Кто-то думал, что опальный брат короля просто так примет свое наказание и не будет пытаться торговаться, быть в курсе событий семьи? Думаю, нет. И в этой ситуации все просто и развивается по классическим сценариям шпионских историй.
В классическом шпионском триллере агент, попавший в опалу, обычно пытается вернуть расположение Центра, добывая ценную информацию через верных людей. Судя по всему, принц Эндрю - знаток таких фильмов. После изгнания из рая, лишения титулов и выселения из 30-комнатного особняка Ройял Лодж (пока не выехал, но дедлайн - Пасха), он, кажется, развернул единственную доступную ему спецоперацию под кодовым названием «Дочки любимые». Обозреватели полагают, что принцессы Беатрис и Евгения превратились в глаза и уши своего отца, его последний «паспорт» в мир, куда ему самому путь заказан.
Агенты под прикрытием на рождественской службе
Операция началась в день, когда даже враги делают вид, что любят друг друга, - на Рождество. Пока Эндрю катался блин Сандрингема на лошади под проливным дождем и сердца даже самых яростных его критиков готовы были дрогнуть и пожалеть бывшего принца, его дочери были замечены на ступенях церкви в том же Сандрингеме. Они улыбались, общались с королём - образец семейной идиллии.
«Меня заинтриговало их появление, - замечает королевский редактор Мэтт Уилкинсон. - Нас уверяли, что девушки будут держаться подальше, чтобы не выглядеть так, будто принимают чью-то сторону»
Но разведка доложила точно: агенты вышли на связь. По словам биографа Ингрид Сьюард, выбора у них не было.
«Эндрю сказал им: вы должны ехать. Потому что он хочет сохранить ногу в дверях. А: он хочет знать, что происходит. Б: он хочет знать, что о нём говорят»
Логично. Но, простите за сленг, как-то уж слишком палевно, нет?
Вербовка по-семейному. «Девочки - мой паспорт»
Вербовочный приём был прост и гениален. Не требуются рации с шифром или капсулы с ядом - достаточно патриархальной манипуляции. Сьюард рисует картину: дочери, возможно, говорили: «О, папа, мы хотим быть с тобой. Никогда тебя не бросим». На что Эндрю, стратег отчаяния, отвечал: «Нет. Я хочу, чтобы вы поехали туда. Это сделает меня счастливым».
Его бывшая супруга, герцогиня Йоркская Сара Фергюсон, когда-то назвала дочерей своим «паспортом». Теперь это проездной документ с двойным гражданством. Эксперт Чарли Рэй согласен: для Эндрю они - единственный билет обратно в семью.
«Его больше не приглашают за стол, - констатирует Рэй. - Так что первое, что должно было произойти по их возвращении с рождественской службы и празднования, - звонок от Эндрю: "Ну так, кто что сказал?"»
И девочки должны дать полный отчет - кто и что сказал, какая была интонация. Естественно, всё по памяти. Снимать или записывать на бумажке информацию не получится. Королевская семья и так всегда тщательно хранила свои тайны. Но от посторонних. А вот после появления в семье Меган Маркл, охранные меры усилены во сто крат. Придется тренировать память и работать секциями - Беатрис отслеживать одну часть родственников и локацию, Евгения - другую. Можно, конечно, начать расширять агентурную сеть и подключить зятьев. Но эти агенты пока молодые, доверять им полностью нельзя. Хотя нельзя быть уверенным, что они уже не вышли на свое первое задание.
Компромат из архивов: почему шпионаж стал необходимостью
Почему Эндрю так отчаянно нуждается в разведданных? Ответ лежит в 11 000 рассекреченных документов по делу Эпштейна, которые хорошему агенту следовало бы уничтожить, но он, видимо, не успел. Архив рисует картины, от которых даже видавшая виды МИ-6 покраснела бы.
- Статус: в документах Министерства юстиции США Эндрю фигурирует как «субъект» двух уголовных расследований. В переводе с бюрократического: «тот, на кого уже направлены прицелы».
- Вещественные доказательства: есть «документальные свидетельства», что он знал о деятельности Гислен Максвелл по вербовке девушек. И не где-нибудь, а на частном острове Эпштейна, куда, согласно показаниям одной из девушек, её привезли со словами «не хотела бы ты познакомиться с настоящим принцем?». Угадаете с трех раз, что за принц такой был приманкой?
- Фотоальбом оперативной слежки: фото плотоядно улыбающегося Эндрю с Эпштейном на охоте в Балморале (королевская резиденция, между прочим), в ложе на скачках в Аскоте. Словно иллюстрации к худшему в мире шпионскому досье.
- Технические средства: скрытые камеры в массажной комнате особняка Эпштейна на Манхэттене, где останавливался Эндрю. Осмотр достопримечательностей и «неуместные друзья» в переписке Максвелл, где «Невидимый человек», по мнению экспертов, - это Эндрю.
На этом фоне звонок дочерям после церковной службы кажется детской игрой в «шпионов». Но когда твои старые «оперативные связи» привели к потере титулов герцога и принца, а также рыцарского ордена Подвязки, начинаешь цепляться за любые каналы информации. Не зря готовил девчонок и посвящал в часть своих дел. План был отличный, жаль, что...
Провал миссии или шпион, которого все раскусили
Ирония в том, что вся эта неуклюжая операция - такая же прозрачная, как чистое стекло. Эксперты открыто обсуждают его тактику в эфире, журналисты строят предположения, а общественность видит не трогательную семейную сцену, а отчёт агентов перед куратором.
Его дочери, возможно, искренне любят отца и хотят помочь. Но в публичном поле они превратились в его пешек, «ногу в двери», живые устройства для прослушки королевских обедов. Эндрю, похоже, забыл первое правило любой разведки: если все знают, что твои родственники - твои шпионы, то это не разведка, а публичный крик о помощи опального человека, который с тоской смотрит на ускользающий мир, где охота в Балморале была привилегией рождения, которую, казалось, никто не сможет отнять.
Досье на самого себя
Главный компромат на Эндрю - не в рассекреченных файлах ФБР. Он в этой жалкой, унизительной роли, которую он теперь играет. Он не Мата Хари, а опальный функционер, который через своих детей пытается уловить настроение в кабинетах, куда его больше не пускают. Его трагедия не в том, что он «субъект» расследования, а в том, что он стал объектом всеобщей насмешки и жалости. Как только стало известно о файлах его друга-преступника, Эндрю продолжал широко улыбаться. Он думал обойдётся. Теперь же становится понятно - придётся ответить. В суде возможно тоже.
Это не шпионская история. Это история о том, как человек, имевший всё, даже слишком много, в итоге остался лишь с одним инструментом влияния - родительским авторитетом, который он использует, чтобы попросить своих детей: «Будьте моими шпионами». Миссия невыполнима. И всем, кроме него, это уже понятно.
Спасибо, что нашли время и прочитали. Буду благодарна за общение, лайки и подписку.