- Варвара Бухариновна, нет!
- Почему?
- Вы опять напьётесь и начнёте творить дичь, как на моём прошлом дне рождения! - Наташа говорила громко, чтобы свекровь слышала каждое слово. - Там будет одна молодежь, вам будет скучно с нами!
Два дня спустя.
Торжество было в самом разгаре. Музыка, смех, звон бокалов. Наташа на секунду отвлеклась, разливая коктейли, как вдруг в дверном проёме возникла знакомая гордая фигура в нарядном синем платье с жемчугом.
– Дорогие мои, здравствуйте! – прогремел голос Варвары Бухариновны, заглушая бит.
Музыка стихла. Все взоры устремились на немолодую, но очень импозантную женщину с тортом в руках.
– Варвара Бухариновна... – Наташа замерла, ложка для салата застыла в её руке. – Вы... как?
– А я что, не могу поздравить свою невестку? – свекровь прошла в комнату, как линейный корабль сквозь строй каноэ. – Держи, Наташенька, твой любимый «Прага». От Кондитерской №1. Небось, тут одни чипсы да сухари.
Она поставила торт прямо на торт Наташи, купленный в модной кондитерской.
– Спасибо, – выдавила Наташа. – Присаживайтесь... где-нибудь.
Но Варвара Бухариновна уже оценила обстановку и направилась прямиком к центру длинного стола, где сидел весь «костяк» компании.
– Молодой человек, подвинься, – велела она Саше, Наташиному брату. – Старость нужно уважать.
Тот, ошеломлённый, послушно отодвинулся. Свекровь устроилась на его месте, как на троне.
– Ну что, молодежь, о чём беседа? – спросила она, наливая себе коньяк из принесённой ею же изящной фляжки в хрустальный бокал. – Политика? Искусство? Или опять про эти ваши тик-токи?
– Мы... обсуждали новый сериал, – робко сказала подруга Наташи, Алина.
– А-а, сериалы! – Варвара Бухариновна махнула рукой. – Ерунда. Я в ваши годы Чехова читала и в оперу ходила. А вы всё по телику смотрите.
Наступила тягостная пауза. Музыку включили снова, но тише. Наташа ловила на себе сочувствующие взгляды гостей. Её муж, Костя, сын Варвары Бухариновны, исчез в туалете и не выходил уже двадцать минут – классическая тактика.
Выпив второй бокал, свекровь разговорилась. Она рассказала всем, как Наташа в первый раз пришла к ним в дом и перепутала входную дверь с дверью в чулан. Потом перешла к детским болезням Кости. А к третьему бокалу её взгляд стал влажным и мечтательным.
– А знаете, какой тост я хочу произнести? – вдруг поднялась она, пошатнувшись. – За любовь! Которая не знает преград! Как у Ромео и Джульетты! Или как у меня с Анатолием Семенычем, покойником, царство ему небесное. Он, бывало, меня на балконе под гитару, как...
– Мама, может, хватит? – Костя, бледный как полотно, наконец вышел из укрытия.
– Молчи, сынок! Ты про любовь ничего не понимаешь! Ты технолог!
Она отхлебнула из бокала и вдруг, цепким взглядом оценив стол, решительно встала на стул.
– Варвара Бухариновна, что вы? – в ужасе ахнула Наташа.
– Хочу быть ближе к небу! И ко всем вам, орлятам моим! – заявила свекровь и с неожиданной ловкостью взобралась на стол.
Тарелки загремели, бокалы опрокинулись. Кто-то вскрикнул. Варвара Бухариновна стояла после салата «Оливье», как капитан на мостике, попирая ногой тарталетки с крабовым салатом.
– Я хочу спеть! – объявила она. – В честь именинницы! «А напоследок я скажу...»
Она пела громко, фальшиво и очень душевно. Гости замерли в ступоре. Алина, лучшая подруга Наташи, с характером покрепче, не выдержала.
– Варвара Бухариновна, слезьте, пожалуйста. Вы весь стол залили и торт раздавили.
Пение оборвалось. Свекровь медленно повернула голову.
– Ты кто такая, чтобы мне указывать?
– Я – Алина. И это мой подарок под вашей ногой, – указала та на раздавленную коробку.
– Подарки – суета! – парировала свекровь. – Главное – внимание!
– Ваше внимание сегодня всем уже порядком поднадоело, – сквозь зубы произнесла Алина.
Что-то щелкнуло в гордой душе Варвары Бухариновны. Она спрыгнула со стола прямо перед Алиной.
– Ах, поднадоело? Молодая, невоспитанная особа! Я тебя...
– Вы меня что? – Алина встала, сверкнув глазами. Она была на голову выше.
– Я скажу, что ты такое! Ты – провокаторша! Ты мою невестку против меня настраиваешь! Я вижу всё!
– Мама, остановись! – закричал Костя.
– Отстань, Костя! – крикнули хором Наташа и Алина.
– Он мой сын и он будет меня слушать! – Варвара Бухариновна сделала шаг вперёд и ткнула Алину пальцем в плечо. – А ты – убирайся отсюда!
Алина и не думала убираться. Она оттолкнула палец. И тут свекровь, вспомнив, видимо, молодость и дворовые разборки, решительно рванула Алину за прядь её идеального каре.
Всё произошло в секунду. С криком «Ах так!» Алина схватила Варвару Бухариновну за жемчуг. Нити порвались, жемчужины с тихим стуком покатились по столу, смешиваясь с оливье и остатками торта.
Началась потасовка. Две женщины, вцепившись друг в друга, с грохотом повалились на пол, задев ногой край скатерти. Сверху на них посыпались остатки угощения, брызги шампанского и куски «Праги».
Костя и гости кинулись разнимать дерущихся. Через пять минут всё было кончено. Алина, с растрёпанными волосами и синяком под глазом, тяжело дышала в углу. Варвара Бухариновна, с размазанной помадой и без одного каблука, сидела на полу и плакала, причитая о неблагодарности молодёжи и утерянном жемчуге.
Наташа стояла посреди разгрома, смотря на сломанный бокал для мартини и на жемчужину, прилипшую к её тапочку. Ей не было ни смешно, ни грустно. Было пусто. Она знала, что муж сейчас начнёт оправдывать маму, что завтра придётся звонить Алине и извиняться, а потом ещё неделю слушать телефонные тирады свекровьи о своём унижении.
– С днём рождения меня, – тихо сказала она в гробовую тишину, и первая глухая истерика начала подкатывать к горлу. А в дверях уже маячил испуганный сосед, пришедший на шум.
- О, мужик, а ты женат? - тут же спросила Варвара Бухариновна, у испуганного соседа.
Уже через месяц Варвара снова бухала, только уже на своей свадьбе.