Брендан Фрейзер
В конце 90-х и начале 2000-х Брендан Фрейзер был тем самым актером, которого знали все, даже если не помнили его имя. «Мумия» сделала его звездой мгновенно, «Джордж из джунглей» закрепил образ добродушного героя, а студии видели в нем редкое сочетание кассовости и самоиронии. И именно поэтому его резкое исчезновение с больших экранов выглядело странно: не было ни громкого провала, ни переполоха на площадке, ни серии неудачных ролей, которые обычно объясняют такие паузы. Со временем сам Фрейзер начал говорить о причинах, которые совпали в одной точке и сработали против него. Первая — физическое состояние. За годы трюков, падений и постоянной работы без пауз он перенес несколько операций. Он прямо говорил, что к середине 2000-х «разваливался по частям» и буквально не вылезал из больниц. Вторая — личная жизнь: тяжелый развод, алименты и проблемы с эмоциональным состоянием. Но главным эпизодом, который сам Фрейзер называет переломным, стала история с бывшим президентом Голливудской ассоциации иностранной прессы Филиппом Берком.
По словам Фрейзера, в 2003 году Берк на мероприятии HFPA позволил себе лишний физический контакт. Актер утверждал, что рассказал об этом своей команде и подал официальную жалобу, но последствия оказались неожиданными. «Я почувствовал, что меня как будто вычеркнули», — говорил Фрейзер. Его перестали приглашать на ключевые мероприятия, он исчез с радаров «Золотого глобуса», а новые крупные роли просто перестали поступать. Формального «черного списка» не существовало, никто публично не говорил, что Фрейзер персона нон-грата, но эффект был именно таким — тишина, в которой актер оказался на годы. При этом индустрия предпочитала делать вид, что ничего не происходит. Фрейзер продолжал сниматься, но в малобюджетных фильмах и на телевидении, которые проходили почти незаметно. Его отсутствие в больших франшизах выглядело особенно контрастно на фоне ностальгии по «Мумии», которая только росла. Возвращение Фрейзера началось не с громкого блокбастера, а с сочувствия и поддержки аудитории, которая в какой-то момент спросила вслух: «А где он вообще был все эти годы?» Кульминацией стал «Кит», где Фрейзер получил роль, которую в начале карьеры ему вряд ли кто-то предложил бы. Он сам говорил, что это был шанс, к которому он шел очень долго, и не скрывал эмоций, выходя на фестивальные показы и плача прямо перед камерами.
Ричард Гир
История Ричарда Гира в Голливуде выглядит так, будто кто-то в определенный момент резко убрал его имя из списка «удобных». В 80-х и 90-х он стал абсолютной звездой благодаря фильмам «Американский жиголо» с «Красотка». И именно на пике этой позиции Гир начал делать то, что в Голливуде обычно не прощают — говорить слишком громко и не о кино. Гир давно и последовательно поддерживал Тибет и Далай-ламу, но точкой невозврата считают его появление на «Оскаре» в 1993 году. Вместо стандартной благодарственной речи он со сцены публично выступил против Китая и призвал «не забывать о правах человека в Тибете». Для телетрансляции и крупных студий это было сродни взрыву. Сам Гир впоследствии говорил, что прекрасно понимал последствия, но отказываться от слов не собирался. И последствия действительно наступили — Китай официально закрыл для него въезд, а вместе с этим закрылся и гигантский рынок, от которого зависело все больше голливудских проектов.
Дальше сработала цепная реакция. Disney и другие крупные студии начали дистанцироваться от актера, потому что фильмы с его участием автоматически становились «проблемными» для китайского проката. Гир открыто говорил, что ему «прямо объясняли», почему его не зовут в определенные проекты. В какой-то момент Гир прямо сказал, что Disney фактически внесла его в негласный черный список. Однако полного изгнания не случилось. Гир продолжал сниматься — в независимом кино, у европейских режиссеров, в проектах, которые не зависели от китайского проката. «Чикаго» и «Порочная страсть» напомнили, что он никуда не делся как актер, но прежнего статуса голливудского «золотого мальчика» уже не было.
Нил Макдона
Фраза «я не целуюсь с другими женщинами» звучит как безобидная личная установка, но в Голливуде она однажды стоила Нилу Макдону карьеры на телевидении. Актер не раз говорил, что еще в начале 2000-х дал себе жесткое обещание — никаких даже экранных поцелуев ни с кем, кроме собственной жены. «Это было мое решение, и я не собирался его пересматривать», — объяснял он позже в интервью. До определенного момента система с этим мирилась. Макдона снимался много и стабильно: «Братья по оружию», «Отчаянные домохозяйки», десятки ролей военных, агентов и злодеев с ледяным взглядом. Но в 2009 году на съемках «Отчаянных домохозяек» ситуация резко изменилась. По словам самого актера, сценарий начал требовать сцен, которые шли вразрез с его условиями контракта. Итог был жестким и мгновенным — персонажа Макдона убрали из сериала, а сам он остался без работы.
Пауза, которая последовала дальше, оказалась неожиданно долгой. Макдон отмечал, что после увольнения его имя стало «проблемным». Он говорил, что несколько лет не мог получить роли, а телефон молчал так, будто его действительно вычеркнули. «Я потерял всё. Дом, уверенность, карьеру», — вспоминал актер. В какой-то момент он начал сомневаться, что вообще вернется в профессию, и не скрывал, что чувствовал себя наказанным за отказ идти на компромисс. Ситуация выглядела особенно странно, потому что никто не обвинял Макдона в сложном характере или конфликтах на площадке. Проблема была куда проще и одновременно неудобнее: он не хотел играть по правилам, которые считались стандартными. Сам актер подчеркивал, что в индустрии его воспринимали как человека, который «создает сложности на ровном месте», даже если эти сложности касались исключительно его личных границ: «Я понимал, что для многих это звучит нелепо». Возвращение произошло не благодаря извинениям студий и не после пересмотра принципов. Все изменилось, когда Макдона снова начали звать на роли, где его условия не вызывали раздражения: «Йеллоустоун», «Флэш», «Стрела». Он не стал другим актером и не поменял взглядов — просто оказался в работах, где его правила перестали быть проблемой.
Мел Гибсон
Полицейский протокол от 28 июля 2006 года сделал для карьеры Мела Гибсона больше, чем десяток провалов в прокате. Остановка за вождение в невменяемом состоянии в Малибу, ночь в участке и цитаты Мела про людей в кипах, которые в Голливуде считаются неприкасаемыми и перед которыми всем приходится извиняться. С этого момента имя Гибсона начало превращаться из «кассового» в «опасное». Студии отреагировали быстро и без лишних заявлений. Агентство «William Morris» разорвало контракт, Ари Эмануэль — один из самых влиятельных агентов Голливуда — разослал письмо, где прямо писал, что с Гибсоном нельзя работать, пока тот не возьмёт на себя ответственность за сказанное. После этого предложения исчезли, проекты заморозились, а режиссёр и актёр, ещё недавно считавшийся гарантией зрительского интереса, оказался за пределами системы. Ситуация усугубилась спустя несколько лет, когда всплыли аудиозаписи разговоров с Оксаной Григорьевой. Там были угрозы и реплики, которые даже самые лояльные коллеги предпочли не комментировать. Для индустрии это была проблема: с таким багажом никто не хотел иметь дело, особенно публично.
Сам Гибсон позже признавал, что оказался в своеобразном изгнании. Он говорил, что несколько лет не мог найти финансирование, а разговоры со студиями обрывались на стадии «мы вам перезвоним». Парадокс в том, что именно в этот период он снял «Апокалипсис» — фильм, который критики приняли куда теплее, чем ожидали. Но даже успех картины не вернул его в круг «безопасных» имён: Гибсон оставался персоной, с которой предпочитали не ассоциироваться. Перелом начал намечаться только в середине 2010-х, когда в его поддержку неожиданно высказались коллеги. Роберт Дауни-младший публично говорил, что Гибсон помог ему в тяжёлый период и заслуживает второго шанса. А «По соображениям совести» принесло Мелу номинации на «Оскар» — уже не как актёру, а как режиссёру. Полного возвращения в прежний статус это не обеспечило, но показало главное: даже в Голливуде, где «чёрные списки» не печатают на бумаге, дверь иногда приоткрывается — если ты готов долго стоять снаружи.
Джош Хартнетт
В какой-то момент в нулевых имя «Джош Хартнетт» звучало как предупреждение для кастинг-директоров: «Он может отказаться». Джош оказался тем актером, который слишком рано понял правила игры и слишком спокойно решил в них не играть. Когда студии начали примерять на него роль нового Бэтмена и будущего лица франшиз, он сделал ход, который в Голливуде воспринимают почти как саботаж — сказал «нет». Разговоры о «черном списке» начались не с провала, а с отказов. Хартнетт сам говорил, что в начале 2000-х ему предлагали сразу несколько крупных студийных ролей подряд, включая супергеройские проекты. «Я не хотел, чтобы моя жизнь была поглощена работой», — объяснял он позже. Его пугала не слава, а степень контроля: контракты на годы вперед, бесконечные сиквелы и ощущение, что ты больше не принадлежишь себе. В индустрии такой подход быстро перевели с языка мотивации на язык репутации — «неуправляемый», «непредсказуемый», «неудобный».
Особенно показательно выглядел период после «Счастливого числа Слевина» и «Черного ястреба». С точки зрения логики Голливуда он должен был стать следующей большой звездой экшена. Вместо этого Хартнетт уехал из Лос-Анджелеса, поселился в Миннесоте и начал выбирать фильмы, которые вообще не выглядели карьерным ростом. Разговоры о том, что его «перестали звать», ходили годами, и часть из них была правдой. Хартнетт не отрицал, что после серии отказов предложения действительно сократились. Никто не говорил ему «ты в черном списке», но механизм сработал стандартно: если актер не хочет играть, проще найти другого. Сам он относился к этому с иронией и говорил, что, возможно, его просто перестали считать надежной инвестицией. Для Голливуда этого более чем достаточно. Возвращение Хартнетта в поле зрения произошло тихо. «Страшные сказки», работа с Гаем Ричи над «Гневом человеческим», появление у Нолана в «Оппенгеймере», причем именно с Кристофером Ноланом многие фанаты Джоша связывают его падение – Хартнетт хотел сыграть в его «Престиже», но после отказа от «Бэтмена» Нолан закрыл ему путь в свои фильмы. И вот, спустя годы, они все же поработали вместе. А с «Ловушкой» и «Рейсом навылет» Джош вернулся окончательно.
Шайа ЛаБаф
Красная дорожка на Берлинском кинофестивале в 2014 году запомнилась не платьями актрис, а бумажным пакетом на голове Шайи ЛаБафа с надписью «Я больше не знаменит». ЛаБаф молчал, не объяснял, зачем это делает, и выглядел так, будто сознательно нажимает кнопку самоуничтожения репутации. Для публики это было перформансом, для индустрии — очередным сигналом, что с этим парнем слишком много непредсказуемости. До этого момента Шайа успел поссориться почти со всеми, с кем работал. История с «Трансформерами» стала одной из самых цитируемых: ЛаБаф открыто критиковал фильмы, говорил, что чувствовал себя «пойманным в ловушку», а позже прямо заявил, что Майкл Бэй — не тот режиссер, с которым он хотел бы работать снова. «Я не горжусь этими фильмами», — говорил он, прекрасно понимая, как это звучит для студии, вложившей сотни миллионов долларов. В Голливуде такие признания обычно не забывают.
Дальше последовала конфронтация с Брэдом Питтом на съемках «Ярости». ЛаБаф рассказывал, что напряжение на площадке доходило до физической агрессии, и утверждал, что Питт «несколько раз пытался его ударить». Репутация «трудного» актера закреплялась быстрее, чем любой успех в прокате. Отдельным блоком шли его бесконечные извинения. В 2015 году ЛаБаф писал открытые письма, признавался в плагиате, говорил о проблемах с агрессией. Настоящий удар по карьере пришел в 2020 году, когда певица «FKA Twigs» подала на него иск. ЛаБаф публично ответил, что многие обвинения «не соответствуют действительности», но при этом в общем признал вину. После этого его имя почти исчезло из крупных проектов. Он потерял роль в фильме Оливии Уайлд «Не беспокойся, дорогая», а разговоры о «черном списке» перестали быть абстрактными — просто стало понятно, что с таким багажом никто не хочет рисковать.