Герберт Уэллс, отец научной фантастики, автор «Машины времени» и «Человека-невидимки», живо интересовался тем, что происходит в России. Он трижды приезжал сюда в переломные моменты истории. Впервые он побывал здесь в 1914 году накануне страшной войны, которая изменила судьбы мира.
Второй его визит состоялся в 1920 году, когда уже Российской империи не существовало, а на ее руинах большевики пытались построить новое государство. И, наконец, в 1934 году он лично встречался со Сталиным и пытался донести до него свои идеи.
Что так привлекало британского фантаста в столь далекой и во многом непонятной ему стране? Почему его диалог с Лениным превратился в жаркий спор и чем завершилась его беседа со Сталиным?
Уэллс в царской России
В январе 1914 года Герберт Уэллс впервые вступил на русскую землю. Это был пока еще мирный период, когда Россия переживала расцвет Серебряного века. Международные отношения уже тогда балансировали на грани, а наиболее чуткие люди улавливали ощущение неумолимо надвигающейся катастрофы.
Уэллсу было 48 лет и он к этому времени был уже всемирно известным писателем. В России у него были друзья. В первую очередь, это Максим Горький – их связывала многолетняя дружба. Они познакомились в Нью-Йорке в 1906 году.
Также Уэллс посетил семью юриста и политика Владимира Дмитриевича Набокова. Его сын-подросток обожал фантастические романы Герберта Уэллса. Пройдут годы, и этот мальчик сам станет писателем мировой величины, но любовь к Уэллсу он сохранит на всю жизнь.
Британский фантаст с удовольствием общался с представителями русской интеллигенции, но, как истинный социалист, царское правительство не любил и считал, что именно оно привело Россию к краху.
Визит в советскую республику
В 1919 году в свет вышла книга Джона Рида «Десять дней, которые потрясли мир». Это громкое название точно отражает то, что испытывали миллионы людей по всему миру – они были потрясены событиями, происходящими в России. И многие хотели увидеть это своими глазами.
Разумеется, Уэллс не был исключением. В конце сентября 1920 года он вместе с сыном прибыл в Россию. Город, который так впечатлил его в предыдущую поездку, назывался уже не Санкт-Петербургом, а Петроградом. Былого великолепия не было и в помине. Повсюду царили голод, хаос и разруха.
Эта поездка не напоминала его частный визит 1914 года, когда он мирно гулял по Невскому проспекту, ужинал у приятелей и с наслаждением скупал сувениры. В этот раз его принимали на высшем уровне и всячески старались впечатлить.
Уэллс поселился в просторной квартире Горького на Кронверкском проспекте. Теперь его старый друг был уже советником новой власти и одним из самых популярных людей в стране.
Для британского писателя устроили торжественный прием советские литераторы. Его старались поразить в «Доме ученых» и водили в театры. Его даже пригласили на показательную экскурсию в советскую школу, где дети заученными голосами говорили, что Уэллс – это их любимый писатель.
Но великий фантаст относился ко всем этим попыткам его впечатлить весьма скептически. Когда он вернулся в Лондон, он написал серию заметок о своем визите. Они были объединены в книгу «Россия во мгле». И то, что он там написал, многим большевикам категорически не понравилось.
«Россия во мгле»
Во время двухнедельного визита Уэллс побывал только в Петрограде и Москве. Но и того, что он увидел, оказалось достаточно, чтобы описать это так:
«Россия переживает грандиозную социальную катастрофу».
Писатель отмечал, что никакой маскировкой не скрыть того хаоса и разрушения, который царит в этой несчастной стране. Он увидел всё своими глазами – обвалившиеся фасады домов, огромные очереди за хлебом, тусклый свет и людей в заношенной до дыр одежде.
Но, несмотря на всеобщее разрушение и нищету, Уэллс сумел разглядеть и то, что давало надежду. Он был уверен в том, что приход к власти большевиков стал для России не катастрофой, а спасением. Он воспринимал их как единственную силу, которая способна вывести страну из хаоса.
Вот что писал Уэллс об этом:
«Большевистское правительство – самое смелое и в то же время самое неопытное из всех правительств мира. В некоторых отношениях оно совершенно неумело… Но по существу своему оно честно».
Уэллс удивлялся, как в этой всеобщей разрухе русские смогли сохранить великий театр. Он был рад услышать Шаляпина, чьим гениальным пением восхищался. До глубины души он был поражен стойкостью русских ученых, которые продолжали работать в холодных лабораториях, совершая открытия, несмотря на голод, дефицит оборудования и книг.
Больше всего Уэллс хотел увидеться с советским лидером Лениным, о котором он был столько наслышан. И ему помогли организовать эту встречу. Она поразила его настолько, что он будет отзываться о ней как об одном из самых ярких впечатлений в своей жизни.
«Кремлевский мечтатель»
После долгих и сложных формальных процедур Уэллс наконец-то попал в кабинет к Ленину. Их знаменательная встреча состоялась 6 октября 1920 года.
Нужно сказать, что благоговения по отношению к «вождю мирового пролетариата» британский писатель не испытывал. Более того, он шел на встречу с явным предубеждением. Поначалу в большевиках Уэллс видел лишь твердолобых фанатиков. Но визит в Советскую Россию и особенно встреча с Лениным изменили эти представления.
Уэллса поразило в Ленине многое – например, то, как прекрасно советский лидер владеет английским языком. Даже со своим другом Горьким Уэллс чаще всего общался с помощью переводчика. А с Лениным они могли бегло говорить на любые сложные темы.
Также писателя удивило, какой мощный научный склад ума у советского лидера. Позже Уэллс вспоминал:
«Ленин говорил быстро, с увлечением, совершенно откровенно и прямо, без всякой позы, как разговаривают настоящие ученые».
Несмотря на то, что Владимир Ильич показался ему потрясающим человеком и настоящим лидером, Уэллс не переставал с ним спорить, а в своей книге «Россия во мгле» назвал его «кремлевским мечтателем». В чем была причина их непримиримых противоречий?
Споры Уэллса и Ленина
Уэллс, мягко говоря, недолюбливал марксизм и коммунистов. В своих книгах и статьях он часто подтрунивал над Марксом – причем доставалось не только его взглядам и убеждениям, но даже его бороде, которая почему-то ужасно раздражала британского писателя.
Когда Уэллс приехал в Советскую Россию, то увидел множество бюстов, статуй и портретов Маркса. Это его очень сердило. Фантаст полагал, что марксисты не имеют представления о действительности, а их взгляды основаны на утопических идеях.
Капиталистический строй Герберт Уэллс ненавидел так же сильно, как и коммунисты, но он полагал, что путем революции невозможно построить справедливое государство.
Писатель верил в силу эволюции и был убежден, что только путем перевоспитания общества можно добиться трансформации капитализма в более гуманную сторону. Сам себя Уэллс называл «эволюционным коллективистом».
Во время их спора Владимир Ильич ссылался на разные книги, приводил множество цитат, поражал убедительностью своих логических доводов. Уэллс признавался, что ему было очень нелегко вести диалог с таким умным и проницательным человеком.
«Как вы представляете себе Россию будущего? Что дала вам революция и считаете ли вы ее успешной?» – интересовался Уэллс. «А почему вы до сих пор не сделали революцию в Англии?» – раз за разом спрашивал его Ленин.
Уэллс считал утопией план советского вождя по электрификации страны. «Это возможно осуществить в Англии и Голландии, но никак не в крестьянской России», – жарко спорил он. Время покажет, что в данном случае Владимир Ильич был прав – уже к 1931 году план ГОЭЛРО был перевыполнен.
Оба они остались при своем мнении. Но Уэллс уезжал из России под большим впечатлением. Он обратился к правительствам зарубежных стран с просьбой, чтобы они поддержали молодую республику.
Сам он тоже не остался в стороне – по просьбе советских ученых он организовал отправку в Россию современной зарубежной научной литературы.
Последний визит в Россию
В последний раз в России Уэллс побывал летом 1934 года. Ему было 68 лет и он приехал не как турист, а с официальным визитом – как глава Международного союза писателей ПЕН-клуб. Он хотел обсудить возможность присоединения советских литераторов к этой организации и укрепить культурные связи между странами.
Как и в прошлый раз, организатором визита выступил Горький. Но Уэллс был неприятно поражен перемене, которая произошла в его старом друге. К этому времени Горький стал чуть ли не «серым кардиналом» советской культуры и «забронзовел» в своей славе. Уэллс пишет:
«Должен сознаться, я был глубоко разочарован. Он сильно изменился. То человеческое, страдальческое начало, которое располагало к нему в годы его странствий, совершенно испарилось».
Далее он говорит, что из Горького искусственно сделали гения, раздув его больше, чем Шекспира в Англии.
Идея создания российского ПЕН-клуба с его упором на права человека пришлась Горькому не по душе. Он сказал, что они должны беспощадно бороться с инакомыслящими, а не проявлять к ним снисхождение.
От посещения СССР у Уэллса остались двойственные впечатления. Он честно отмечал признаки прогресса – строящиеся заводы, энтузиазм молодежи, преодоление разрухи. При этом его беспокоило усиление цензуры и явно витавший в воздухе дух грядущих больших репрессий.
Кульминацией визита Уэллса стала его долгая беседа со Сталиным, которая состоялась 23 июля 1934 года. О чем они говорили и почему многие думают, что «кремлевскому горцу» удалось обвести вокруг пальца британского фантаста?
Встреча со Сталиным
Накануне визита Сталин представлялся Уэллсу деспотом и фанатиком, завистливым и подозрительным узурпатором. Но в ходе беседы писатель полностью изменил свое мнение. Он пишет о том, что «никогда в жизни не встречал более искреннего, прямолинейного и честного человека».
Сталин приятно его поразил – и своей прямотой, и искренностью убеждений. При этом Уэллс отмечал, что тот не был таким глубоким интеллектуалом, как Ленин, и не обладал ни его цепкостью ума, ни его начитанностью.
Спор закрутился вокруг вечных тем Уэллса – эволюционный социализм против революции, роль интеллигенции в обществе, будущее капитализма. «Мне кажется, я левее вас, мистер Сталин» – в возбуждении воскликнул во время спора британский писатель. Тот парировал, что прогресс невозможен без диктатуры пролетариата.
Уэллс искренне пытался донести до Сталина свои идеи, но позже признал, что советский лидер его словно не слышал. И дело было даже не в проблемах перевода, а в том, что Сталин был безгранично уверен в своей правоте и не хотел поступиться даже малой толикой своих убеждений.
Размышляя о своей беседе со Сталиным, Уэллс подытожил: «Вышло нескладно». Но он не терял надежды, что советский «эксперимент» эволюционирует в подлинный коллективизм, где роль интеллигенции и реформ превзойдет догмы о классовой борьбе.
«Новый мировой порядок»
Беседа Уэллса со Сталиным вызывала сенсацию в мире и сопровождалась ожесточенными спорами. Многие упрекали писателя в том, что он слишком идеализирует советского вождя и что в беседе с ним ему следовало бы больше говорить об авторитаризме и репрессиях.
Одним из самых острых критиков Уэллса был писатель Оруэлл, впоследствии обессмертивший свое имя романом «1984». Оруэлл считал, что Уэллс недооценивает силы тоталитаризма, а по отношению к Сталину проявляет наивность и близорукость.
Уэллс был последовательным сторонником свободы слова и совести. Его огорчали доходившие из СССР скупые известия о происходивших там репрессиях конца 1930-х годов.
Когда началась Вторая мировая война, он обратился к миру с призывом в книге «Новый мировой порядок». Уэллс говорил в ней о необходимости создать мировое правительство, основанное на коллективистских началах.
По его мнению, это поможет остановить войну и сохранить демократические свободы. В Советском Союзе эту книгу не переводили и не издавали, поскольку в ней Уэллс рассуждал об опасности тоталитарных режимов, к которым он относил и СССР.
Поменялось ли в конце жизни отношение Уэллса к Сталину? Удивительно, но нет. Уэллс был убежден, что революция в России совершила круговорот – от абсолютизма царского к советскому.
«Они убегают от царя и через 20 лет поклоняются Сталину», – с горечью констатировал писатель.
Но к Сталину он по-прежнему относился с уважением.
«Я верю, что он честен и благожелателен в своих намерениях», – писал Уэллс в «Новом порядке».
Британского фантаста всю жизнь манила Россия – не как далекая страна на карте, а как место, где происходят небывалые по своему размаху социальные эксперименты.
Он любил Россию не за ее триумфы и трагедии, а за искры в глазах ее талантливых актеров и писателей, за энтузиазм ученых в голодном Петрограде, за упрямую убежденность советских лидеров в своих идеях, которые они высказывали ему прямодушно, без дипломатических уловок.
Уэллс верил в «русский дух», который считал смесью «хаоса и творчества», и был убежден, что судьба России могла повлиять на весь мир. Согласны с ним?