Венера — один из самых парадоксальных миров Солнечной системы, и чем дольше учёные пытаются её понять, тем больше она ускользает от привычной логики. Эта планета почти ровесница Земли, близка к ней по размеру и массе, но ведёт себя так, будто сознательно нарушает правила. Пока все планеты вращаются вокруг своей оси в одном направлении, Венера медленно и упрямо крутится в обратную сторону, причём делает это настолько неторопливо, что её сутки оказываются длиннее года. Один оборот вокруг оси занимает 243 земных дня, тогда как полный круг вокруг Солнца — всего 225. На Венере сначала наступает новый год, и лишь потом заканчивается день.
Долгое время такое поведение считалось следствием древней катастрофы. Основная версия выглядела эффектно и просто: в далёком прошлом в Венеру врезалось массивное небесное тело, удар перевернул планету, и она начала вращаться «задом наперёд». Однако у этой гипотезы было слишком много слабых мест. Следов подобного столкновения обнаружить не удалось, а численные модели показывали, что одного удара могло быть недостаточно для столь устойчивого и странного режима вращения.
Недавнее исследование планетологов предложило куда менее драматичное, но гораздо более изящное объяснение, согласно которому Венера стала аномальной не из-за разовой катастрофы, а в результате долгой и почти незаметной эволюции, главным участником которой оказалась её атмосфера.
Атмосфера Венеры — это не просто оболочка, а по-настоящему чудовищная структура. Давление у поверхности превышает земное примерно в девяносто раз, а плотные облака из серной кислоты удерживают тепло так эффективно, что планета превратилась в гигантскую паровую печь. Именно эта тяжёлая атмосфера, как показало компьютерное моделирование, могла сыграть решающую роль в формировании «обратного» вращения.
На Венеру постоянно действуют две противоположные силы, связанные с влиянием Солнца. Первая — приливное торможение. Гравитация светила стремится замедлить вращение планеты и со временем привести её к состоянию, при котором она будет всегда повёрнута к Солнцу одной стороной. Точно так же Луна когда-то замедлилась и навсегда «приклеилась» к Земле своим ближним полушарием.
Вторая сила работает тоньше и гораздо коварнее. Солнечное тепло нагревает атмосферу Венеры неравномерно, создавая своеобразный «тепловой горб» — область более горячего и расширенного воздуха. Из-за инерции этот атмосферный выступ смещается вперёд по направлению вращения планеты, а гравитация Солнца начинает тянуть его к себе, слегка подталкивая Венеру и меняя скорость её вращения.
Компьютерные модели показали, что в зависимости от баланса этих сил возможны два устойчивых сценария. В одном случае планета постепенно замедляется и начинает вращаться синхронно с орбитой, а в другом — уходит в медленное ретроградное вращение. Именно второй путь, как выяснилось, идеально соответствует условиям Венеры.
Когда учёные «убрали» атмосферу из модели и оставили условно «голую» Венеру, оказалось, что она довольно быстро, по космическим меркам всего за 700 тысяч лет, отказалась бы от обратного вращения и пришла к состоянию приливного захвата. Но стоило добавить сценарий постепенного формирования плотной атмосферы, как эволюция планеты резко менялась. Атмосфера не только замедляла вращение, но и стабилизировала его в ретроградном режиме, поддерживая его на протяжении миллиардов лет.
Таким образом, Венера могла начать свою историю вполне обычной планетой, вращающейся «как все», но затем её климат, парниковый эффект и нарастающее атмосферное давление медленно и неотвратимо изменили саму механику движения планеты. Это открытие делает Венеру ещё более ценной для науки, поскольку показывает, насколько сильно атмосфера способна влиять на судьбу целого мира.
Понимание этого процесса важно не только для изучения Солнечной системы. Тысячи экзопланет, обнаруженных у других звёзд, могут обладать плотными атмосферами, и Венера становится своеобразным предупреждением: даже при схожих исходных условиях эволюция планеты может пойти по совершенно неожиданному пути.
Возможно, именно поэтому Венера остаётся самым ярким примером того, как медленные, почти незаметные процессы оказываются куда могущественнее любых космических катастроф.