Тишина в моей квартире всегда была для меня своего рода лекарством после рабочего дня. Никаких громких звуков, никакого топота над головой, красота!
Однако эта идиллия закончилась ровно в тот день, когда в квартиру сверху въехали новые жильцы — молодая пара Иван и Марина с дочкой лет шести.
Сказать, что с их появлением моя жизнь изменилась, это ничего не сказать! Буквально с первого же дня сверху стали доноситься звуки бурной деятельности, которые периодически сменялись криками. И крики эти всегда были адресованы Соне.
Поначалу я думала, что это обычный шум из-за того, что так ведет себя невоспитанный ребенок. Но чем дальше, тем более тревожными становились эти крики.
— Соня, уйди оттуда! Ты опять все уронишь! — гремел мужской голос, явно принадлежавший Ивану.
Следом раздавался женский, Маринин, полный отчаяния:
— Соня, зараза, куда опять забралась? Слезь оттуда немедленно!
Я невольно стала собирать в голове досье на эту неугомонную особу. Судя по крикам, Соня любит залезать на самые высокие поверхности в квартире, ронять все, что попадается под руку, и категорически отказывается внимать требованиям родителей. Слышимость у нас в доме, как вы понимаете, хорошая, и чего только я не наслушалась!
— Соня, ну что ты за шкода такая, а?! Опять обои порвала? Соня, ну прекрати носиться, как угорелая!
Но однажды, когда я возвращалась домой, я увидела этих соседей в лифте. Девочка Соня держала маму за руку. Она вежливо поздоровалась, но показалась мне какой-то тихой. Даже представить было невозможно, что эта девочка устраивает в квартире такие погромы.
Я невольно присмотрелась к ней, пытаясь найти хоть какие-то признаки того самого хаоса, о котором так часто кричали ее родители, но ничего не нашла. Это поставило меня в тупик. Я не могла понять, как такая тихая и послушная девочка может быть источником такого шума и ругани. Я даже подумала, что я ошиблась с квартирой.
Но однажды вечером после особенно бурного дня я услышала обрывок телефонного разговора Ивана. Он говорил достаточно громко — так, что его было слышно даже через потолок. То, что я услышала, заставило мое сердце неприятно сжаться.
— Да все как обычно, — раздраженно говорил он. – Закрыл Соню на балконе, сил моих больше нет. Замучила просто…
«Закрыл на балконе…» В моей голове сразу нарисовались ужасные картины. Бедный ребенок! Может, они слишком строгие родители? А может… может, там вообще что-то неладное происходит? Мое сердце не выдержало.
Я решила, что должна серьезно поговорить с матерью девочки. Нужно хотя бы попытаться понять, что там происходит, и, если потребуется, обратиться в органы опеки.
Собравшись с духом, я поднялась на этаж выше и постучала в дверь соседей. Открыла мне Марина. На ее лице не было и следа усталости или раздражения, которые я привыкла слышать в ее голосе. Она выглядела вполне приветливой. Но меня это не остановило — я уже была настроена решительно.
— Здравствуйте, Марина, — начала я строгим голосом. — Вы знаете, я ваша соседка снизу, Ольга. Я хочу поговорить насчет Сони. Я слышу, как вы систематически ругаетесь и издеваетесь над ней. Если вы мне не объясните, что происходит, как неравнодушный человек я вынуждена обратиться в органы опеки!
На лице Марины одна за другой отразилось несколько эмоций. Сначала недоумение, потому что я сходу на нее наехала. Потом — раздражение, потому что я ей угрожала. А потом лицо Марины вдруг расплылось в широченной улыбке.
Сначала я даже подумала, что она неадекватная и вообще не поняла, о ком и о чем я говорю. Но затем лицо соседки прояснилось, и она сказала:
— А, насчет Сони! Простите, пожалуйста, за беспокойство. Эта зараза и нам покоя не дает! Мы не можем с ней справиться.
Я нахмурилась. Зараза? Так они называют своего ребенка? Это еще больше укрепило мои подозрения, и я не сдавалась.
— Я слышала, как ваш муж говорил по телефону про балкон. Как соседка, конечно, я понимаю, что у вас не все в порядке!
И тут Марина расхохоталась. Ее смех был таким заразительным и искренним, что я невольно почувствовала себя немного глупо.
— Ой, Ольга, вы меня извините еще раз! Просто вы не так все поняли! Соня, о которой вы говорите, — это наша кошка!
— К-кошка? — только и смогла выдавить я.
— Да-да! — Марина продолжала смеяться, вытирая выступившие слезы. — Она у нас такая шкодливая, ужас просто! Постоянно куда-то лезет, все роняет, вот и приходится иногда ее на балкон ненадолго выпроваживать — проветриться.
Я стояла, как громом пораженная. Кошка… Соня… Все эти крики, ругательства, «закрыли на балконе»... Это все про кошку?!
— Вы… вы уверены? — все еще сомневалась я.
— Да я вам сейчас их покажу! — сказала Марина и махнула рукой вглубь квартиры. — Соня, иди сюда, безобразница! И ты, Соня, тоже иди!
Я стояла как вкопанная и ждала подвоха. И тут я увидела, как вышла девочка, та самая, что была в лифте. А следом за ней вылетела пушистая рыжая кошка с недовольным видом. Девочка поздоровалась со мной, спокойно села за стол и достала альбом с карандашами. А кошка тут же начала носиться по комнате, попутно скидывая все со стола.
Я смотрела на эту картину с открытым ртом. Вот они — две Сони, во всей своей красе. Теперь все крики и ругательства приобрели совершенно иной смысл. Зараза, которая рвет обои, шкода, которая носится как угорелая, и которую иногда приходится закрывать на балконе — это все не про дочку Соню, а про кошку Соню.
— Просто так получилось, что мы взяли кошку из приюта для животных, — сказала соседка. — И ее звали Соня. Мы пробовали переименовать эту безобразницу, но ничего не получилось. Она никакое имя не отзывалась, кроме как, Соня.
— Ой, Марина, простите меня! — наконец смогла вымолвить я, чувствуя, как мои щеки заливаются румянцем. — Я и подумать не могла…
— Да что вы, Ольга! — отмахнулась Марина, все еще посмеиваясь. — С кем не бывает! Заходите как-нибудь на чай, познакомитесь поближе с нашими замечательными Сонями.
Я вернулась в свою квартиру с чувством облегчения и с ощущением собственной глупости. Теперь каждый раз, слыша сверху гневные крики, я невольно улыбаюсь. Вот она какая, эта загадочная Соня, заставившая меня так нервничать.
И только один вопрос меня до сих пор волнует — как людям пришла в голову назвать кошку человеческим именем?