить, но услышав голос хозяйки - тут же начала успокаиваться. Голос дочери "держал" ее всю дорогу.
-Ты не будешь против, если я сама занесу ее в твой дом и выпущу? - спросила я у Старшей. - Пусть у нее отложится в голове, что я ее увезла из твоего дома - я же и обратно вернула.
-Конечно! - согласилась дочь.
Мики оглядывалась по сторонам, явно не веря своему счастью, как не верила ему дочь пару часов назад. А затем принялась тереться о все поверхности, словно пытаясь стереть с себя запахи моего дома и вновь напитаться родным духом.
Прощаясь, я не совершенно не ожидала, что Мики пойдет меня провожать, с таким комфортом она расположилась на явно привычном для нее месте на диванной подушке. Но едва я вышла за порог, как рядом со мной вдруг раздалось грозное рычание. Так может рычать хищный зверь, охраняющий свою нору, но никак не милая домашняя кошечка.
-Она всегда так делает, - оправдываясь, пояснила дочь. - Чужих так встречает.
Что ж, Мики еще раз показала, что за полтора месяца моя семья так и не стала для нее "своей". Зато в доме дочери она мгновенно вспомнила былые привычки, и теперь защищала свой дом от посторонних.
-Сторожевая кошка? - хмыкнула я, прежде чем шагнуть к лестничной клетке. - Ну-ну.
PS. При покупке гамака я не учла степень любви Мики к хозяйкиному дивану. Так что он остался невостребованным. Правда, когти точить Мики наконец-то стала где положено.