Восьмидесятые и девяностые годы подарили нам не только начало новой сериальной эры в жизни, но и множество многих, ранее не известных советскому и российскому зрителю красавиц-актрис (о них можно почитать в этой статье ___
И харизматичных актёров, которые ранили женские сердца, оставляя следы на всю жизнь.
Легенды, которые изменили телевидение
Люк Перри и его неземная красота в «Беверли-Хиллс, 90210».
Его мрачная красота, задумчивый взгляд и роль «плохого парня с золотым сердцем» буквально покорили зрителей. Он был воплощением тайны и привлекательности. Его молчаливое присутствие и способность выражать эмоции минимальными движениями делали его культовой фигурой 90х.
Патрик Суэйзи и его элегантность.
Его мягкость была одурманивающей. В его движениях чувствовалась балетная пластика, в голосе надлом, который он тщательно скрывал за улыбкой. В фильмах 80-х и 90-х он появлялся в «Грязных танцах», «Дом у дороги» и «На гребне волны», и каждый раз казалось, что экран просто не в состоянии вместить его энергию.
Суэйзи никогда не казался наигранным. Он был настоящим. Его грусть была грустью живого человека, его радость искренней радостью. Когда он смотрел в камеру, казалось, что он смотрит прямо в душу. Возможно, именно это и отличало актёров того времени — они не изображали чувства, они их проживали.
Харрисон Форд и его привлекательность.
Мужественность и ироническая ухмылка, образ сильного и уверенного в себе мужчины – вот чем запомнился главный герой 80-х благодаря ролям Хана Соло в «Звёздных войнах» и Индианы Джонса.
Том Селлек – икона 80-х.
Узнаваемый образ уверенного, спокойного и остроумного мужчины он создал в роли обаятельного сыщика на Гавайях в сериале «Частный детектив Магнум».
Арнольд Шварценеггер и его ломаный английский, ставший культом в «Терминаторе»
Восьмидесятые без Арнольда — это как танец без музыки. Его роль стала настоящей революцией в том, как мы понимаем киногеничность. Густой австрийский акцент, огромные мышцы, которые были видны даже сквозь кожаный плащ, и та самая холодная недвижимость взгляда.
Когда Арнольд произносил «I'll be back» (буквально во втором фильме серии), это уже был не просто диалог из сценария. Это был звук истории. Он не был красив в классическом смысле, он был мощью, сконцентрированной в одной фигуре. И именно это отличало его от других. Его харизма была харизмой экзотической, иностранной, почти инопланетной.
Киану Ривз и его меланхолическое совершенство в молодости
А Киану в молодости? Это была не просто красота — это был какой-то магический портал в иной мир. Его длинные волосы, грустные карие глаза, которые казались хранилищем огромной боли. Когда он появлялся на экране, время словно замедлялось. Его молчаливость, его задумчивость, его способность выражать целую эпоху одним взглядом.
Киану никогда не был болтливым актёром. Он давал свету отражаться от его лица, позволял камере ловить его в те моменты, которые впоследствии будут признаны самыми кинематографичными в своей натуральности.
Ну и куда же без незабвенного Ричарда Гира!
Галантный, представительный, очаровавший не только женскую, но и мужскую аудиторию.
Харизма тогда рождалась не из фильтров и обработки, а из непосредственности, из способности быть честным на камеру, из умения молчать. И мы верили в то, что видели.