Фёдор Александрович Абрамов (1974)
Русская литература > Советская
Главы 1—3
В позднюю пору осени в сибирскую деревню Сосино прибыла группа исследователей, изучавшая реки и водоёмы в сузёме – северной тайге. До поселения их сопроводил местный связист-линейщик, страдающий от алкогольной зависимости, по имени Власик. Заглянув к сельскому конюху Никифору Ивановичу, известному как Микша, чтобы "поправить здоровье", Власик поделился этой новостью. Микша, однако, полагал, что экспедиция ищет в бедных реках сузёма вовсе не рыбу, а что-то гораздо более ценное – будь то золото или уран.
После утренней "поправки" приятели начали разрабатывать план незаконной вылазки в сузём, но в этот момент в дом постучал человек из "рыбной" экспедиции, Кудасов, и попросил отвезти его на Курзию – место, где когда-то обитали раскулаченные переселенцы. Микша попытался отговорить, указывая на то, что в период распутицы добраться до места, находящегося в сорока верстах по сузёму, будет непросто, но "рыбник" не желал слушать аргументы, и конюх согласился.
В поездке Кудасов не отличался разговорчивостью. Мимо проезжая местную достопримечательность – старинную часовню, Микша вспомнил, как всем селом с неё сбрасывали крест, а в 30-е годы в ней содержали раскулаченных "врагов народа". Из часовни каждый день выносили тела умерших от голода людей.
Почерневшая, подпертая досками часовня, словно древнее чудовище, смотрела им вслед из полей.
Вскоре они въехали в сузём. Неровную дорогу окружил густой еловый лес. Микша продолжал пространно рассуждать. Северная Сибирь – место непригодное для жизни, состоящее из одних лесов и болот. Здесь невозможно вырастить зерно: в Сосино лето, а в сузёме – утренние заморозки.
Сейчас Микша задавался вопросом, зачем сюда сгоняли крестьян со всей страны, но в 30-е годы он был полон "идей". Примером для него служили дядья, братья матери, "твердокаменные" революционеры Александр и Мефодий Кобылины. Дядя Александр был комендантом на Курзии, там же его и убили. Мефодий, занимавший тогда должность начальника милиции, поклялся отомстить, но убийцу так и не нашел.
Они добрались до Курзии, но до самого поселка доехать не смогли – лошадь заблудилась в зарослях кустарника и отказалась двигаться дальше. Микша свернул на охотничью стоянку. Там, у костра, они и заночевали. Микша вспомнил, как они, молодое поколение Сосина, боролись с "классовыми врагами" – не позволяли голодным детям собирать ягоды в лесу. Кудасов никак не прореагировал, отказался от водки, угощения и провел всю ночь, не отрывая взгляда от огня.
Главы 4—6
С рассветом Кудасов покинул жилище, а Микша направился к добротным баракам, где обитали прибывшие. Он отыскал дом дяди Александра, рядом с которым тот был убит. Впоследствии, гид местного музея долгие годы повествовала историю гибели пылкого революционера. Микша, питавший к дяде Александру безграничную любовь, желал мести, клинок был готов, но отец остановил его, убедил отказаться от задуманного.
По дороге назад Микша гадал, что за личность сидит позади. Определённо не из местных. Не из числа ли некогда обладавших властью? Микша прошёл через лагеря, дошёл до Берлина в годы войны, и страх ему был чужд, но задать вопрос молчуну напрямую не решался.
Его молчание на протяжении всего пути казалось естественным, словно он имел особое право демонстрировать свое превосходство.
Кудасов отказался от приглашения зайти к Микше, попросил доставить его к речной переправе. Там он расплатился за услугу и, наконец, раскрыл свою личность.
В музее образованная девушка рассказывала о герое, но правда была такова: пьяный дядя Александр, известный своими любовными похождениями, надругался над пятнадцатилетней девочкой, работавшей у него в комендатуре. Убийцей дяди стал брат этой девочки, четырнадцатилетний Кудасов.
Главы 7—8
У Микши, опустившегося пьяницы, прошедшего лагеря, оставалась лишь одна отрада – теплые воспоминания о героическом дяде. Теперь и эта нить оборвалась. Подойдя к своему жилищу, Микша неожиданно вспомнил предсмертные слова отца, переданные ему пожилой соседкой: «Передай Никифору, что отец не держит на него зла. Он не виноват в случившемся. Дядья сделали его таким».
Всю свою жизнь Микша испытывал презрение к своему слабохарактерному и неразговорчивому отцу.
Разве можно их сравнивать с дядьями? Их появление всегда было равносильно празднику: яркие знамена, революционные песни, речи, от которых захватывало дух. Когда в трагическом 37-ом его отца арестовали "как приспешника международной буржуазии", Микша публично отказался от него и сменил фамилию, взяв фамилию дядьев.
Внезапная острая боль в сердце пронзила Микшу, и он, отвернувшись от своего дома, решил поискать ответы об отце у тех, кто еще хранил о нем память. Соседка, старая женщина, заботившаяся об отце после его возвращения из заключения, уже покинула этот мир, поэтому Микша направился к пожилой бабке Матрёне.
Укрепившись водкой, старушка вспомнила, что к доброму человеку Ивану Варзумову обращались за помощью со "всеми бумажными делами", что вызывало недовольство дядьев. Матрёна упомянула и мать Микши, "легкомысленную женщину", злоупотреблявшую алкоголем. Микша помнил, как сильно горевал отец, когда она ушла из жизни. Больше бабка ничего не смогла вспомнить, постепенно переставая узнавать и самого Микшу.
Главы 9—13
В деревне оставалась еще одна пожилая женщина, помнившая Ивана Варзумова, но Микше не было смысла к ней обращаться. Четыре десятилетия назад дядя Александр соблазнил её дочь, и она все еще таила обиду.
Микша поехал в районный центр, где проживал давний приятель его отца, но узнал, что он недавно скончался. Вдова рассказала, что Иван Варзумов предупредил ее мужа о грядущем аресте, благодаря чему тот смог избежать задержания. Дядя Мефодий тогда чуть было не застрелил Ивана, но дядя Александр вступился за него. Дядя Мефодий в те времена отправил на смерть столько невинных, что его имя до сих пор вспоминают с ненавистью.
Вдова добавила, что Иван Варзумов занимал должность казначея в крестьянской судоходной компании, которую он организовал вместе с несколькими ссыльными, игнорируя угрозы местного богача-монополиста, владевшего множеством пароходов. Пожилая женщина посоветовала Микше обратиться к бывшему сельскому учителю, Павлину Фёдоровичу, так как он знал все детали.
В свое время, двадцатипятилетний Павлин Фёдорович променял городское жилье на хижину в отдаленной сибирской деревне, чтобы обучать местных детей. Он так и не обзавелся семьей, полностью посвятив себя школе.
В 1938 году Павлина Фёдоровича арестовали, и он провел семнадцать лет в лагерях, а после хрущевской оттепели вернулся и занялся озеленением района.
Люди забыли старинную поговорку: "У дома куст – дом пуст". Микша помнил, как учителя под конвоем уводили в город. В то время он тоже попал под арест по пьяному делу – въехал на грузовике в народную трибуну.
Павлин Фёдорович не пустил Микшу в дом, отказавшись разговаривать с человеком, который отрекся от своего отца.
На обратном пути в Сосино Микша думал о своей жене. Когда-то она, наивная семнадцатилетняя девушка, сама пришла к нему, вдовцу, из жалости к осиротевшим детям. Она не познала радости с Микшей, но оставалась ему верной и заботливой.
У родного дома сердце Микши снова заболело. Он увидел свет, услышал колокольный звон и пение – так пели раскулаченные возле древней часовни.
И женщины Сосино, слушая эти песни, горько плакали, и его отец плакал… И он ненавидел его тогда до слез, до ярости. Ненавидел за то, что отец был человеком…
А теперь Микша сам шел к отцу…
Через неделю в районной газете появилась статья о том, что пьяный конюх Кобылин из Сосино заблудился по дороге домой и замерз у часовни, на старых могилах.