Теодор Горшельт был уроженцем Баварии, но успеха добился в России, приняв участие в войне на Кавказе.
Теодор Горшельт родился 16 марта 1829 в Мюнхене, столице Баварского королевства. Его отец был балетмейстером, старший брат – портретистом. В 1846 году Теодор Горшельт поступил в Мюнхенскую академию изящных искусств, где учился у исторического живописца Йозефа Антона Ромберга, но вскоре бросил учёбу. Некоторое время он пытался учиться самостоятельно, делал бытовые зарисовки, а также писал батальные сцены, на которые его вдохновляла далёкая от него война на Кавказе. Затем он брал уроки у профессора Германа Аншютца, учился в мастерских Альбрехта, Франца Адама и Юлиуса Ланге, делал зарисовки в Королевских конюшнях в Штутгарте.
В 1853 году он совершил две учебные поездки: одну в Париж с литератором Фридрихом Вильгельмом Хаклендером, а другую в Испанию и Северную Африку с ним же и архитектором Кристианом Фридрихом фон Лейнсом. В этих поездках он собрал множество материалов для дальнейших работ. Вернувшись в Мюнхен в 1854 году, он написал несколько картин на тему Востока для короля Вильгельма. Гонорары за эти работы позволили ему исполнить давнюю мечту и поехать на Кавказ. Он получил несколько рекомендательных писем, также ему помог русский посол в Мюнхене.
В 1858 году Горшельт приехал на Кавказ. Вначале он был советником А. Ф. Крузенштерна в Тифлисе, потом сопровождал экспедицию Вревского в Дагестан; в 1859 году принимал участие в зимнем походе генерала Евдокимова в Чечню и в военных действиях против черкесов, был свидетелем пленения Шамиля. За проявленную храбрость он был удостоен Большого креста ордена Святого Станислава и медали ордена Святой Анны с мечами. В 1860 году он стал членом Императорской Академии художеств. В том же году он две недели путешествовал с царём Александром II по Кубани, затем присоединился к принцу Альберту Прусскому в поездке в Армению и на побережье Каспийского моря. В 1863 году он по семейным обстоятельствам отправился в Мюнхен, по дороге заехав в Москву и Петербург. В Мюнхене он писал картины на тему Кавказа, которые принесли ему успех. Самые известные из них – «Пленный Шамиль перед главнокомандующим князем Барятинским 25 августа 1859 года» и «Штурм аула Гуниб 25 августа 1859 года». Он планировал новую поездку на Кавказ, но помешала Франко-Прусская война. В 1871 году художник неожиданно скончался.
На картине «Пленный Шамиль перед главнокомандующим князем Барятинским 25 августа 1859 года» запечатлён захват имама Шамиля русскими войсками во главе с главнокомандующим Отдельным кавказским корпусом князем А. И. Барятинским. Художник лично участвовал в этой операции. Картина написана по заказу В. И. Барятинского, брата главнокомандующего. Для неё художник сделал множество набросков. Впервые полотно было продемонстрировано в 1866 году в Мюнхене. Искусствовед А. В. Прахов так описал это: «Энергичным реализмом в замысле и исполнении… точностью и простотой в композиции эта картина поразила германских художников... Никому еще из новых художников не удалось так захватить и приковать зрителя. Весь Мюнхен целую неделю стремился в мастерскую художника, где картина была выставлена в пользу общества вспоможения художникам». Позже картина хранилась в имении Барятинских в Курской губернии, затем попала в музей. В 2018 году случился скандал. Картина была переименована по инициативе руководства музея, а именно заместителя директора Хаджи Мурада Доного. Больше месяца произведение выставлялось под названием «Переговоры имама Шамиля с князем А. И. Барятинским». После поста историка Патимат Тахнаевой в Facebook тема получила резонанс, и музей вернул полотну табличку с прежним названием.
Есть у художника ещё одна картина на эту же тему. На самом деле в этом бою ни А. И. Барятинский, ни Шамиль не принимали личного участия. Барятинский в это время находился в роще у подножия Гуниба. Но по просьбе заказчика В. И. Барятинского художник добавил и их фигуры.
Горшельт в России подружился со знаменитым русским художником В. В. Верещагиным. Верещагин в 1870 году приехал в Мюнхен и застал последние дни жизни художника. Он позже вспоминал о покойном друге: «Горшельт, когда, например, ему нужен был восточный человек с темною кожей, не искал такого, а просто натирал свою модель подходящей краской, и "туземец" – араб, кавказский горец или негр – был готов. Его выручало множество этюдов с натуры...
Работал Горшельт также тихо, но любил говорить, что тот или другой набросок сделан им в полчаса. Помню, рассматривая раз один из таких тщательно сделанных рисунков, я попросил его сказать мне, долго ли он его работал…
Горшельт был не только большой художник, но и милый, общительный человек, вовсе не гордый своим талантом и известностью: кажется, никто из собратьев не способен был бы с такой наивностью, как он, просить "сказать откровенно, не похожа ли его работа на яичницу?".
Получивши назначение профессором в Мюнхенскую Академию художеств и зная, что я ищу себе мастерскую, он спрашивал меня, годится ли мне та, в которой он работает?
– Конечно, годится, – ответил я, так как она была едва ли не лучшая в городе,-- но где же достать такую?
Именно для розысков мастерской для меня мы условились, помню, пойти вместе в одну из суббот, но в этот день пришел ко мне его мальчик сказать, что "папа не совсем здоров"; а в понедельник, в концерте, я услышал разговор соседей, выражавших сожаление по поводу ранней смерти Горшельта и соболезнование об осиротелой, семье, вдове с двумя детками...
От вдовы я узнал, что покойный хотел передать свою мастерскую именно мне, так что, хотя она уже получила десятки просьб, считала нужным предложить ее первому мне. В этой мастерской я и писал потом мои туркестанские картины.
Один из друзей умершего, художник Коцебу, просил государя Александра Николаевича не дать разойтись по рукам оставшимся альбомам и рисункам, представлявшим живую летопись кавказской войны, за время покорения восточных кряжей гор, кончившегося пленением Шамиля. Рисунки эти были тогда приобретены государем и подарены Академии Художеств.
Горшельт работал на Кавказе при князе Барятинском и был очень популярен как между свитой наместника, так и в действующей армии. Казаки конвоя рассказывали мне, что трудно было уберечься от горшельтовского карандаша. "В самое то время, как ты себе выйдешь из палатки порасправиться, полежать на солнышке, он тут как тут! И на спине тебя напишет, и на брюхо попросит перевернуться. И что чуднее встанешь или ляжешь, то ему занятнее. "Подыми, говорит, братец, повыше ноги, сдвинь шапку набекрень, – чудак был, право!"» В мастерской Горшельта Верещагин написал картины из «туркестанского» цикла, и знаменитый «Апофеоз войны» был создан там же.