Глава первая: «Картография хаоса»
…
Дневник Тасеньки
Дата: когда все достали.
Сегодня мама снова смотрела на меня своими «особенными» глазами. Не просто так, а сквозь. Будто я не человек, а клубок ниток, который надо мысленно распутать. Она видит нити судьбы, знаете ли. У всех в нашей семье есть что-то этакое. У всех. Кроме меня.
Поэтому я беру этот блокнот — самый обычный, без единой волшебной жилки — и объявляю себя главным картографом нашего семейного безумия. Если я не могу ничего делать, я могу хотя бы всё записать. И разложить по полочкам.
Начну с главного. Главы нашей семейки.
Объект №1: Дедушка Николай.
Глава. Силач.
Дедушка может согнуть железный прут голыми руками и поднять целый грузовик над собой, но делает это только в самых крайних случаях. Его дар — невероятная сила, которая утекает из него, как вода из дырявого ведра. Чем больше тратит — тем слабее становится. И тем задумчивее. Он может переставить всю мебель в доме за час, а потом сидеть у окна и молча смотреть вдаль, будто вспоминая, на что потратил свои силы за долгую жизнь.
С нами, внуками, он ласковый. Позволяет садиться на его богатырские плечи (теперь уже осторожно), делает вид, что не замечает, как мы подкладываем ему на тарелку самый большой кусок пирога, и всегда громко требует у мамы добавки борща. Но когда в комнату входит, например, дядя Толя, дед меняется. Спина распрямляется, взгляд становится острым, а в воздухе повисает невысказанное: «Я всё ещё главный. Помни об этом». И все помнят.
У деда пятеро детей. Каждый — целая вселенная со своими законами.
Объект №2: Дядя Саша. (Только не называйте его так в лицо. Для всех он — Александр Николаевич).
Старший сын. Ходячая библиотека.
Его дар — запечатывать вещи и людей в книгах. Представляете? Целый мир на полке. Звучит круто и жутко одновременно. И это «жутко» живёт прямо у него дома. У него трое детей — мои кузен Ваня и кузины Катя и Лизонька. И они его боятся. Боятся так, что вздрагивают, когда он поправляет очки. Он их не бьёт, нет. Он... ограждает. От всего мира. Их дом — самая надёжная, самая страшная книга, в которой они и запечатаны. Я видела их раз, на семейном ужине. Ваня, вечно уставший, в наушниках, Катя — сжатая в тугой, молчаливый комок ярости, и Лизонька, которая смотрит по углам, как будто видит то, чего не видим мы. Что она там видит?
Завтра мама отправляет меня к ним с гостинцами. «Просто навести, посмотри, как они там», — сказала она. Но в её глазах читалась другая инструкция: «Разберись. Ты же видишь то, что не видят другие». Я вижу. Я вижу тюрьму. Интересно, смогу ли я что-то с этим сделать?
Остальные объекты (краткий каталог, заполню подробнее позже):
Дядя Макс. Рокер с гитарой, которая материализует звуки. Его дети, Крис и Дэнис, тоже с музыкой связаны — одна голосом эмоции меняет, другой их в мелодию превращает. У них дома, наверное, вечный концерт. Или вечная драма.
Тётя Мара. У неё есть свой цирк. Настоящий, с ареной и зверинцем. Её дети — мои самые странные кузены и кузины. Прошка, который никогда не снимает маску. Николка, чей смех заставляет смеяться всех вокруг. Ангел, возле которой почему-то всегда случаются мелкие неприятности. И Емельян... про Емельяна лучше не спрашивать. Его редко видят. Говорят, он болен.
Дядя Толя. Парикмахер с золотыми руками. Он может сделать такую стрижку, что человек преображается. А ещё у него есть «семейный бизнес» — не очень легальный, но, как он говорит, «необходимый». Он держит в порядке наш район. Его тень... ведёт свою жизнь. Иногда я ловлю себя на мысли, что тень дяди Толи смотрит на меня внимательнее, чем он сам. А его сын, Ярослав, мой кузен, ненавидит этот бизнес. Мечтает всё разрушить. Семейный бунтарь.
И, наконец, мама. Марья. Младшая дочь.
Её дар — видеть нити. Она знает, что связано с чем. И знает, как опасно их рвать. Но для Владика — порвала. Чтобы спасти. Она никогда не говорит об этом, но я знаю. Она нарушила своё главное правило ради него.
А Владик — мой старший брат. Приёмный. Связан с каким-то ужасным Зазеркальем, где идёт война. Он любит математику и карате. Попробуй совмести это. Его двойник оттуда хочет сюда прорваться. Весело, правда?
У меня шесть кузенов и четыре кузины. Я всех пересчитала. Я — самая младшая. И я — пустое место в этом параде чудес. Моя кровь нейтрализует магию. Порезом могу испортить любой могучий дар. Удобно, да? Не сила, а антисила. Не дар, а приговор. Из хорошего (наверное): с помощью всё той же своей кровушки я могу одалживать силу своих родных. Иногда это помогает. А бывает, что только всё портит.
Чёрт. Опять накатило. Эти мысли — они как липкая паутина. Чем больше пытаешься выбраться, тем сильнее вязнешь.
— Тасенька! Иди ужинать, борщ остывает!
Голос мамы вырывает меня из трясины.
— Иду, мам!
Я закрываю дневник. Картография подождёт. А семья — нет. Завтра меня ждёт дом дяди Александра. Посмотрим, как у них там дела.
Конец первой главы.
