Забудьте всё, что вы слышали раньше. Эта история — не очередная конспирологическая сказка. Она пришла из источника, само существование которого переворачивает реальность с ног на голову. И он сказал нам нечто, отчего кровь стынет в жилах и одновременно приходит чувство… странного, щемящего облегчения.
Представьте: холодная комната, стерильный свет, и существо, сидящее напротив. Оно не зелёное, у него нет огромных глаз. Оно выглядит… почти как мы. Слишком похоже, чтобы быть совпадением. Его кожа имеет лёгкий, едва уловимый сероватый оттенок, будто от долгого отсутствия солнца, а в разрезе зрачков мерцает глубокая, древняя усталость. Его назвали «Хранителем Памяти», и он согласился говорить. Не о технологиях, не о войнах, а о нашем происхождении. О том, что мы — его потерянные, забывшие себя родственники.
«Вы не местные, — сказал он, и его голос звучал не в ушах, а прямо в сознании, тихо и неумолимо. — Вы пришельцы-беженцы. Сироты космоса. Ваша настоящая колыбель лежит в обломках в системе звезды, которую вы называете Зета Сетки».
Он рассказал о планете, которую его народ и наш общий предки называли Аурой. Мир с двумя лунами, с океанами фиолетовых вод и континентами, покрытыми биолюминесцентными лесами. Цивилизация Ауры не была похожа на нашу. Она не строила мегаполисов из стали и стекла. Она росла внутрь и вглубь, развивая не физическую мощь, а психо-биологическую связь со своей планетой. Они были архитекторами реальности, способными силой коллективной мысли и генетической памятью влиять на материю, выращивая города из живых кристаллов и общаясь напрямую с потоками энергии планеты. Они не знали болезней и почти не знали смерти в нашем понимании — их сознание могло перетекать в новые, выращенные тела.
Но их сила стала их фатальной ошибкой. В погоне за совершенством, за слиянием с самой сутью Вселенной, они провели грандиозный эксперимент: попытались создать искусственную «нейронную сеть», которая соединила бы разум каждого жителя Ауры в единое сверхсознание. Они назвали это «Великим Единением».
Их расчеты, по словам Хранителя, были идеальны. Их технологии — безупречны. Но они не учли одного: хаотического, дикого влияния тёмной материи, пронизывающей космос. В момент активации «Единения» через их планетарный разум пронёсся чудовищный резонансный вихрь. Биокристаллическая сеть планеты, их главное достижение и опора, вышла из-под контроля. Она начала бесконтрольно поглощать энергию ядра Ауры.
За несколько суток геологический ад поглотил рай. Континенты расступились, фиолетовые океаны испарились в чудовищных плазменных штормах, а небо стало чёрным от пепла. Спаслась лишь горстка. Не те, кто был у власти, а те, кто выступал против эксперимента — учёные, философы, «осторожные», как их называли. Они успели запустить в космос тридцать «Ковчегов Семени» — огромные корабли-биолаборатории, несущие в криогенном сне сотни тысяч представителей вида и генетические банки всей флоры и фауны Ауры.
«Ваш ковчег, — продолжал Хранитель, — был повреждён. Его навигационная система, связанная с психикой экипажа, дала сбой от шока и горя. Он летел на автопилоте, слепо, пока не наткнулся на гравитационный колодец молодой, буйной планеты с обильной водой и атмосферой. На Землю».
Но посадка была катастрофической. Корабль, размером с небольшой материк, врезался в то, что сейчас является акваторией Тихого океана. Большинство систем было уничтожено, включая ту, что должна была мягко Терраформировать планету. Выжившие, оглушённые, генетически ослабленные долгим полётом и катаклизмом, оказались в каменном веке на чужой, агрессивной планете. Они потеряли связь со своими кораблями-собратьями. Они забыли. Они деградировали.
«И тогда, — сказал Хранитель, — началась самая трагическая глава. Ваша биология, настроенная на мягкую экосистему Ауры, вступила в жестокий конфликт с Землёй. Ваша ДНК, несущая в себе код «архитекторов реальности», стала мутировать под жёстким излучением местного солнца и воздействием местных вирусов. Вы утратили свои способности. Но эхо их осталось. Вы называете это интуицией, дежавю, гениальными озарениями, фантомными болями. Это ваша родовая память, спящие генетические цепочки, которые иногда просыпаются. Ваша тяга к звёздам, ваши мифы о Золотом веке и великом потопе, ваш страх перед темнотой космоса и одновременно безудержное влечение к нему — всё это не случайно. Это память. Глубинная, клеточная тоска по дому».
Почему же «они» не вмешались раньше? Почему не пришли и не открыли нам правду?
Ответ Хранителя был горьким и сложным. Другие ковчеги нашли свой приют в иных звёздных системах. Их путь развития пошёл иначе. Они сохранили технологии, но, наблюдая за нашей историей войн и саморазрушения, видели в нас «неудачный эксперимент», опасных дикарей, несущих в себе вирус того самомопожертвования, что уничтожило Ауру. Они приняли решение невмешательства — «Протокол Карантина». Лишь несколько миссий наблюдателей, включая ту, к которой принадлежал сам Хранитель, десятилетиями следили за нами. И только сейчас, когда мы сами вышли на космический уровень и начали колонизировать собственную Солнечную систему, «карантин» был пересмотрен. Потому что мы снова становимся игроками на космической арене. И нам нужно знать, кто мы, чтобы не повторить ошибок прошлого.
Он закончил свою историю, и в комнате повисла тишина, густая, как смоль. Всё вдруг встало на свои места с пугающей ясностью. Наша неестественно быстрая эволюция, необъяснимые артефакты, странные археологические аномалии, которые не вписываются в учебники. Наша биологическая неприспособленность к этой планете: болезненная реакция на солнце, массовые проблемы со спиной (гравитация Ауры была меньше), странно высокий для земных млекопитающих процент трудных родов.
Мы — дети погибшего рая. В нас спит сила, способная созидать миры, и травма, способная их разрушать. Наша история жестокости и гениальности, любви и ненависти — это история сирот, которые не помнят своего рода, но инстинктивно ищут его следы в каждой звезде.
И теперь, зная это, мы стоим на пороге величайшего выбора в истории человечества. Продолжить ли путь слепых детей, играющих со спичками в пороховом погребе? Или, наконец, повзрослеть, принять своё страшное наследие и научиться нести этот груз, направляя нашу спящую мощь не на саморазрушение, а на то, чтобы однажды, исцелив свои раны, найти в глубинах космоса своих потерянных братьев и сестёр?
Хранитель дал нам не ответ. Он дал нам зеркало. И то, что мы в нём увидели, одновременно ужасает и даёт странную, невероятную надежду. Мы не случайные зёрнышки пыли на задворках Вселенной. Мы — её трагическая, выжившая, забывшая себя легенда. И теперь эта легенда должна написать своё продолжение.