Если подумать, закрытый бункер — чудесное рабочее место: хорошая жилая комната, управляемая система жизнеобеспечения, никакой переработки и связи с внешним миром. Депривация — обязательное условие: без новостей и звонков семье, которой у Виталия, кстати, никогда толком и не было. Сам он не женился, а мачеха, с которой он остался один после семи лет, так и не стала ему родной.
Сразу после школы он попал на Службу. После тестов у психолога в выпускном классе к нему подошел безликий мужчина средних лет и предложил хорошую работу. Он был настолько неприметен, что Виталий думал, что наверняка много раз встречал его где-то, просто не мог запомнить и узнать. Как ему объяснили представители, настоящее название Организации ему, разумеется, знать не полагалось; у него [была] уникальная способность переносить длительную изоляцию. Мачеха все-таки ошибалась: и за торчание в четырех стенах тоже могут платить. Правда, после найма ему пришлось разорвать все родственные и дружеские связи и сообщить об этом ей лично — ему уже не удастся.
Для кого-то полугодовая вахта под землей неизвестно где стала бы пыткой, но не для него. И, наверное, не для его сменщика. Впрочем, был ли сменщик вообще, Виталий тоже не знал. Он должен быть, у него наверняка и дублёр имеется — не может быть, чтобы всё такое поручали одному человеку. Иногда он думал:
«Сидит, наверное, сейчас такой же паренёк по соседству, у такого же пульта, и тоже думает: один он тут под землёй или нет?»
Иногда Виталию казалось, что он слышит за стенкой всякие бытовые звуки: дверца скрипнет, шаги, шум воды. Он считал это косвенным доказательством того, что сменщик все-таки существует. Виталий представлял себе, как он выглядит; иногда он думал, что тот похож на него, а иногда представлял свою полную противоположность. Так же, как и с вербовщиком, он иногда думал, что наверняка видел своего сменщика, просто не знал, что это он. В инструкциях, которые он получил, было сказано, что ему нельзя общаться с другими сотрудниками; и он не пытался нарушить правило. Сменщик, видимо, тоже — он ведь ни разу не подал знак, что слышит Виталия. Вообще, других сотрудников, кроме того мужчины, который передавал ему инструкции, и лифтера, который провожал и встречал его при спуске и подъеме, он и не встречал никогда; но они точно где-то были — обслуживал ведь кто-то этот бункер.
В его обязанности входило только одно: при сигнале тревоги — нажать кнопку запуска ракет в течение десяти секунд. Куда они полетят и полетят ли — ему знать не полагалось. За плечами — три вахты без сигнала. До сегодняшнего дня.
Загорелся красный фонарь, загудела сирена, механический голос начал обратный отсчёт.
— 10.
Виталий уже почти нажал на кнопку, но задумался: «Так, стоп! То есть… нет, вперёд. Но… А если это технический сбой? Или проверка? Не нажму — вышибут из Организации? А куда вообще попадают после? Надо жать».
— 9.
«Приказы не обсуждают. Да я даже не узнаю, куда ракеты полетят. Может, я за это награду получю… Хотя если они и правда стартуют, я отсюда не выйду. Или выйду, но не до наград будет».
— 8.
«Да сколько можно думать?! Там наверху уже заметили, что я не нажал. Или… там уже некому замечать».
— 7.
«Может, все уже сдохли, и это всё я? Или всех давно спас дублёр, а меня вообще забыли».
— 6.
«Да можно нажимать, наверняка у меня вообще муляж, а не настоящая кнопка».
— 5.
«Может, я тут вообще в эксперименте участвую, как те, которые на Марс лететь тренируются, и нажму я или нет — вообще не важно».
Палец уже коснулся поверхности кнопки.
— 4.
На этот раз механический голос немного исказился, и последний слог прозвучал сбивчиво. Лампочка на потолке погасла, звук сигнала прекратился, но красный фонарь продолжал мигать.
— 3.
Голос, произносящий цифры, вернулся в норму. «Что за чёрт?!»
— 2.
«Как это понимать? Ложная тревога? Сейчас свет загорится…» Ничего не происходило.
— 1.
Виталий задрожал, глубоко вздохнул, зажмурился и нажал.
Фонарь погас. В темноте Виталий услышал, как где-то далеко щёлкнул замок. В комнате с пультом была только одна дверь — входная, и она находилась у Виталия за спиной, а щелчок раздался четко слева. Он повернул голову на звук и начал двигаться к предполагаемому источнику на ощупь. Край рабочей панели закончился, и он начал шарить руками в поисках стены как нового ориентира, но ничего не мог найти. Он сделал робкий шаг вперед, потом еще и начал понимать, что уже не знает, где находится: всё ещё он в комнате с пультом или уже где-то еще. Он шел, старался делать это прямо, хотя подозревал, что вернуться у него уже не получится. Боковые стены он не мог нащупать; они, возможно, были совсем близко, но он боялся сбиться с пути и начать ходить кругами.
Он пришел. Уткнулся в стену. Он начал шарить по ней руками и нашел ручку. Дернул ее наудачу, и дверь поддалась.
За ней оказалось освещенное помещение. Он зажмурился и подождал, пока глаза привыкнут к свету, и наконец открыл их.
Это была точно такая же комната, как и та, из которой он вышел. Та же панель, кнопка, стул, но никаких сигналов тревоги.
«Сменщик у меня все-таки был!? Тогда где он?!» Он заметил царапину на панели, которой не было раньше. «Может, всё-таки была?»
Виталий еще постоял в растерянности и начал ощупывать стены по бокам и искать такую же потайную дверь, но стены были абсолютно гладкими.