Здравствуйте, дорогие читатели.
Мы с вами привыкли думать, что «оттепель» 60-х — это было время свободы, время надежд. Физики спорили с лириками, поэты собирали стадионы... Но свобода эта была очень условной и хрупкой. Это было время, когда воздух, казалось, звенел от надежд, но за каждым углом уже чувствовался сквозняк будущих заморозков. И стоило художнику сделать один неосторожный шаг, как «оттепель» моментально сменялась ледяным ветром.
И самая, пожалуй, громкая и поучительная история того времени — это история спектакля «Голый король» в театре «Современник». Спектакля, который прожил всего несколько показов, но вошёл в легенду. Спектакля, который был запрещён по личному распоряжению всесильного министра культуры Екатерины Фурцевой.
Сказка, которая была не про сказку
Формально это была просто сказка. Гениальная, ядовитая пьеса Евгения Шварца, написанная ещё при Сталине, но словно ждавшая своего часа. Бродяга Генрих, Принцесса, Король... Но молодой, дерзкий, только что родившийся театр «Современник» был не тем местом, где ставили сказки для детей. Это была территория свободы, где со зрителем говорили на одном языке, без пафоса и лжи.
И Олег Ефремов, тогда ещё молодой и бесстрашный худрук, поставил не просто спектакль, а острейшую, злую сатиру. Сатиру на глупость, на лицемерие, на подхалимство, которые пышным цветом цвели в коридорах власти. Все, кто сидел в зале, прекрасно понимали, что это не про сказку. Это — про них. Про советскую действительность.
«А король-то голый!»: Евстигнеев в роли Хрущёва
А в центре всего этого был Король. И играл его гениальный Евгений Евстигнеев.
Он не играл карикатуру. Он играл — узнаваемо. Его знаменитое покашливание, его манера поправлять штаны, его самоуверенные, но глуповатые интонации, его лысина... Говорят, для полного сходства не хватало только знаменитого стука ботинком по трибуне. Зал лежал от хохота, потому что видел на сцене не сказочного монарха, а своего собственного, родного Никиту Сергеевича Хрущёва.
И ведь он был не один. Весь спектакль был построен на этом двоемыслии. Министры, придворные — все они с подобострастными улыбками пели дифирамбы Королю, а в глазах у них читался ужас и отвращение. Это был невероятный по своей смелости и наглости шарж. Вся страна видела выступления генсека по телевизору, а здесь, на сцене, Евстигнеев показывал его смешным, глупым, самовлюблённым и абсолютно голым. Голым в своей духовной и интеллектуальной нищете.
И когда в финале мальчик кричал: «А король-то голый!», — это было не про сказку. Это был приговор всей системе, построенной на лжи и страхе.
Четыре показа и гнев Фурцевой
Спектакль прошёл всего несколько раз. Но Москва — это большая деревня. Слух о дерзкой постановке разнёсся по театральным кругам мгновенно. Достать билет стало делом чести. Люди передавали из уст в уста реплики, пересказывали сцены.
И, конечно, этот слух дошёл до «самого верха». До министра культуры Екатерины Фурцевой, которую за глаза называли «Екатерина Великая».
Говорят, она пришла на спектакль инкогнито, села в зале, и её лицо с каждой минутой становилось всё мрачнее. Она увидела не сказку, а прямую насмешку над властью, над её непосредственным начальником. Это был не просто смех над генсеком. Это был смех над ней, над всей системой, которую она представляла. А такого система простить не могла.
Дальше всё было быстро. Спектакль запретили. Официальная формулировка — «идеологическая незрелость» и «искажение классики». Неофициально — Ефремову и Евстигнееву дали понять, что они заигрались. Что есть черта, которую переходить нельзя.
Вместо финала: смех как оружие
История «Голого короля» — это не просто театральная байка. Это важнейший урок о природе власти и искусства. Урок о том, что в тоталитарном государстве смех — это самое опасное оружие.
Можно запретить книги, можно посадить поэтов. Но как запретить смех? Как запретить анекдот, который уже ушёл в народ?
Ефремов и Евстигнеев рискнули. И проиграли тактически — спектакль был снят. Но они выиграли стратегически. Они показали, что даже в несвободное время можно и нужно говорить правду. Пусть даже языком сказки, языком сатиры. Они доказали, что король, даже самый всесильный, может оказаться голым. И для этого нужен всего лишь один смелый мальчик (или один гениальный актёр), который не побоится сказать об этом вслух.
И знаете, эта история — не просто байка из прошлого. И сегодня, когда мы смотрим на некоторых наших современных «королей», так уверенных в своей правоте и в красоте своих «нарядов», невольно хочется, чтобы в зале нашёлся хотя бы один смелый мальчик, который крикнет: «А король-то голый!».
А вы как думаете, дорогие читатели? Это была творческая смелость или неоправданное хулиганство?
Очень жду ваших размышлений.
Удачи вам, и не бойтесь говорить правду.
До встречи!
С уважением, Дмитрий.
Если вам понравилось, подпишитесь, пожалуйста, на канал и прочтите также мои прошлые лучшие статьи: