Уроженец Ташкента, выпускник начала 80-х годов художественного училища им.П.П.Бенькова по отделению станковой живописи Сергей Маркович Опульс (Павлов), оказался в Санкт-Петербурге не сразу.
Долгие семь лет заняла афганская война и реабилитация в горных альплагерях, и в 1987 году осознавший себя на войне художником, Сергей Павлов обосновался на Пяти углах. Под художественную мастерскую тогдашняя советская власть выделила ему мансарду в доме, уходящем на капремонт. Капремонт в наступавших социальных катаклизмах забылся, а художник так и остался на мансарде в центре «города у холодного моря» до своего последнего дня.
Для мальчика, воспитанного в семье советских инженеров, связанных по долгу службы с военно-морским флотом, не было большей мечты, чем оказаться в морской столице, жить у моря с кораблями и подводными лодками. В живописи Сергея Опульса (псевдоним по фамилии предков со стороны отца) марина занимает почетное третье место после восточного и православного циклов.
Первым же музеем, куда художник вел всех своих гостей в Санкт-Петербурге, был Центральный Военно-морской музей, а потом уже только Эрмитаж. Но в этом порядке нет противоречия, потому как для Сергея Опульса Санкт-Петербург неотделим от морской природной стихии, город входит в море, а море в город и соединяется в одной структуре, и физической, и сакральной.
Этот факт позволил мне совершить самонадеянный перенос литературоведческого понятия «Петербургский текст», разработанного академиком Владимиром Топоровым* в дискурсе обсуждения прозы и поэзии, на визуальное художественное высказывание Сергея Опульса. Тем более, что сам художник неоднократно подчеркивал, что он в своих картинах «говорит о своем, рассказывает свою сказку не словами, а красками и кистью, а люди верят».
Петербург и текст о нем, отвечающий определенным критериям, принадлежит, по убеждению академика Топорова, «к числу тех сверхнасыщенных реальностей, которые немыслимы без стоящего за ними целого» и неотделимы «от всей сферы символического».
Особую роль здесь играет структура, которую Топоров назвал сакральной: «природа, противопоставленная культуре, не только входит в эту структуру, но и равноценна культуре».
Применяя это утверждение о петербургском тексте к работам Сергея Опульса, посвященным городу, убеждаемся, насколько близко художник оказался в своем представлении Санкт-Петербурга.
У «Петербургского текста» есть некоторые свойства, которые присущи живописным работам Сергея Опульса, и, прежде всего, в каждом произведении, посвященном Санкт-Петербургу, написанном с натуры или в мастерской по памяти и наблюдениям. Это прорыв «к более высокой реальности, вводящей в действие новые энергии», когда за «поверхностно-материальной реальностью узревалось нечто сверхреальное».
В «Петербургском тексте» присутствуют «некоторые тонкости»: прогулки-фантазии, соотношение горизонтали и вертикали в городском пространстве, когда вертикаль отрывает взгляд от земли и уводит его в Божественное вверх, мотив «весенней осени» - особенной осенней атмосферы, которая говорит не о сне, а о пробуждении природы.
И, конечно, же свое место в «Петербургском тексте» занимает море, «нечто… неизмеримо более широкое и глубокое, чем просто море, скорее – «морское» – как принцип стихии, присутствующий и в море, и вне его, прежде всего в человеке…»
Для иллюстрации некоторых тонкостей живописного «Петербургского текста» Сергея Опульса приведу работы очень характерные для него – бывшего вертолетчика, всегда искавшего вертикаль в горизонтальном ландшафте города, который как уроженец сухопутной Средней Азии всегда углядывал весну в осени и, разумеется, стихию «морского» в городе и человеке. Листайте карусель!
Наталья Булгакова, арт-менеджер и вдова Сергея Опульса, живописца
_______________
*См.: Топоров В.Н. Петербург и «Петербургский текст» русской литературы (Введение в тему) // Топоров В.Н. Миф. Ритуал. Символ. Образ: Исследования в области мифопоэтического. М., 1995.