- Он взрослый человек, и у него есть родственники, которым он обязан помогать! - добавила она.
- Значит, он нужен вам только из-за денег? - Наташа прищурилась.
- Может, и так. Но это не делает меня плохой.
- Конечно, не делает, просто вам было удобно жить с Костей.
- Ты должна разрешить ему и дальше мне помогать, - свекровь повернулась лицом к Наташе.
- Анжела Олеговна, дальше вы сами, - Наташа развела руками.
Костя, услышавший последние фразы, стоял в дверном проёме гостиной с потемневшим лицом. Его обычно спокойные глаза метали искры.
– Что значит «дальше вы сами»? – прозвучало тихо, но так, что у Наташи ёкнуло сердце. – Вы тут что, мою жизнь без меня уже поделили?
– Костенька, я просто объясняла твоей жене, что семья – это навсегда, – тут же заверещала Анжела Олеговна, подбираясь к сыну. – А она мне заявляет, что я тебя использую!
– Объясняла? – Наташа не выдержала, вставая с дивана. – Требовала! Прямым текстом: «ты должна разрешить». Я что, твоя надзирательница, Костя? Тебе нужно моё разрешение?
– Не нужно, – отрезал он, но взгляд его был тяжёлым, устремлённым на мать. – Мам, я действительно помогаю и буду помогать. Но Наташа права в одном.
– В чём? – свекровь выпрямилась, как струна.
– В том, что последние три года, с тех пор как умер папа, ты даже не пыталась наладить свою жизнь. Ты просто пересела с его шеи на мою. И да, это удобно.
В комнате повисла гробовая тишина. Анжела Олеговна побледнела, её губы задрожали.
– Как ты можешь так говорить? Я тебя вырастила, я отдала тебе всё!
– И теперь я обязан выплачивать этот долг до конца своих дней, да? – голос Кости дрогнул от нахлынувших чувств. – А у меня своей семьи нет? Нам с Наташей тоже квартиру надо менять, детей растить, в отпуск когда-нибудь съездить. А я из месяца в месяц отдаю тебе треть зарплаты! Не на лекарства, не на экстренные нужды, а просто… на жизнь. Которая у тебя давно стала дороже нашей.
– Значит, она тебя настраивает против родной матери! – истерично выкрикнула свекровь, указывая пальцем на Наташу. – Я так и знала! Пришла, отобрала!
– Хватит! – Наташа неожиданно для себя повысила голос. Ей было и больно, и горько. – Я его не «отбираю»! Я хочу быть с мужем, а не с донором для вашего благополучия! Он задерживается на работе до ночи, чтобы хватало на всех, он не спит, он не живёт! Когда в последний раз мы просто гуляли с тобой, Костя, без мыслей о счетах?
– Не помню, – честно и устало ответил он, проводя рукой по лицу.
– Вот видишь! – торжествующе бросила Анжела Олеговна, но её торжество было преждевременным.
– Вижу, мама. И Наташа права. Пора что-то менять.
– Что? – в голосе женщины проступил леденящий страх.
– Я буду помогать. Но не треть зарплаты, а фиксированную сумму, которую мы с Наташей определим. И ты… ты начинаешь искать работу. Хоть что-то. Тебе всего пятьдесят, ты здорова. Или сдаешь свою трёхкомнатную квартиру и переезжаешь в однокомнатную, разница в оплате будет тебе хорошим подспорьем. Варианты есть.
– Ты… ты выгоняешь меня на улицу? В старости? – свекровь сделала шаг назад, будто её ударили.
– Я предлагаю тебе начать жить самостоятельно. А не существовать за мой счёт. Я всегда буду рядом, если будет по-настоящему трудно. Но «трудно» – это не когда не хватает на новую шубу или поездку на курорт с подругами.
Анжела Олеговна молчала, глотая воздух. Её взгляд метался от сына к невестке. Вся её уверенность, всё надменное спокойствие испарилось, обнажив испуганную, одинокую женщину.
– Хорошо, – прошептала она наконец, не глядя ни на кого. – Я всё поняла. Вы – семья. А я так… обуза.
Она резко развернулась, схватила свою сумку и почти выбежала в прихожую. Хлопнула дверь.
В квартире наступила тишина, густая и звенящая. Костя тяжело опустился на стул. Наташа подошла, обняла его сзади за плечи, прижалась щекой к его голове.
– Прости, – хрипло сказал он, кладя свою ладонь на её руку. – Прости, что так долго. Просто… она же одна.
– Я знаю. И я не против помощи, Костя. Я против рабства. И против того, чтобы нашу любовь превращали в счёт в банке.
– С понедельника, – тихо сказал он, – начнём новую жизнь. С бюджетом, с планами. И… с твёрдым словом для мамы. Обещаю.
За окном стемнело. В их доме, где только что бушевала буря, воцарился хрупкий, выстраданный мир. Впереди были трудные разговоры, слёзы и, возможно, новые скандалы. Но они, наконец, начали этот разговор – не как враги, а как союзники. И это было главное.
Анжела Олеговна вернулась домой поздно. Она открыла бутылку шампанского, которую купила на деньги сына, возможно, последнюю. Потом решила полазить по сайтам знакомств, разместила свою анкету. Уже через пять минут ей написал мужчина, её ровесник, жизнь продолжается.