Евно Азеф умудрялся одновременно руководить террористической организацией эсеров и получать жалованье от царской охранки. На протяжении пяти лет он морочил голову и революционерам, и полиции, зарабатывая огромные суммы с обеих сторон. Никто не мог поверить, что человек, организовавший убийство министра внутренних дел, сам работает на власть...
Нищета
В 1869 году в местечке Лысково Гродненской губернии, затерянном среди болот и лесов, в семье бедного еврейского портного Фишеля Азефа родился сын. Назвали мальчика Евно, что на идише означало «медведь». Но никакой медвежьей силы у семьи не было.
Семья была многодетной — семеро детей. Жили они в нищете, которую трудно вообразить. Отец с утра до ночи гнул спину за швейной машинкой, зарабатывая гроши. Мать надрывалась на кухне, пытаясь накормить ораву голодных ртов.
Постоянные ссоры, голод, унижения. Мать не выдержала. Однажды она просто сбежала, бросив детей и мужа. Куда — никто не знал. Может быть, нашла другую жизнь, а может, сгинула где-то на дороге.
С малых лет Евно познал, что такое быть лишним, ненужным, голодным. Он видел, как отец надрывается за копейки, как над ними смеются соседи, как закрываются перед ними двери. И мальчик поклялся себе, что никогда не будет жить как его родители. Никогда не будет считать копейки, никогда не будет унижаться.
Он мечтал о деньгах. О власти. О той жизни, где люди кланяются тебе, а не ты им. Но откуда взяться такой жизни у еврейского мальчишки из Лыскова?
В 1874 году семья переехала в Ростов-на-Дону. Отец верил, что в большом городе найдётся лучшая доля. Он отдал последние силы, чтобы дать сыну образование. Евно поступил в Петровское реальное училище, где учились дети состоятельных горожан.
Здесь худощавый еврейский мальчик с умными, настороженными глазами чувствовал себя чужим. Золотая молодёжь смотрела на него свысока. Он был из другого мира — мира нищеты и унижений. И это рождало в нём холодную ярость.
Революция
Как многие гимназисты того времени, Евно увлёкся революционными идеями. В конце XIX века по России прокатывалась волна студенческих волнений. Молодёжь зачитывалась запретной литературой, мечтала о свержении царя и справедливости для народа.
Азеф стал посещать подпольные кружки еврейской молодёжи. Там говорили о социализме, о равенстве, о светлом будущем. Евно слушал, кивал, делал вид, что разделяет их мечты. Впрочем, неизвестно, руководствовался ли он идейными соображениями.
На первый взгляд — да, он казался убеждённым революционером. На деле же всё обстояло куда сложнее. Уже тогда, возможно, он искал способ заработать на чужих мечтах.
Ходили слухи, что ещё гимназистом Азеф выдал полиции несколько подпольных кружков. Говорили, что за это он получал деньги от жандармов. Но подтвердить это так и не удалось. Может быть, это были лишь сплетни завистников. А может, первые шаги будущего провокатора.
В 1890 году Евно окончил гимназию с хорошими отметками. Перед ним открывалось будущее. Но какое будущее может быть у бедного еврейского юноши в Российской империи? Черта оседлости, ограничения в правах, вечное презрение.
И тут весной 1892 года в Ростове началось дознание о распространении революционных прокламаций. Полиция схватила нескольких студентов. Азеф моментально исчез из города.
Карлсруэ
Евно объявился в немецком городе Карлсруэ, в великом герцогстве Баден. Он поступил в Политехникум на инженера-электротехника — модную и перспективную специальность. Но откуда у бедного портняжного сына деньги на учёбу в Германии?
Этот вопрос потом мучил многих. Оказалось, что Азеф украл 800 рублей — огромную по тем временам сумму. По одной версии, он просто похитил деньги у знакомого купца. По другой — продал украденную партию растительного масла. Для начала революционной или шпионской карьеры он выбрал самый банальный способ — воровство.
Уже находясь в Германии, молодой студент стал писать письма в российскую полицию. В подробных посланиях он рассказывал о русских эмигрантах, их планах, встречах, настроениях. Он предлагал свои услуги, обещая делиться информацией о студентах-революционерах.
Департамент полиции с интересом отнёсся к предложению. В 1892 году Азефа завербовали с окладом 50 рублей в месяц — больше, чем зарабатывал его отец за полгода работы. В полицейских документах появилось дело под названием «Сотрудник из кастрюли» — так писари исказили непонятное им немецкое название Карлсруэ.
Пять лет Евно учился в Германии, регулярно отправляя донесения в Россию. Он вёл двойную жизнь: среди русских эмигрантов слыл революционером, а на деле систематически сдавал своих товарищей. Сколько людей было арестовано по его доносам? Точно неизвестно. Но счёт шёл на десятки.
При этом Азеф был осторожен. Он никогда не доносил на всех подряд. Только на тех, кто не мог навредить ему лично. Так он завоёвывал доверие и революционеров, и полиции.
В 1899 году, получив диплом инженера-электрика, Азеф вернулся на родину. Ему было 30 лет. Его куратором в Москве стал Сергей Зубатов, легендарный начальник Московского охранного отделения, человек, создавший целую сеть агентов и провокаторов. В полиции Азеф получил кличку «Инженер Раскин».
Восхождение
Вернувшись в Россию, Азеф устроился рядовым служащим в электрическую компанию. Жалованье было скромным. Жизнь его казалась серой и ничем не примечательной. Обычный инженер, каких сотни в Москве.
Но параллельно он вступил в партию социалистов-революционеров — эсеров. Эта партия считала террор единственным путём к свержению самодержавия. Убийство царя, министров, губернаторов — вот их методы.
Азеф быстро завоевал доверие однопартийцев. Он производил впечатление человека серьёзного, хотя и неотёсанного. Многие отмечали его «малую образованность», говорили, что он «не мог двух слов связать». Возможно, это была маска. Возможно, он нарочно прикидывался простаком, чтобы никто не подозревал его в двойной игре.
В документах судебной комиссии позже указали, что Азеф прекрасно знал сочинения философа Михайловского. Читал Канта в подлиннике на немецком языке. Умел интересно говорить о политике и экономике. Но перед товарищами он играл роль простого мужика.
В 1903 году был арестован Григорий Гершуни — создатель и руководитель Боевой организации эсеров. Это была элита партии, группа профессиональных террористов. На место Гершуни партия поставила Евно Азефа. Никто не подозревал, что новый глава террористов одновременно является платным агентом охранки.
Азеф взялся за дело с энергией и размахом. Он наладил жёсткую дисциплину в Боевой организации, упростил систему подчинения, создал сеть конспиративных квартир по всей России. Партия получила идеального организатора, а полиция — бесценного осведомителя в самом сердце революционного террора.
Его жалованье выросло с 50 до 500 рублей в месяц. Азеф стал одним из самых высокооплачиваемых агентов охранки. Но этого ему было мало. Он хотел большего — гораздо большего.
Теракты
Действия Азефа поражали современников своей непоследовательностью. Он разрабатывал планы громких терактов и одновременно предотвращал другие покушения. Казалось, в его голове не было никакой логики. На деле же логика была железной — Азеф сохранял баланс между революционерами и охранкой.
Именно Азеф помешал убийству министра внутренних дел Дурново. Он передал полиции все детали готовящегося покушения, и террористов схватили. Партия решила, что кто-то из низовых боевиков проболтался. Никто не подумал, что предатель сидит в самом руководстве.
Он трижды доносил о готовящихся покушениях на царя Николая II, спасая императора от верной гибели. За это его жалованье повысили до 1000 рублей в месяц. Охранка была в восторге от «инженера Раскина».
Но в то же время 15 июля 1904 года по приказу Азефа боевик Егор Созонов бросил бомбу в карету министра внутренних дел Вячеслава Плеве. Дело происходило на Измайловском проспекте в Петербурге. Взрыв был чудовищной силы.
Карету разорвало на куски. Плеве, которого многие считали организатором еврейских погромов и душителем свободы, погиб на месте. От него остались лишь фрагменты тела. Это был триумф Боевой организации. Имя Азефа прогремело в революционных кругах.
А 4 февраля 1905 года террорист Иван Каляев по указанию Азефа убил великого князя Сергея Александровича — московского генерал-губернатора и дяди царя. Взрыв прогремел прямо в Кремле, у Никольских ворот. Великий князь был разорван на куски. Его супруга Елизавета Фёдоровна собирала останки мужа собственными руками.
За несколько лет Азеф организовал порядка тридцати терактов, жертвами которых стали виднейшие деятели империи: губернаторы, генералы, полицейские чиновники. Одновременно он сдал полиции практически весь первый состав Центрального Комитета эсеров и около десятка боевиков.
Его жалованье выросло до 14 тысяч рублей в год — больше, чем получал иной царский министр. Азеф утопал в деньгах. Он носил дорогие костюмы, обедал в ресторанах, снимал роскошные квартиры. Говорил, что у него хорошо идут дела на бирже.
Подозрения
Кому же на самом деле служил Азеф? Этот вопрос мучил и эсеров, и полицию. В партии постепенно стали возникать подозрения. Слишком часто полиция узнавала о готовящихся операциях. Слишком много боевиков было арестовано в самый последний момент.
Ещё в 1902 году студент Крестьянинов обвинил Азефа в провокации. Началось разбирательство. Но обвинение не подтвердилось — не хватало доказательств. Азеф клялся партией, революцией, своей честью. Его оставили в покое.
В 1906 году снова появились слухи. На этот раз подозрения высказал известный революционер. Но как можно подозревать человека, который сам организовал убийство министра и великого князя? Это казалось абсурдом. Провокатор не стал бы убивать высших чиновников империи.
Азеф обладал удивительным талантом — он умел стравливать людей. Знаменитый террорист Борис Савинков и теоретик партии Виктор Чернов считали друг друга чуть ли не врагами. Только много лет спустя они сверили то, что Азеф говорил им друг про друга, и поняли: он систематически настраивал их друг против друга.
Боевиков он настраивал против ЦК, обвиняя руководство в бездействии и трусости. Членов ЦК — против боевиков, называя их безрассудными фанатиками. Благодаря этому никто не мог объединиться, чтобы разоблачить его.
Многие описывали Азефа как «неотёсанного мужлана» без образования и харизмы. Говорили, что он неприятен, груб, даже отвратителен. Но факты говорили о другом: этот человек держал в руках нити огромной тайной власти.
В 1906-1907 годах Азеф находился на пике своего могущества. Он руководил террором по всей России. Его боялись губернаторы и министры. Его имя произносили шёпотом в салонах и на конспиративных квартирах.
Разоблачение
Конец пришёл в 1908 году. Журналист Владимир Бурцев, известный охотник за провокаторами, начал собственное расследование. Бурцев был человеком одержимым. Он посвятил свою жизнь борьбе с тайной полицией и её агентами.
Он по крупицам собирал улики. Разговаривал с бывшими полицейскими чиновниками, которые за деньги готовы были поделиться информацией. Вычислял несостыковки в биографиях, отслеживал финансовые потоки. Бурцев был уверен: в руководстве эсеров сидит предатель.
Месяцы упорной работы принесли плоды. Наконец Бурцев добыл неопровержимые доказательства. Он нашёл бывших полицейских чиновников, которые подтвердили: агент Раскин и Евно Азеф — одно и то же лицо.
В декабре 1908 года в Париже состоялось заседание третейского суда. Первоначально обвиняемым был сам Бурцев — партия эсеров подала на него в суд за клевету. Но в процессе разбирательства всё перевернулось с ног на голову.
Азефа вызвали на очную ставку. Он явился, уверенный в себе, надменный. Но под градом вопросов стал путаться в показаниях, противоречить сам себе. Выяснилось, что он создал себе ложное алиби в Берлине через переводчика местной полиции.
Когда это алиби проверили, оказалось, что описание меблированных комнат, данное Азефом, совершенно не соответствовало действительности. Он говорил о красных обоях, а они были зелёные. О двух окнах, а было одно. Ложь раскрывалась за ложью.
26 декабря 1908 года ЦК партии эсеров в газете «Знамя труда» опубликовал официальное сообщение: Евно Азеф — провокатор и агент охранки. Партия приговорила его к смерти. По всей России началась охота на «короля провокаторов».
Бегство
Но Азеф успел скрыться. Рассветом 6 января 1909 года он бежал из Парижа на поезде до Брюсселя, затем в Германию. Он прекрасно понимал, что второй раз уйти от расправы ему не удастся. Боевая организация не прощала предательства. За его голову эсеры назначили огромную награду.
Азеф изменил имя и стал жить под фамилией Неймайер. Он путешествовал по Италии, Греции, Египту, Турции. На широкую ногу тратил накопленные деньги: играл в казино, посещал дорогие рестораны, снимал виллы на побережье.
Рядом с ним была певичка из петербургского кафешантана «Аквариум» — женщина властная и пышная, которая взяла его под каблук. Говорили, что он был от неё без ума, исполнял все капризы. Деньги утекали сквозь пальцы, как вода.
В конце концов Азеф поселился в Берлине. Здесь он вёл размеренную жизнь обеспеченного буржуа. Ходил на биржу, пытался торговать акциями. Дома угощал знакомых чаем из настоящего русского самовара и играл в карты. Казалось, ему удалось спастись.
Но Первая мировая война разрушила его благополучие. К 1915 году Азеф разорился, потеряв все деньги на бирже. Курсы акций рухнули, сбережения испарились. Бывший «король провокаторов» оказался на мели.
Финал
А затем германская полиция, узнав его настоящую фамилию, арестовала «господина Неймайера» как опасного русского революционера и террориста. Ирония судьбы: человек, который всю жизнь сдавал революционеров, сам попал в тюрьму как революционер.
В тюрьме Азеф переменился до неузнаваемости. В письмах к любимой женщине он писал, что с ним произошёл душевный перелом. Он стал часто обращаться к Богу, молиться, искать утешения в религии. Великий провокатор, который не верил ни во что, кроме денег, превратился в смиренного богомольца.
Он просил о помощи, умолял вызволить его из тюрьмы. Писал, что раскаивается, что хочет начать новую жизнь. Но никто не пришёл ему на помощь. Ни полиция, которой он служил, ни партия, которую он предал.
После подписания Брест-Литовского мира в 1918 году Азефа выпустили. Но он был уже сломлен физически и морально. Тюрьма подорвала его здоровье. Обострилась незалеченная болезнь почек, начался нефрит.
24 апреля 1918 года, около четырёх часов пополудни, Евно Азеф умер в Берлине в квартире на Фридрихштрассе. Ему было всего 49 лет. Рядом была его любимая женщина, которая держала его за руку.
Похоронили его на Вильмерсдорфском кладбище. На могиле не было ни имени, ни фамилии — только номер 446. Даже после смерти «король провокаторов» остался безымянным. Говорят, это захоронение сохранилось до наших дней, но никто не ухаживает за ним.
Наследие
Разоблачение Евно Азефа потрясло и революционеров, и власть. В Государственной думе прозвучал депутатский запрос: как могло случиться, что агент полиции организовал убийства высших чиновников империи?
Премьер-министр Пётр Столыпин вынужден был давать объяснения. Он говорил о «досадном недоразумении», о «превышении полномочий». Но все понимали: система дала сбой. Провокатор вышел из-под контроля и начал играть свою игру.
Партия эсеров после разоблачения Азефа утратила всякое доверие внутри своих рядов. Началась борьба с провокаторами, взаимные подозрения, расколы. Боевая организация фактически распалась. Многие боевики ушли из партии, разочаровавшись в революции.
Чему же служил Азеф на самом деле? Скорее всего, только себе. Ему были глубоко безразличны и революция, и империя, и террор, и порядок. Он жаждал власти, денег и той полноценной жизни, которой был лишён в нищем детстве.
Ради этого он готов был предавать всех и каждого — революционеров, полицию, товарищей, принципы. Он не верил ни во что, кроме денег и власти. И эта вера сделала его самым опасным человеком Российской империи.
Один человек сумел манипулировать и революционерами, и спецслужбами, играя на их слабостях и амбициях. Он был мастером двойной игры, виртуозом обмана. Но в конце его настигла самая банальная из участей: одиночество, болезнь, безымянная могила. Человек, который хотел быть всем, умер никем.
У нас есть еще истории, статьи про которые совсем скоро выйдут на нашем канале. Подписывайтесь, чтобы не пропустить!
👍 Поддержите статью лайком – обратная связь важна для нас!