Февральский вечер 2019 года в посёлке Яйва Пермского края стал последним в жизни семнадцатилетней девушки. Яна Лащенкова возвращалась от репетитора, когда на заснеженной дорожке встретила того, от кого так отчаянно пыталась сбежать. То, что произошло дальше, потрясло весь посёлок...
Школьница
Яна Лащенкова жила обычной жизнью старшеклассницы. Она училась в одиннадцатом классе, готовилась к выпускным экзаменам. Красивая, стройная, с длинными волосами — девушка привлекала внимание многих сверстников. Но её сердце выбрало не мальчишку из параллели, а парня постарше.
Родители растили троих дочерей в небольшом пермском посёлке. Средняя, Яна, была особенно активной и жизнерадостной. Она занималась в танцевальной студии местного Дома культуры, с удовольствием посещала репетиции. Родные вспоминали её как светлого, доброго человека.
В семнадцать лет Яна строила планы на будущее. Впереди были выпускные экзамены, поступление, взрослая жизнь. Она мечтала, надеялась, верила в лучшее. И не подозревала, что первая любовь станет последней.
Яна была из тех девушек, которые готовы дать второй шанс. Верила, что человека можно изменить. Именно эта доброта, эта вера в конечном счёте стала её ловушкой. Она не могла представить, что юношеская любовь обернётся кошмаром.
Одержимость
Андрею Арасланову было двадцать лет — на три года старше Яны. Спортсмен, лыжник. Он производил впечатление обычного молодого человека. Отец Яны позже вспоминал: сначала ничего тревожного. Молодой человек занимался спортом, был вежлив, казался адекватным.
Они встречались почти два года. Для Яны это были первые серьёзные отношения. Она, как многие подростки, не посвящала родителей во все подробности. Казалось, обычный роман — встречи, прогулки, совместные планы. Но за внешним благополучием скрывалось нечто тревожное.
Андрей был болезненно ревнив. Сначала мелочи: расспросы о том, с кем она общалась, почему не ответила сразу. Потом придирки, контроль. Запреты ходить на танцы, общаться с подругами, надевать юбки. Классические признаки токсичных отношений, но юная Яна не распознала опасность вовремя.
Знакомые описывали семью Араслановых по-разному. Мать называли доброй женщиной, об отце отзывались сдержанно — говорили, что в семье царила жёсткая атмосфера. Возможно, именно там молодой человек усвоил искажённое представление об отношениях — где контроль выдаётся за заботу.
Однажды Яна пришла домой со следами побоев. Скрывать происходящее больше не было смысла. Родители были в шоке. Дочь призналась: Андрей применил к ней физическую силу.
Реакция семьи была незамедлительной. Родители вызвали медиков, чтобы зафиксировать телесные повреждения. Мать написала заявление в полицию. Отец долго разговаривал с дочерью, убеждая порвать эти опасные отношения.
«Я говорил ей: если мужчина однажды поднял руку, он сделает это снова», — вспоминал Андрей Лащенков.
Но Яна верила, что сможет его изменить. Простила.
После короткого разрыва они вновь начали встречаться. История повторилась. Андрей снова применил силу. И только после второго эпизода девушка приняла окончательное решение уйти. Но расстаться с ним оказалось намного сложнее.
Преследование
Андрей не собирался отпускать Яну. Когда девушка окончательно порвала отношения, начался кошмар для всей семьи. Он звонил не только ей, но и матери, отцу, тёте, бабушке — всем, чьи номера мог найти. Звонки приходили в любое время суток.
Следом шли SMS-сообщения. Угрозы сменялись мольбами, мольбы — манипуляциями.
«Отпустите её. Это вы не даёте ей встречаться со мной. Только я смогу сделать её счастливой», — писал он родственникам.
Потом начались угрозы самоубийством. Классическая манипуляция — попытка вызвать чувство вины, заставить жертву вернуться из страха. Семья понимала: ситуация выходит из-под контроля.
Незадолго до трагедии Андрей пришёл к дому Лащенковых с ножом. Кричал:
«Яна будет только моей!»
Угрожал либо покончить с собой, либо причинить вред девушке. Отец до сих пор вспоминает этот момент с содроганием.
Но никто не мог предположить, что юноша решится на самое страшное. Что его болезненная одержимость перерастёт в холодную решимость.
Трагедия
Утро 26 февраля 2019 года в Яйве ничем не отличалось от обычного зимнего дня. Люди шли на работу, дети — в школу. Яна, как всегда, пошла на занятие — старательно готовилась к выпускным экзаменам.
Около восьми вечера она возвращалась домой. Дорога проходила мимо детского садика на улице Коммунистической — тихое, обычно безопасное место. Яна разговаривала по телефону с бабушкой. Ничто не предвещало беды.
Но Андрей поджидал её. По версии следствия, он заранее приобрёл холодное оружие. Выследил. Дождался удобного момента. Когда девушка оказалась на дорожке, напал на неё.
Сначала он пытался «поговорить», требовал объясниться. Яна отказалась. И в этот момент что-то в нём окончательно сломалось. Ревность, обида, чувство собственничества вылились в слепую агрессию.
Система видеонаблюдения соседней школы-интерната зафиксировала происходящее. Яна пыталась защищаться, но силы были неравны. Она кричала, звала на помощь. Но помощь не пришла вовремя.
Отец Яны смог посмотреть запись только через несколько месяцев. У него не хватало сил увидеть последние минуты жизни дочери. Когда же он решился, увиденное повергло в шок.
«Он совершил тяжкое преступление», — с болью говорил Андрей Лащенков.
Действия были методичными и жестокими. Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы, жертва получила множественные телесные повреждения, несовместимые с жизнью.
Самое страшное — всё это происходило в присутствии людей. По свидетельствам, мимо проходили прохожие. На начальном этапе люди не понимали серьёзности ситуации. Кто-то ускорял шаг, отводил взгляд.
Лишь одна женщина побежала за помощью в здание интерната. Ещё несколько человек отогнали нападавшего. Но было уже поздно. Когда медики приехали, Яна ещё была жива, хотя состояние было критическим. Её увезли в медицинское учреждение. Спасти девушку не удалось — она скончалась по дороге в больницу.
Следствие
Андрей Арасланов покинул место происшествия. Но недалеко. Через несколько часов его задержали в соседнем посёлке Шиши. Он пытался покинуть район, но был остановлен сотрудниками полиции.
В тот же день возбудили уголовное дело по статье 105 УК РФ («Убийство»). Следствие работало быстро и методично. Было допрошено более пятнадцати свидетелей. Проведено четыре судебных экспертизы.
Главный вопрос: был ли Андрей вменяем? Родственники погибшей надеялись, что экспертиза выявит психическое расстройство. Это хотя бы объяснило бы такую жестокость.
Но судебная психолого-психиатрическая экспертиза дала однозначный ответ: обвиняемый полностью вменяем. Он понимал, что делал. Контролировал свои действия.
Заранее приобрёл орудие преступления. Выследил. Дождался подходящего момента. Всё это свидетельствовало о наличии умысла. Не спонтанная вспышка ярости, а спланированное деяние.
Мотив преступления: ревность. Болезненная, разъедающая ревность. Принцип «если не моя, то ничья». Он не мог смириться с тем, что Яна ушла. Что она посмела выбрать свою жизнь без него.
Следователи восстановили картину последних недель. Звонки родственникам, угрозы, попытки манипуляции. Приход к дому с ножом. Всё указывало на эскалацию агрессии.
Как выяснилось позже, в день трагедии Андрей специально караулил Яну. Знал её маршрут. Выбрал тихое место. Продумал время. Холодный расчёт, скрывавшийся за маской спонтанности.
Правосудие
Дело было передано в Александровский городской суд. Родные Яны надеялись на справедливость. На то, что обвиняемый понесёт наказание по всей строгости закона.
Они настаивали на переквалификации обвинения — с части первой на часть вторую статьи 105 УК РФ. С простого убийства на убийство, совершённое с особой жестокостью.
«Как такое можно расценить как обычное преступление?» — недоумевал отец Яны.
Множественные повреждения. Продолжительность происходящего. Это не спонтанный порыв, а методичное уничтожение.
Но суд не согласился с позицией родственников. Обвинение так и осталось по части первой статьи 105 УК РФ — простое убийство. Без квалифицирующих признаков особой жестокости.
10 декабря 2019 года был оглашён приговор: девять лет и десять месяцев колонии строгого режима. Для семьи Лащенковых это решение стало ударом. Они рассчитывали на максимально возможное наказание.
Суд учёл смягчающие обстоятельства: добровольное возмещение ущерба, признание вины, состояние здоровья обвиняемого, раскаяние в содеянном. Согласно этим обстоятельствам, суд не мог назначить более двух третей от максимального срока.
На суде Андрей Арасланов признал вину. Демонстрировал раскаяние. Его родители пытались оказать материальную помощь на организацию похорон. Но семья Лащенковых отказалась.
«О каком раскаянии может идти речь?» — горько говорил отец погибшей девушки.
Он заранее приобрёл орудие. Ждал. Выбрал момент. Цель такого раскаяния одна — смягчение наказания.
Вопросы
Трагедия в Яйве оставила множество вопросов. Главный: почему помощь пришла не сразу? Как люди могли проходить мимо, видя происходящее?
«Самое страшное, что часть людей проходила мимо», — говорил отец Яны.
Видимо, их принцип: «я ничего не видел и не слышал», «не со мной, и слава богу». Им с этим жить.
Страх? Безразличие? Нежелание вмешиваться? Психологи называют это эффектом свидетеля — когда присутствие других людей снижает вероятность помощи. Каждый думает: наверное, кто-то другой уже вызвал службы.
Но в случае Яны лишь через некоторое время одна женщина побежала звать на помощь. А помощь требовалась немедленно.
Второй вопрос: можно ли было предотвратить трагедию? Родители фиксировали побои. Подавали заявления в правоохранительные органы. Семья знала об угрозах. О том, что Андрей приходил с холодным оружием.
Но у системы не было достаточных инструментов для защиты. Яна не была его супругой, не проживала с ним. Формально — просто бывший молодой человек. И закон не мог обязать его держаться от неё на расстоянии.
В России до сих пор нет закона о домашнем насилии. Нет механизмов охранных ордеров, запретительных мер. Жертвы токсичных отношений остаются один на один с агрессором. И зачастую понимают опасность слишком поздно.
Семья Яны намеревалась обжаловать приговор. Их главная боль — в том, что наказание не соответствует тяжести содеянного. Девять лет за загубленную юную жизнь. За методичное, спланированное преступление.
По российским меркам, Андрей может выйти на свободу досрочно — примерно через шесть-семь лет. Получив условно-досрочное освобождение за хорошее поведение. А Яна навсегда осталась семнадцатилетней.
Яна Лащенкова так и не закончила одиннадцатый класс. Не станцевала на выпускном. Не поступила в институт. Не увидела, какой могла бы стать её жизнь. Всё оборвалось холодным февральским вечером 2019 года на заснеженной дорожке у детского садика.
Её история — напоминание о том, насколько опасны токсичные отношения. О том, что домашнее насилие не заканчивается само собой. Что агрессор, применивший силу однажды, сделает это снова. И следующий раз может оказаться последним.
Любовь не контролирует. Не запрещает. Не применяет насилие. То, что творил Андрей Арасланов, не имело ничего общего с любовью.
У нас есть еще истории, статьи про которые совсем скоро выйдут на нашем канале. Подписывайтесь, чтобы не пропустить!
👍 Поддержите статью лайком – обратная связь важна для нас!