Из серии " Мамины рассказы". Рассказ четвёртый
В начале лета я заметила, что в нашей ограде стало слишком много ос. Они появлялись по несколько штук и жужжали у стены нашего дома, которая весь день была на солнце. Откуда они? Где живут? Сказала маме: «Мама, у нас где-то осы живут, вон их сколько в ограде кружится, особенно когда тепло и ясно»
Мама доила корову и отмахнулась от меня: « Наверно поселились на крыше или в какой-то продушине. Кто их будет убирать-то? Свили себе чулпан, да и живут. Они трогают тебя? Нет? И ты не лезь, а то искусают!»
Продушина - отверстие в нижних бревнах дома, которые «закрывали» на зиму - забивали продушины плотно соломой, замазывали разведенным коровяком, а на лето – «открывали» , для проветривания досок пола и самого подпола, в котором, с осени и до весны хранили, картофель, овощи, соленья в бочонках и кадках. Проветривали, чтобы, от сырости, не появился грибок, который быстро превратит пол и дощатую обшивку подпола в труху.
Я решила самостоятельно провести разведку поселения ос. Как же это сделать?
Когда мама ушла на работу, я, первым делом, полезла под крышу. С трудом, пыхтя, подтащила большую деревянную лестницу к дому, поставила так, чтобы, поднявшись наверх, можно было открыть дверцу, которая закрывала вход под крышу. Забралась быстро, тихо юркнула в дверцу и прикрыла ее, чтобы тетка Салмонида, наша соседка, не увидела меня, а то тут же прибежит с расспросами :« Зачем полезла? Чего делать там вздумала?», а вечером еще и маме обязательно расскажет.
Под крышей было жарко, сумеречно и пыльно. Лежали какие – то мешки, палки – черенки, заготовленные на лопаты, вилы и грабли, еще непонятные мне железки. Было тихо. Я обошла все углы, но осиный пузырь – чулпан , так и не обнаружила. Прислушалась. Нет, все тихо. Не слышно даже никакого легкого жужжания или гудения. Пришлось, так же быстро, спуститься вниз. Лестницу тоже вернуть на свое место.
Проверю продушины! А как? Вдруг там осы? Не успею оглянуться, как покусают, да и не один раз….Страшно.
Но желание отыскать это злосчастное гнездо кусучих летающих «мух» было очень сильным. Что делать с ними, я подумаю потом, когда найду. Сейчас самое главное - найти. И я придумала!
Я отломила длинную, тонкую и гибкую ветку от ивняка, который рос за огородами, на покосе.
Осторожно и медленно я стала заталкивать эту ветку в продушину, на той стене, возле которой я наблюдала ос больше всего. Ветку я постоянно проворачивала, чтобы тонкий конец вращался кругами, захватывая все больше пространства. Видимо, вращаясь, он и задел осиное гнездо, под доской пола.
Пчелы, с мощным жужжащим гулом, рванули в продушину. Я же, бросив прут, рванула домой, но через три шага споткнулась и плашмя упала на землю. В голове пронеслось: « Все. Сожрут. Ой, мамочка!!!»
От страха я зажмурила глаза. Притаилась. Лежала тихо, не шевелясь, на теплой и пыльной земле. Сил бежать совсем не было, наверное, от испуга.
Рой вылетевших ос, темный, жужжащий шар, с глухим шумом пронесся мимо меня в направлении огорода. Стало тихо. В три прыжка я забежала на крыльцо. Только в темных прохладных сенях я почувствовала себя в безопасности. Я перевела дух. Села и задумалась. Почему же осы не напали на меня, а пролетели высоко мимо меня в ту же сторону куда бежала я?
Этот вопрос прямо засел в моей голове. Я поняла, что осы меня потеряли! Я резко упала, они же не увидели меня и улетели. Если бы я бежала дальше, они бы догнали меня и накинулись кусать всем роем.
Моя догадка требовала подтверждения. Проверить ее я решила завтра.
На этот раз я основательно подготовилась: продумала путь отступления, на всякий случай, повязала мамин платок на голову, закрыв им уши и шею. Надела мамину старую кофточку с длинными рукавами.
Решила выскакивать на улицу, благо калитка рядом. По деревне, вдоль дороги, с двух сторон, шли канавы. А так как улица деревни была под небольшим склоном, во время ливневых дождей, вода по этим канавам стекала вниз, к самым дальним домам, за которыми начиналась береговая полоса реки, покрытая травой. Иногда там образовывалось небольшое озерко, которое быстро высыхало под жарким летним солнцем.
Я, как и в первый раз, раскрутила прутик и услыхав гудение в продушине, рванула на улицу. Калитку я предварительно открыла настежь. Осы вылетели небольшим, но громко жужжащим роем. Я бежала вдоль канавы что было мочи. Когда я поняла, что осы почти за моей спиной, я резко упала в канаву лицом вниз. Осы пролетели мимо меня, образовали круг, прямо над дорогой.
Я не заметила, что в этот полуденный зной, по дороге, шла бабка Матрена. Она жила через три дома от нас, на противоположной стороне. Осы тучей рванули за бабкой! Бабка Матрена, услыхав гул, обернулась и кинулась бежать вдоль дороги к своему дому. Бабка, конечно, не знала, о том, что спастись от укусов, можно резко упав , но только тогда, когда осы еще не успели тебя догнать .
Осы догнали и атаковали ее!
Она замахала руками, как крыльями, истошно закричала и понеслась, подпрыгивая, к своему дому. Я не успела оглянуться, а бабка Матрена уже скрылась в своем дворе.
Никогда не думала, что бабки, в своих длинных юбках, могут так быстро бегать!
Вечером к нам пришла тетка Салмонида и рассказала маме, что бабку Матрену, недалеко от нашего дома, искусали осы прямо на дороге.
« Да, слава Богу несколько штук всего куснули. Успела заскочить в сенки свои. Кофтейка то с рукавом хошь была, да душегреечка еще, да платок округ головы, вот и спаслась. Откуда налетели то непонятно….»
Я, навострив уши и затаив дыхание, слушала о чем там мама с теткой Салмонидой договариваются.
Мама: «Надо Ивана-пасечника позвать к нам. Где-то поселились, окаянные, боюсь ребятишек поискусают пока дома то нет никого. Они же и не отобьются от них.»
-« Иван за реку уехал, говорят. Приедет не ранее трех дней. Ребятишкам то накажи, пущай глядят путем, да не выскакивают во двор то не осмотревшись. А Иван приедет, он найдет. Он знает как с ними совладать.»
На том и порешили.
Дядя Ваня-пасечник еще до войны работал на пасеке. Это были колхозные улья, но и себе он тоже изладил несколько штук. Мед колхоз сдавал в госпромхоз. Но в доме дяди Вани мед всегда был с запасом. Если зимой кто-то уж люто заболеет, то бежали к дядьке Ивану. Летом улья он перевозил за реку, там же, чаще всего, проживал сам. День работал на пасеке, вечерами ловил рыбу в реке, косил сено по опушкам да полянкам в лесу, для своей коровки. Осенью, после медосбора, перевозил улья в омшаник – избушку в земле, чтобы зимой пчелы не перемерзли. А чтобы не было мора, подкармливал их зимой сладким сахарным раствором.
На войну дядька Иван ушел в первый призыв, летом сорок первого года, а уже в конце весны сорок второго пришел инвалидом, без одной ноги. За зиму много пчелиного мора случилось. Сахара не было, а мед выкачали и сдали. Оставили мало пчелкам на пропитание. Но в эту же весну дядька Иван вывез оставшиеся улья за реку и вновь стал разводить пчел на пасеке.
Я знала, что пасечник обкурит ос, как своих пчелок, они его и не тронут, а он их соберет и унесет за реку, подальше от домов и покосов.
Мне все же хотелось увидеть как осы возвращаются домой. По одиночке или всем роем? В прошлый раз, когда они увязались за бабкой Матреной, я так и не увидела их возвращения в свой чулпан. Да и возвращаются ли они назад? Может где-то находят новое жилище? Тогда верно не весь рой улетает?
Так я думала, рассуждала. А еще мне опять хотелось обмануть ос. Так страшно и так интересно! Только надо внимательно посмотреть, чтобы на дороге никого не было.
На следующий день я опять оделась , как вчера, открыла настежь калитку, посмотрела на улицу. Жара. Тишина. Никого. Только затолкала прутик в продушину, как истошно заорали наши куры. Или чья-то кошка к цыпляткам метит попасть в засадку или коршун кружит… Кинулась к стайкам, смотреть. Никого. И куры успокоились.
Подошла к продушине и провернула прутик. Услышав гул, кинулась бежать…
А …а…а…а …..калитка оказалась закрыта на щеколду!
Пока я отодвигала заложку, осы меня догнали! Я почувствовала разом боль в руке, щеке, ноге. Я закричала и кинулась в соседскую калитку. Как хорошо, что она была открыта! Я пулей влетела на крыльцо тетки Салмониды, почувствовав еще укусы в голову, плечо и ногу. Было жутко больно и слезы сами текли ручьем из моих глаз!
Тетка положила мне на укушенные места тряпочки, смоченные в холодной, колодезной воде. Стало полегше, но очень быстро распухало лицо, рука, нога. Кости стали ныть и голова заболела. Меня стало подташнивать, а перед глазами плавали какие-то розоватые круги.
Тетка положила меня на кровать, заставила выпить стакан молока и прикрыла пикейным покрывальцем.
Проснулась я вечером. Встала и подошла к зеркалу. Там на меня смотрело какое-то чудовище, почти без глаз и синеватым оттеком лица. О, Господи!!!
Но надо идти домой. Мама пожалеет, может быть чем-то намажет, чтобы стало легче. И тут я вспомнила, что не убрала свой прутик …..
Я поняла, что мама уже дома и ей, глядя на прутик, торчащий из продушины, совсем не трудно догадаться почему осы искусали вчера бабку Матрену , сегодня -меня, а самое главное – кто их это заставил сделать!
Я поняла , что ожидать от мамы ласки и жалости мне совсем не стоит. Надо опасаться как бы еще и не добавили по заднему месту. Домой идти расхотелось.
Тетка Салмонида доила корову. Мама, наверное, тоже доит Зорьку. Я тихой мышкой выскользнула из дома тетки, перелезла через забор за баней, огляделась, прислушалась. Мама доила Зорьку за сараем и разговаривала с ней: « Смотри-ка, чего это наша варначка выдумала! Ос злить и на людей напускать! Вот явится, получит у меня! Будет знать, как осами людей травить!»
Я тихо юркнула за дверь, быстро сбросила мамину кофтенку , платок и шмыгнула на печку. Там лежали тюфячок и старенькое покрывальце. Закрывшись с головой покрывалом, я притаилась.
Мама зашла в дом. Поставила подойник с молоком на стол и сказала:
« Ну, доченька, спускайся –ка давай с печки то. Расскажи маме, чем сегодня помогала мне по дому, по хозяйству…. Теленка не загнала, хорошо тетка Салмонида со своим прихватила, а то бы и без молока ужинать пришлось. И грядки сухие. Давай, давай , рассказывай о своих делах.»
Мне стало ужасно стыдно и слезы сами вновь потекли по моему опухшему лицу.
Мама подошла к лежанке, протянула руки: « Иди сюда!»
Я обняла маму за шею, она посадила меня на колени, погладила по голове и щеке своей рукой. Я почувствовала какие шершавые, но такие теплые руки у моей мамы.
«Эх, ты, глупышка! Сама себе больку нашла, да еще бабке Матрене досталось от твоих проказ. Давай посмотрим, где тебя покусали они..»
Мама намазала мне лицо, руки и ноги чем-то жирным – то ли сметаной, то ли жиром, дала кусок хлеба и кружку теплого парного молока.
-«Ешь, пей и спать. Завтра рано подниму, огород поливать, полоть. Работы на весь день. Некогда будет пакостить и себе и людям.»
И хотя у меня все тело болело, я была счастлива!
Мама не наругала меня, а пожалела. Я поняла, что жизнь у ос, мух, пчел и вообще у всех - своя и лезть к ним не надо. А вот маме помогать я обязательно должна больше. Мамочка у меня самая добрая и самая лучшая на всем белом свете!
С тем и заснула.