Аппетит приходит во время еды. В какой-то момент я понял, что хочу свою книгу. Пусть всего одну, но так, чтобы во всех отношениях настоящую. Чтобы от издательства, чтобы в твёрдой обложке, чтобы со всеми учётными и библиотечными кодами, с корректурой, с редактурой, чтобы на маркетплейсах продавалась и пр., и пр. И была внутри какая-то уверенность — будет книга, обязательно будет. Вот только когда...
Всё казалось, что рано. Что надо ещё исправлять, корректировать, получше мысли свои сформулировать. Но ведь нет предела совершенству, и это "рано" запросто могло превратиться в бесконечное "не сейчас".
А потом вдруг во многом неожиданно для меня как-то всё само собой сошлось и завертелось, завертелось. Очередная рецензия оказалась вполне подходящей для публикации в качестве вступительного слова редактора; исправление замечаний, в этой рецензии указанных, ощутимо сказалось на качестве текста — в лучшую сторону, разумеется; издательство согласилось выпустить книгу и определилось с полной стоимостью тиража...
И спонсор нашёлся, спасибо ему.
Всё "срослось". Всё получилось.
Главный редактор издательства потом рассказал, что буквально через неделю после выхода моей книги резко поднялась стоимость типографских услуг. Так что я успел, можно сказать, в последний вагон. И я был счастлив, по-настоящему счастлив. Мечта сбылась.
Из откликов* на книгу
Павел Лобатовкин. Рубайат-2021.
— М.: Дикси Пресс, 2021. — 192 с. ISBN — 978-5-905490-66-8
Рецензенты твердят: «Не пиши рубаи!
Чужды русскому духу потуги твои».
Как нерусские, право! Ведь русского вряд ли
Остановит запрет заплывать за буи.
/Павел Лобатовкин/
Множество словосочетаний сидит в нашей памяти, которые по первому слову составляются в клише, как будто в голове находится назойливый компьютерный помощник, который по своему усмотрению помогает закончить начатую фразу: север — крайний, лайнер — серебристый, Леонид Ильич — горячо любимый, решение — судьбоносное, враг — оголтелый. Так и упоминание рубаи всплывает всегда в контексте с Омаром Хайямом. Хотя истории известны имена еще шести ярких представителей этого жанра. Надо быть смелым и уверенным в себе, чтобы выйти на ту же площадку, что и основоположники жанра, которому около тысячи лет.
/Сергей Кардо/
А действительно. Нафига нам еще и это? Тут неизвестно, не переформатируется ли серьезная литература (не беллетристика, та будет только расцветать) в хрен знает что в грядущие десять-пятнадцать лет. Тут неизвестно, будет ли уметь читать человечество через те же самые пятнадцать лет (массово, элита вообще-то с этим определилась как с одним из своих приоритетов). Тут неизвестно, останется ли вообще человечество в его нынешнем виде как хомо сапиенс, ибо с поголовной разумностью-то как раз большие проблемы.
/Леонид Кузнецов/
А почему бы и нет? Раз уж всё равно не напишешь так, как это возможно на фарси, что мешает выбрать форму по вкусу, когда она сама диктует лаконичность и афористичность, когда русской мысли впору любой сосуд и когда форма эта под стать состоянию одиночества в поле литературы, – ведь и Хайям был одинок, а без этого бы не было никакого рубайата. По себе знаю…
А и вправду, «…какой с одинокого путника спрос?»
/Юрий Савченко/
Да, эти мысли, идеи, выводы не новы, да, по этим темам написаны тысячи текстов — от классики философской мысли и серьезных современных исследований до постов в соцсетях, так сказать, «на потребу»; от исторически достоверных книг до полета фантазии «альтернативщиков», придумывающих свои версии прошлого (а местами и настоящего). Да, это то, что ежедневно сотни людей обсуждают на кухне за чашкой/кружкой/стаканом/бокалом чего-нибудь вечернего и подталкивающего к философствованию. Всё так. Но не это ли доказательство того, что человек, совершенно любой человек, даже находящийся в состоянии «хомо жрущий» (как назвал этакого «абсолютного потребителя» Павел Лобатовкин) пусть и неявно, пусть лишь время от времени, но воспринимает эти вопросы как актуальные. А значит, их нужно задавать, нужно обсуждать, нужно предлагать свои версии ответов.
/Юлия Землянская/
Собственно, даже и не чтение у меня получилось, а, можно сказать, внутренний диалог с автором. Потому что с чем-то с радостью соглашался, - вот мол, в точку, и я такого мнения, а с чем-то и спорил с жаром: нет, не так, не то!.. Этакий разговор с другом под рюмочку на кухне. Причём глубоко за полночь, потому что на все темы. И это не шутка: хотя книжка невелика, Павел действительно написал, пожалуй, обо всём, о чём вообще можно поразмыслить и написать. Как говорится, «закрыл все темы». :) Тут вроде бы следует поставить смайлик, что и делаю, но я практически не шучу: что касается духовных поисков, рассуждений о Жизни и Смерти, государстве и личности, Войне и Мире, Добре и Зле, мудрости и глупости и прочее и прочее, – в книжке есть ВСЁ.
/Александр Кулагин/
Работая с творением Лобатовкина, почему-то вдруг почудилось, что я попал в условный Царскосельско-пушкинский лицей. Изучая день за днём книгу Жизни — библию в стихах Лобатовкина — зримо становлюсь и старше, и умней, и… Насыщенней, что ли: «…живу как трава, и умру как трава,// К волшебству бытия прикоснувшись едва».
И … вместе с автором, под руку, — подобно мыслителю Сергею Булгакову с о. П. Флоренским на нестеровском полотне, — зримо прохожу созерцательный путь от Сотворения мира — до его упадка. В мечтах о вечном Ренессансе правды…
Подобно Библии — этот текст читается с любой главы, любого абзаца. Перелистывая, перехватывая на лету фрагменты озарения, переплетая вязь событий с днём сегодняшним. Просеивая их через сито прошлых ошибок. Наших с автором совместных ошибок — мы ж ровесники.
От рождения к смерти, и наоборот. От первой страницы — к последней. И — наизворот и назад, и по диагонали…
/Игорь Попов (Фунт)/
«РУБАЙАТ-2021» Павла Лобатовкина, как по мне, быстро не прочитаешь. Я вот не сумел. Уж больно текст, что называется, «плотный», несмотря на внешнюю простоту. Ну так такими и должны быть хорошие рубаи. Умный человек долго выращивал личное Древо познания Добра и Зла. А бывают ли плоды сего растения диетическими, приторно сладкими на вкус, «легкоусвояемыми»?
/Александр Кулагин/
В целом «Рубайат-2021» — качественный, цельный текст, книга-диалог, способная подарить массу удовольствия читателям, подтолкнуть их к размышлениям и дискуссиям, позволить им утвердиться в своих мнениях или, напротив, развеять какие-либо их прежние установки.
/Юлия Землянская/
Просто вот надо было написать такую книжку, он и написал такую.
/Леонид Кузнецов/
Вот … чувствую … что рецензия по объёму может оказаться больше по количеству строк, чем сама рецензируемая книга. А это плохо. Тут надо или заканчивать, или писать свою книгу, чего не хотелось бы. Лучше вовремя уйти. … Да и самому просто почитать охота.
/Юрий Савченко/
* — отклики опубликованы на страницах издательства Дикси Пресс и проектов Русская жизнь, Русское поле, Сноб.