Конец 90-х. Армия держалась на честном офицерском слове.
Ничего другого тогда не было.
Служили Родине за мизерную зарплату.
Уходили из дивизии в основном на повышение или на пенсию.
Ракетные войска просто не могли бросить родину в трудное для нее время. Заступали на дежурство офицеры, прапорщики занимались рядовым составом, большую часть которого привозили на охраняемые обьекты.
Но, сохраняя традиции советских времен, устраивали иногда маленькие праздники при штабе.
Сейчас бы это назвали корпоративом.
… На вечеринку Ксанка опоздала.
Прособиралась. Очень уж хотелось выглядеть красиво. Четко выделила глаза и губы, залила лаком прическу. Одела черную короткую юбку, эффектно выделяющую красивые ноги. В тон ей был накинут пиджак с искусственным мехом. Все вместе придавало законченность очередного замысла, естественно направленного на определенный контингент мужчин.
… Из кабинета командира полка, где был накрыт стол, доносился мужской голос, произносящий тост. Он официально поздравлял женщин с праздником , желая им всего хорошего.
Когда, наконец, послышалось одобрительное хлопанье, девушка приоткрыла дверь.
Возглас бурного приветствия смутил Ксанку.
Но она быстро оправилась, скинула плащ на вешалку и плюхнулась на ближайший свободный стул. Надо сказать, что она была четвертой женщиной на этой вечеринке.
Напротив за столом сидели начальник столовой - прапорщик Ольга и машинистка Татьяна. Женщины были в возрасте и смотрели на Ксанку снисходительно.
Поговаривали между собой полковые кумушки что Ольга была внештатным доносчиком жены командира полка, боящейся конкуренток.
Сам командир сегодня отсутствовал: приказ по дивизии всем в праздники дежурить.
Офицеры полка, потянулись в коридор покурить.
Здесь были штабисты. Командиры дежурных смен редко присутствовали на таких мероприятиях.
Поваров и медиков они поздравляли в полевых условиях: в столовых дежурного района.
Штабисты не утруждали себя переодеванием и поздравляли женщин в своей повседневной форме.
Накрыли в кабинете командира полка сдвинутые столы нехитрой закуской.
Полкового начальника тыла потрясли /или приказали, что не важно/ и вот обеспечили пропитание. А водку докупили.
Пока мужчины дымили, женщины тихонько переговаривались меж собой.
Рядом сидела принаряженная Катерина, тихо как мышь. Серой мышкой она была по жизни. Работала в полку вольнонаемной, заступая поваром на смены.
К празднику сегодня подготовилась: сделала прическу, надела сиреневое платье.
- Какая ты сегодня красивая! – сделала Ксанка комплимент подруге.
И вдруг вспомнила:
- А как поживает наша щука?
Щуку поймали на одном из прудов дежурного района. Там же на кухне ее готовили и потом аккуратно везли в штаб. Это 80 км по бездорожью.
- Ты бы еще дольше ходила. Ее уже съели. Вон Палыч доедает последний кусок.
- Как? – Ксанка почти в ужасе обернулась вокруг.
Действительно, рыбина ушла под первые рюмки крепких напитков. Лишь белые обглоданные косточки сиротливо валялись по тарелкам.
Народ начал стягиваться за столы.
На свободный стул рядом сел майор Черен. Девушка вздохнула: не повезло. С этим офицером у них довольно натянутые отношения.
- Ксанке наливаем штрафную за опоздание, - подполковник Повалев начал банковать.
- Я столько не осилю, - начала было протестовать смущенная таким вниманием девушка.
Но Палыч пододвинул к ней закуску:
- А ты налегай на еду, она и проскочит.
- Она может и проскочит, но смогу ли я сдвинуться после такого штурма?
- Я поддержу, – не унимался он.
- А кто будет поддерживать тебя?
Повалев, осушив свою посуду, потянулся к тарелкам с едой.
- Ксанка, - нашелся капитан, – она поддержит.
- Так и будем, как два тополя на Плющихе, качаться на одном месте. Пока нас кто-нибудь не подберет.
Выпив пару глотков, она огляделась.
Темные глаза начальника штаба смотрели на нее в упор.
Она видела в них восхищение. Улыбнувшись одними глазами, довольная, отвернулась.
Властью этого офицера некоторое время пользовалась повариха полка.
Людмила была с внешностью куклы: двадцати лет, длинные русые волосы, красивое личико, фигурка Барби.
Готовила довольно невкусно, прямо скажем, гадко.
Наливала в большую кастрюлю горячую воду из под крана. Туда закидывался целый мосол. Немного картофеля и готов суп. Все потом шло в отходы. Зато свиньи были довольны. И первое им, и второе в одной кастрюле на 60 литров.
Дежурный офицер в смене контролировал готовку и отмечал в журнале. У нее всегда было все хорошо.
А смена в ее дежурство запасалась салом.
Ей все сходило с рук. До поры , до времени.
Куколка обнаглела.
Напившись на свой день рождения, она послала своего любовника, пришедшего с большим букетом цветов, очень далеко – далеко.
И … в следующей смене она попадает в черный список. Оказалось, что она поганенько готовит и не справляется со своими обязанностями. За что надо уволить.
А начальник штаба снова в поиске…
Кто-то тронул Ксанку за плечо:
- Миледи, разрешите пригласить вас на танец, - майор Теренев театрально раскланялся. – А то вот Палыч мне отказал. А я так его люблю.
Недоуменная таким откровением, она встала со стула.
- Этот мужчина просто эгоист, - продолжал разглагольствовать Вадим. – Моя любимая песня играет, а он так со мной поступает.
- Я что-то не поняла, какое отношение «Голубая луна» имеет к тебе?
- Она мне очень нравиться.
- Слушай, а ты не …
- А что, это так зазорно, танцевать с ….
- Нет, почему же? Просто как-то не понятно… да и неожиданно…
И вдруг Ксанку осенило:
- А ты меня не разыгрываешь?
Вадим смеялся долго и заразительно. Наконец, чуть не подавившись собственной слюной, выдохнул:
- Ты все внимала с таким серьезным видом, что мне просто не хотелось тебя разочаровывать.
В помещении становилось душно.
Очень хотелось выйти.
В коридоре был небольшой сквознячок от открытого окна. Крашеные стены штаба украшали обязательные циркуляры приказов.
Свежий воздух, похоже, нужен был не только Ксанке.
Капитан Гориман был мужчиной с благородной сединой, довольно коренастый, с вечно сияющими глазами. Никто не помнил его имени, зато фамилия стала и тем и другим.
- Ты чего такая грустная? Может кто-то обидел? – выражение его лица было участливо – грустным.
- Да, - притворно вздохнула Ксанка. – здесь обидеть человека ничего не стоит.
- Кто такой? Назови фамилию, - его голос не фальшивил, и одно это уже становилось интересным.
- Я всех фамилий ваших не знаю, - продолжала играть она.
- Тогда опиши внешность, - мужчина качнулся в сторону девушки.
Сдерживать смех становилось все труднее:
- Гориман, да кто меня может обидеть? Я разве похожа на обиженую? Я сама, кого хочешь, обижу.
Лицо капитана просветлело, блеск вернулся к его глазам.
- А за заботу спасибо.
- Ну, что ты, всегда к твоим услугам.
Народ опять начал собираться в кабинет, когда Ксанка заметила, что в ее рюмку наливает майор Черен.
- Позвольте мне сказать тост.
Высокий рост, среднего телосложения, темно-русые коротко стриженые волосы, голубые глаза и полный рот золотых зубов, ничем, внешне, не выделяли майора от других штабистов. Вот только малопонятное отношение к людям, которое выражается у него в язвительном тоне, вызывало у Ксанки антипатию.
- Женщина в масштабе мира играет очень большую роль. Это мать, сестра, дочь, подруга. Она является прекраснейшей половиной человечества. Она – это еще красота, уют в доме, - польщенные девчонки слушали его очень внимательно, ловя каждое слово.
Кто-то из них сказал, что майор Черен самый красивый мужчина в полку.
– Я хочу выпить за то, что делает их такими счастливыми: за нас, за мужчин! – и залпом осушает свою рюмку.
Нет слов!