— Больна-а? — протянул Кирьян, как-то с недоверием посмотрев на сидящего перед ним Фёдора Морозова. Расположились они в просторной горнице. Жена Кирьяна им на стол быстренько собрала, да и вышла на улицу. Петра дома не было. И Фёдор мысленно порадовался, что никто не помешает его разговору с Кирьяном. — Приболела, да. Посему со свадебкой-то повременить придётся. Анфиса моя единственная дочь. Хворь она, знаешь ли, внезапно приходит, когда человек её не ждёт. Горячка у Анфиски, худо ей совсем. Повезу её в одно место, там всю хворь сымут. И тогда поженим наших детей. Даст Бог, к лету. Насупив брови, Кирьян обдумывал слова Фёдора. Чуяло его нутро какой-то подвох во всём этом. Девка кровь с молоком, какая хворь? Недавно только видал её, по снегу хрустела шажками своими крепкими. Платок пуховый, щёки что яблочко наливное, глаза блестят. Внимательно посмотрев Фёдору прямо в лицо, Кирьян медленно произнёс: — Добро. Лечи свою Анфиску, пусть выздоравливает. А я с Петром поговорю. Обождёт, никуда
Публикация доступна с подпиской
Базовый Базовый