Часть 50
Архип Куинджи…
Тот, кто сумел изменить представление о свете и цвете в русском искусстве и стать вдохновением для многих направлений начала XX века. При этом он был самоучкой, который прошёл путь от сына сапожника до профессора Академии художеств.
Иллюзия света была его богом, и не было художника, равного ему в достижении этого чуда живописи.
Илья Репин об Архипе Куинджи
И действительно, свет является главным «героем» живописи Куинджи.
Для того чтобы добиться на картине бархатистых и глубоких темных оттенков, которые поглощают свет, Куинджи использовал краски на основе асфальта или битума. Кстати, художник дружил с великим химиком Дмитрием Ивановичем Менделеевым, и хотя тот и не составлял ему краски (что бы не утверждали легенды), но наверняка консультировал своего друга. Хотя тут дело не только в химии красок, но и в способностях (или даже особенностях) самого Архипа Куинджи.
Рассказывают, что однажды художники-передвижники, в том числе и Куинджи, собрались под руководством Менделеева для изучения свойств различных красок в физическом кабинете университета. Там же находился прибор для измерения чувствительности глаза к тонким переходам тонов. Куинджи побил рекорд до идеальных математических точностей! У него была поистине уникальная чувствительность к светопередаче солнечных закатов и лунных ночей.
Правда, у применяемой Куинджи техники имеется и существенный недостаток – со временем краски темнеют, особенно если их смешивать с лаком, которым покрывают поверхность картины.
А еще художник не прописывал детали первого плана, чтобы зритель сосредоточился на целостном впечатлении картины, и экспериментировал с яркостью, нанося рядом дополнительные цвета, которые при смешивании давали оттенки серого (от белого до черного), а находясь рядом создавали ощущение максимального контраста. В результате на полотнах Куинджи одни цвета поглощали свет, а другие его отражали.
Но картина «Днепр утром» написана совсем в иной технике.
Здесь нет резких лучей света и контрастных цветов.
Суть картины можно передать одним словом: простор. Степная зелень полого спускается к жемчужной речной глади, уходящей в розоватую дымку над горизонтом. Небо залито рассеянным светом, который льётся ниоткуда и отовсюду. Акцент картины сделан не свет, а ветки чертополоха на переднем плане.
Но публика не оценила уход художника от техники, принесшей ему славу, пусть временами и скандальную, и «Днепр утром» стал последней новой картиной, которую Куинджи представил публично.
Иван Шишкин видел природу глазами художника, стараясь уловить в ней моменты, не видимые обычным людям.
Каждое нарисованное дерево уникально, как и всегда у Шишкина, каждое имеет свои неповторимые природные изгибы.
Картина вся пропитана солнечным светом, который согревает и зелёную траву, и мелководную лесную речку и даже поваленные зимней бурей деревья.
Клавдий Лебедев «Марфа Посадница. Уничтожение новгородского веча».
Для борьбы с иноземными угрозами Иоанн III, князь Московский решил объединить разрозненные удельные княжества в одно государство, но процветающий Великий Новгород, имеющий статус свободного города и налаженные торговые связи с Литвой, Польшей и немецкими землями не хотел терять свою независимость.
В свою очередь Иоанн III для минимизации рисков заключения Новгородом союза с его противниками поставил условия: немедленное объединение или немедленная война. Все как в анекдоте:
Начитался волк биржевых сводок и идет задумчивый по лесу. И тут навстречу ему лиса. Смотрит волк на нее и спрашивает:
- Ну что, лиса, будем сливаться или поглощаться?
Новгородцы сливаться не захотели, причем значительную роль в принятии этого решения сыграла убежденная сторонница независимости Марфа, супруга посадника Мирослава Борецкого. А потом была битва на реке Шелонь, в которой погибли и муж и сын Марфы. Побежденные новгородцы укрылись за городскими стенами, и началась многомесячная осада. В итоге Новгород был побежден не сталью, а голодом. Получив ключи от города, Иоанн IIIпомиловал вольнолюбивых жителей, и только Марфа, единственная женщина, когда-либо занимавшая должность посадницы, была казнена на городской площади (по другой версии была пострижена в монахини и умерла в монастыре).
Эту историю мы с мамой слышали еще во время экскурсии по Великому Новгороду, только там я ее изложила совсем кратко.
На мой взгляд, самое крутое в путешествии – это возможность произнести фразу: «Смотри. Помнишь? Мы там были-видели-нам рассказывали…»
Так вот, на картине изображено (почему-то??) Ярославово дворище на Торговой стороне. Дело в том, что это альтернативное место для созыва веча, использовавшееся в случае разногласий, а основное вече собиралось у Софийского собора.
Вечевой колокол лежит на санях, приготовленный для отправки в Москву. По легенде он распадется на Валдайской возвышенности на множество маленьких колокольчиков, которыми теперь славится Валдай.
Новгородцы прощаются со своим колоколом и независимостью, но Марфа не смотрит в ту сторону – она навсегда осталась в прошлом, где Господин Великий Новгород еще существует.
Это верхний фрагмент памятника «Тысячелетие России» из того же Великого Новгорода.
Просто не могла мимо пройти.
Продолжение следует...