Джек Николсон – Джек Торренс
Есть сцена, после которой слово «топор» в кино навсегда стало звучать иначе: Джек Торренс рубит дверь и, высунув голову в пролом, выкрикивает «А вот и Джонни!» — и это была импровизация Николсона, взятая из телешоу Джонни Карсона. Примечательно, что Кубрик даже не понял отсылку, но сцену все равно оставил в фильме. В тот же эпизод вмешалась и биография актёра: Николсон когда-то служил пожарным-добровольцем, и фальшивую дверь он разносил слишком быстро, так что съемочной группе пришлось поставить настоящую. На площадке он превращал подготовку в маленький ритуал: перед дублями прыгал, бормотал «умри» и разогревался, как спортсмен перед выходом на ринг, чтобы держать нужный градус безумия. Эта «телесность» и дала фильму «Сияние» его звериную энергетику, а образ Торренса дополнил галерею николсоновских антигероев от «Пролетая над гнездом кукушки» до «Китайского квартала». На афишах фильм продавали как хоррор по Стивену Кингу, но зрители запомнили его ещё и как аттракцион одного актёра, который умеет одним взглядом разжечь сцену. После «Сияния» Николсон почти не появлялся в чистом жанровом ужасе, зато его «улыбка-лезвие» перекочевала и в «Бэтмена», и в «Отступников».
Шелли Дюваль – Венди Торренс
Кубрик добивался от Дюваль такого измотанного, нервного состояния, что её работа в «Сиянии» стала легендой сама по себе: режиссёр заставлял переснимать сцены снова и снова, добиваясь момента, когда страх уже не сыгран, а прожит. Документальные кадры со съёмок показывают, как он публично давил на актрису и изолировал её от поддержки группы, считая, что так легче вытащить «настоящую Венди». Дюваль потом рассказывала, что это была работа на износ — не из-за трюков, а из-за постоянного психологического испытания, от которого она физически уставала и теряла волосы. При этом она же признавалась, что результатом гордится и не держала на Кубрика личной злости, потому что увидела, ради чего это делалось. Контраст особенно заметен, если вспомнить, какой она была у Роберта Олтмена: эксцентричной, смешной, свободной в «Нэшвилле» и «Трёх женщинах», где взяла приз в Каннах. После «Сияния» её нередко воспринимали через призму «той самой Венди», хотя рядом были «Попай» и авторские роли, где она снова уходила в гротеск. В 80-х Дюваль запустила детский сериал-антологию «Театр сказок» и сама вела его, будто доказывая, что её экранная хрупкость — это выбранный приём, а не жизнь. Вскоре после «Сияния» Шелли ушла из кино и поселилась в родном техасском городе. Она редко давала интервью, в 2023 году в последний раз снялась в «Последних холмах», а в следующем году ее не стало.
Дэнни Ллойд – Дэнни Торренс
Для шестилетнего Дэнни Ллойда «Сияние» выглядело совсем не как фильм ужасов: Кубрик специально объяснял ему, что они снимают семейную драму, и берёг его от самых страшных сцен. Мальчик не видел страшных эпизодов, а многие моменты снимались так, чтобы на площадке он просто играл, не понимая контекста, поэтому его спокойствие в кадре не наигранное, а искреннее. Ллойд узнал, что это хоррор-классика, лишь через несколько лет после премьеры, когда ему разрешили посмотреть фильм целиком. Эта защита сработала парадоксально: он стал одним из самых узнаваемых детей в истории кино, но при этом даже не знал истинный жанр своего фильма и спокойно ушёл из профессии после пары ранних работ. В итоге он выбрал тихую жизнь — выучился на биолога и стал преподавателем в колледже, сознательно не превращая прошлую славу в карьеру. И всё же кино вернуло его на секунду: в фильме «Доктор Сон» Майка Флэнагана он появился в камео как зритель бейсбольного матча, словно привет из прошлого для внимательных фанатов.
Скэтмен Крозерс – Дик Хэллоран
Когда Скэтмен Крозерс согласился играть Дика Хэллорана в «Сиянии», он уже был ветераном шоу-бизнеса — певцом, танцором, джазовым артистом, который своё прозвище получил из-за любви к скэт-пению. Но Кубрик устроил ему испытание на стойкость: сцену, где Холлоранн объясняет Дэнни природу «сияния», снимали 148 раз, и к концу актёр расплакался от усталости. Крозерс позже вспоминал, что на старте даже не понимал, кто такой Кубрик и почему вокруг него столько трепета, пока не столкнулся с этой бесконечной шлифовкой дублей. Зато именно эта педантичность сделала Холлоранна не просто «второстепенным спасителем», а тёплым, человечным центром фильма — зритель верит ему сразу. За роль Крозерс получил «Сатурн» как лучший актёр второго плана, что для жанрового кино тех лет было редкостью. Скэтмена не стало в 1986 году, через шесть лет после «Сияние». А Хэллоран, в свою очередь, появился в сериале «Оно: Добро пожаловать в Дерри» в исполнении актера Криса Чока, который сыграл молодую версию Хэллорана и объединил «Оно» и «Сияние».
Барри Нельсон – Стюарт Улман
Ещё до того, как он стал менеджером отеля Уллманом в «Сиянии», Барри Нельсон успел первым в истории сыграть Джеймса Бонда — на телевидении, в прямом эфире, в эпизоде 1954 года. Там агента сделали американцем «Джимми Бондом», и весь час держался на живой игре без права на монтаж: ошибся — ошибка ушла в эфир. Выпуск потом десятилетиями считался потерянным, пока в 1981 году не нашли кинескопическую запись, и это превратило Нельсона в почти мифическую фигуру для фанатов Бонда. Забавно, что роль в «Сиянии» как будто переворачивает этот опыт: вместо героя-авантюриста он играет человека системы, сухо и деловито рассказывающего о предыдущем смотрителе. Такой «спокойный проводник в ужас» идеально совпал с его амплуа натуралистичного актёра, который в молодости шёл от радио и нуара к Бродвею. В кадре у Кубрика он появляется ненадолго, но именно его офисный разговор запускает весь кошмар, и зрителю важно поверить, что это обычная рабочая встреча. После кино Нельсон много играл на сцене, и его последним большим бродвейским выходом стали «42-я улица», а в 2007 году его не стало.
Флип Стоун – Делберт Грэйди
У Кубрика был свой круг «проверенных людей», и Филип Стоун оказался в нём так крепко, что стал единственным актёром, сыгравшим в трёх его фильмах подряд — от «Заводного апельсина» через «Барри Линдона» к «Сиянию». Режиссёр заметил Стоуна на театральной сцене и тянул за собой из проекта в проект, потому что тот умел играть «вежливую угрозу»: внешне ровный человек, внутри — ледяная пустота. В «Сиянии» это выстрелило в сцене разговора Грейди с Торренсом в красном туалете: Стоун произносит фразы как официант-служащий, но каждый жест подсказывает, что перед нами не просто призрак, а голос самого отеля. За пределами Кубрика Стоун играл генералов, адвокатов и других подобных персонажей, а затем неожиданно появился в приключенческом блокбастере «Индиана Джонс и Храм судьбы» в роли британского капитана — как напоминание, что он умеет быть и ироничным.
Джо Теркел – Бармен Ллойд
Карьеру Джо Теркела можно описать как длинный роман с режиссёрами-перфекционистами: он служил в торговом флоте и армии во время Второй мировой, а вернувшись, нашёл себя в характерных ролях, где важно молчание не меньше слов. Кубрик любил его ещё с «Троп славы», поэтому позвал в «Сияние» снова — на крошечную, но ключевую партию бармена Ллойда, который появляется словно из воздуха и с ледяной вежливостью выдаёт Джеку следующую порцию саморазрушения. Интересно, что чуть позже Ридли Скотт использовал ту же «незаметную власть» Теркела, дав ему роль Тайрелла в «Бегущем по лезвию» — человека, который создал репликантов и расплачивается за это. Перед уходом Теркел закончил мемуары с говорящим названием «Несчастье успеха».
Энн Джексон – доктор
Мало кто из зрителей «Сияния» сразу узнаёт в докторе, мелькающем в больнице, Энн Джексон — театральную звезду и половину одной из самых крепких актёрских пар США. Она с конца 40-х была замужем за Илаем Уоллаком, и их союз был не «семейным брендом», а реальной творческой лабораторией: они вместе работали на Бродвее и в кино, спорили о ролях, растили троих детей и при этом не превращали брак в шоу. Джексон говорила про Кубрика спокойно и даже с восхищением: по её словам, он не орал и не «тиранил», а давил скорее тишиной и точностью, из-за чего актёры сами подтягивались до уровня. В этом есть логика её карьеры — она пришла из «Актерской студии», где привыкли искать правду сцены через дисциплину, и потому органично вписалась в кубриковский темп. Параллельно она оставалась человеком сцены: получала номинации на «Тони» и преподавала актёрское мастерство, когда уже могла бы жить на одной только славе. Роль в «Сиянии» у неё крошечная, но в ней чувствуется профессионал, который умеет одним появлением сделать мир фильма чуть более реальным.
Тони Бертон – Ларри Даркин
Если в «Рокки» тренер Дьюк выглядит так, будто он прожил в зале всю жизнь, то это потому, что Тони Бертон действительно прожил её на ринге: он был чемпионом «Золотых перчаток» в Мичигане и провёл профессиональные бои в конце 50-х. После бокса его занесло в криминальную историю — за ограбление он провёл больше трёх лет за решеткой в Чино, и именно там, на актёрской терапии, впервые всерьёз попробовал играть. Этот поворот удивительно прямой: из человека, которого ломает система, он превратился в актёра, который умеет объяснять на экране, как система ломает других. В «Сиянии» Бертон появляется как Ларри Дёркин, фактически первое «нормальное лицо» внешнего мира, куда Венди пытается вырваться из отеля. Его присутствие там — маленький, но важный крючок к реальности, а в «Рокки» он уже держит на себе целую линию франшизы, проходя путь от помощника Аполло Крида до наставника Рокки.
Лиза и Луиза Барнс – дочери Грэйди
Близнецы Грейди появляются в «Сиянии» на минуту, но эта минута стала культурной травмой, и Лиза с Луизой Барнс потом всю жизнь узнавали по одному-единственному проходу по коридору. На съёмках им было по 12, и для них это тоже была не «страшилка», а странная детская работа: ровно стоять, синхронно говорить и не сбиваться в одинаковых платьях, пока взрослые вокруг строят кошмар. После премьеры девочек вдруг начали звать на массовые мероприятия как «икон ужаса», хотя они не продолжили актёрскую карьеру и выбрали обычные профессии вне Голливуда. Во взрослом возрасте они рассказывали, что самый странный эффект славы — это когда люди цитируют их фразу как личную шутку, а для них это просто реплика, выученная в школе перед съёмкой. Со временем они всё же приняли этот статус и стали ездить на хоррор-конвенты, где встречают зрителей уже не как «призраки», а как две живые женщины, которым повезло оказаться в нужном коридоре в нужный год.