Привет Дневник.
Это мой первый разбор своего пути по косточкам. Не анализ — а вскрытие. Пришлось много чего в себе перебрать, в попытке выстроить примерный хронометраж событий, происходивших во мне. Последовательность условная, выстроена не по важности, или точной дате начала события, а скорее по внутреннему видению данного вопроса. И первое, что я хочу озвучить — этот каменный, идиотский, смертельный постулат. Я верил в него свято. И он начал отравлять семейную жизнь уже на следующий день, после регистрации.
Я думал, что женитьба — это некий конец пути в поиске спутницы. Скорее даже не думал, а имел необоснованную внутреннюю “пустоту” по этому поводу. Это значит, что ни мыслей, ни даже попыток поразмышлять в этом направлении не было. Сегодня, лично для меня, это выглядит пугающе, когда мы для себя как бы раз и навсегда закрыли эту тему, заархивировали и убрали в хранилище. Я воспринимал жену как галочку в чек-листе, так, жена есть, идем дальше… Я, очевидно (не задумываясь даже над этим), воспринимал ее как нечто незыблемое, то что раз и навсегда. Да и в обществе эту мысль пропагандируют активно, что нашел своего партнера и до конца дней. Это превращается в навязчивое обязательство, нравиться не нравиться, это теперь навсегда.
Я обменял себя живого, дышащего, меняющегося, увлекающегося человека на статус «женат» в паспорте. И поставил на этом точку.
Я перестал видеть, вернее, перестал смотреть. На ее вопрос- Ну как тебе? и стоит крутиться перед тобой, вся в ожидании, с игривыми глазами! А ты стоишь, смотришь на нее и вообще не представляешь о чем она…
-….ЭЭЭЭ, ты купила новое платье?
-Да нет же…
-Ты похудела?
-Нет….я подстриглась и покрасила волосы, тебе нравится?
Она пока еще просто расстраивается и не строит глубоких выводов относительно тебя, просто ей обидно.
-Да, конечно, красиво! -отвечаю я.
Вот только я перестал замечать ее красоту, мелкие детали, как будто потерял интерес и перестал наблюдать за ней, смотрел, но не видел…
Словарные обороты, подхваченные у подруг? «Говорит, как все». Ее загоревшиеся глаза от новой идеи, от книги, от плана на отпуск? Я пропускал это мимо себя, кивая: «Угу, хорошо». Я слушал, но не слышал. Я смотрел, но не видел. Я был слепым стражем у собственного сокровища, настолько уверенным в его незыблемости, что даже не проверял, на месте ли оно.
Вот, что тихо умерло в этой точке «финиша», которая вообще должна была стать «стартом»:
Благодарность. Она растворилась, как сахар в холодном чае. Я перестал чувствовать, что ее утро, начатое с приготовления завтрака для меня — это служение. Что ее терпение, когда я вечерами ворчал о проблемах, — это выбор. Что она, рядом в постели — это не данность, а доверие, которое нужно беречь. Благодарность — это кислород отношений. Я перекрыл подачу. И начал задыхаться сам, даже не понимая, почему в доме стало так душно. Я принимал все как должное. А то, что «должно», не греет. Оно лежит в душе мертвым грузом обязанностей. И однажды она перестала выбирать меня. Она стала моим должником. Должником по несуществующему контракту на бесконечную любовь. И, как любого должника, я начал требовать… презирать, тихо, глубоко, по-подному.
Мой рост. Его я похоронил с почестями на второй день после свадьбы. Зачем? Зачем качать мышцы, если главная зрительница уже в твоих объятиях? Зачем прокачивать мозги, если не нужно больше поражать ее эрудицией? Зачем трудиться и добиваться большего, если принимают и малое? Я стал удобным. Предсказуемым. Я стал мебелью. Диваном, на котором можно сидеть двадцать лет, и он не изменится. А потом я с ужасом поймал себя на мысли, что мне со мной же — скучно. Что мои шутки — примитивные, на уровне старшеклассника. Что мои истории — как заезженная пластинка. Если я сам зеваю, глядя в зеркало, то что она могла видеть во мне? Исчезающую точку. Человека, который решил, что его биография написана, и можно поставить книгу на полку.
Наш общий язык. Он распался на два чужих диалекта. Она росла. Ее мир становился объемнее, ярче, сложнее. Новые увлечения, новые люди, новые страхи и новые мечты. А мой мир… Мой мир сжимался, не имея развития, сжимался до размеров дивана, тарелки, монитора с цифрами долгов и темной воронки страха в груди. Мы говорили, но не слышали. Она — о текущих действиях, которые могли бы что-то изменить. Я — о будущем, что сейчас скоро (гипотетическое завтра) все измениться. И она верила и шла за мной, тянула руку, чтобы вытащить меня в свой новый, светлый мир. А я, утопающий, хватал ее за запястье и с животным ужасом пытался утянуть в свою трясину, чтобы было не так страшно одному. Я стал тянуть семью назад, в ту точку, которая была тогда, в день нашей свадьбы, чтоб все было по старому…
И знаете, что самое чудовищное? Я не просто перестал расти. Я начал тихо ненавидеть ее за то, что она росла. Ее развитие было немым укором моему застою, моему ЭГО. Ее радость — оскорблением моей тоске. Я злился на ее новые платья, на ее курсы («деньги на ветер»), на ее улыбку в телефон («что это там такое интересное?»). Моя любовь, не находя выхода в восхищении, извергалась в токсичности, контроле и холодности. Я убивал в ней то, за что когда-то влюбился. И хоронил под грудой своих обид и претензий.
Выводы, наш Ум (ЭГО), очень не любит делать, особенно реалистичные. Когда ты снимаешь с себя покрывало иллюзий, и смотришь на себя без фильтров, обычно становится очень больно и страшно. Включается защитный механизм, и эти выводы, и правдивые взгляды на себя со стороны, подсознание закрывает, дабы не разрушить устоявшуюся модель Личности. Правда, зачастую, очень больно ранит, она категорически не нравится и диаметрально расходится с твоим собственным представлением о себе.
Вот она- сила правды! К ней не все готовы, она далеко не всем нужна, она причиняет боль и страдания (мои походы за правдой почти всегда заканчивались большой болью и слезами). Но то, плачет ЭГО, по самому себе… Ответственно заявляю- Поход в ПРАВДУ, необходим, чтобы по этому поводу не выдавал наш УМ.
Брак(вообще конечно, ужасное слово) — это не пункт назначения. Это — старт. Это не тихая гавань, где можно укрыться от всех бурь. Это — решение вдвоём преодолевать бурные воды, найти свою твердую землю. И строить там свой мир. Каждый день заново. Каждый день видеть в человеке напротив не трофей, а капитана своего собственного корабля, не пытаться затащить этого человека на свой корабль, а позволить ему построить свой и плыть за тобой на своем корабле, ощущая в волосах ветер свободы и возможность, в любой момент времени, свернуть на другой маршрут. Это есть истинная привязанность, не заточить партнера в каюте, а отпустить его в свое плавание, так он будет дольше плыть предложенным тобой курсом.
Её любовь — не медаль на груди. Это — живой огонь в очаге. В него нужно подкладывать дров. Его нужно беречь от сквозняков. Им нужно греться самому и обязательно делиться. Я же, поставив галочку «добился», сел перед этим огнем, развернул газету и… просто ждал, что он будет греть меня вечно, сам по себе. А потом удивлялся, отчего стало холодно, и злился на огонь, что он такой холодный.
Моя ошибка не в том, что я перестал добиваться ее. Моя ошибка в том, что я перестал быть вместе с ней, я был неблагодарным, я перестал быть её спутником. Стал тяжёлым, ржавым якорем и в какой-то момент, чтобы спасти свой корабль, ей пришлось обрубить канат.
Следующий слой, который буду разбирать, ещё больнее. Он про то, как я, решив быть «хорошим», добровольно сдал в утиль своё мужское начало и превратился в услужливого, удобного и… абсолютно несексуального призрака в собственном доме.
Вопрос, на подумать:
А в какой момент моя «победа», мое «добился» или «получил» — незаметно окрасились в негативные чувства и эмоции? Что так усердно покрывает это все налетом долженствования, жесткостью следования ролевым моделям (я же муж, отец, партнер, друг…), без возможности выбора конкретной модели в каждой точке, архетипов… Я бездумно следовал за Умом, который диктовал мне путь, продиктованный вложенными в меня программами и моделями поведения.
Но все меняется, начинаю видеть эти программы и модели, становлюсь независимым наблюдателем, теперь у меня появились инструменты выбора или отказа от предлагаемых моделей, я уже учусь простраивать собственные.