В первых пяти главах упоминаний о Зеркалах нет. Во-первых они открыты были не сразу. Во-вторых смысла говорить о них не было, ибо что зеркалить - не понятно!
Но уже в седьмой главе тема должна была появиться
7. Слухач
ЗЕРКАЛО ДЛЯ УМНИКОВ
Отныне, от седьмой ступени, вверх и до самых высот, мы будем обязаны, дабы не потерять устойчивость и сохранить баланс, регулярно окунаться в воспоминания. При этом, чем выше мы будем подниматься, тем глубже придется уходить в своих воспоминаниях в нижние слои Стремянки. Такой способ установления связей соответствует зеркальным законам бытия. Ну а зеркало - штучка, как минимум, двусмысленная, скажем цветок или лицо в зеркале весьма похожи сами на себя, а вот текст, всегда кажется, противоположным сам себе, правое становится левым, верное – ложным, и на каждое БК теперь будет свое КБ. Так что зеркальный не всегда будет теперь означать - тождественный, а иногда просто-таки - обратный...
Итак, начало зеркальным отражениям положили Слухачи и отражать они будут Умников. Так что игра в чет-нечет остается по-прежнему весьма актуальной, седьмые зеркалят пятых и это гармонично.
Начнём с т.н. «игр»… Вспомним, впрочем, что Умники придумали свои игры не от хорошей жизни. Им ведь, убогим, никто и руки-то не хотел подать. Вот и пришлось от одиночества сначала шарик на палец надеть, затем Диснейленд построить, написать шутейную, но такую громоздкую «Игру в бисер»… А потом вдруг игроков пустили во взрослую жизнь и дали залить полмира кровью, во оправдание тупой и умозрительной политтехнологии, во имя Никколо Макиавелли...
Слухачи - совсем другое дело, они играют в свои игры вовсе не от комплексов неполноценности, сия умниковская болезнь давно уже ими изжита, причина игрищ у них ровно противоположна, Слухачи страдают манией величия, воображают себя всезнающими и всепонимающими, самыми наиумнейшими и прозорливыми... Но это еще не все, они откровенно презирают всё прочее человечество, да и Человека в целом, как неисправимую бездарь и неудачника. В этом источник их высокомерия, отсюда их издевательские игры и полнейшее нежелание ударить пальцем о палец, дабы улучшить качество человечества. Тут у них абсолютное расхождение с Умниками, жаждавшими, как мы помним, одним ударом очистить человечество от скверны и сделать его белым и спортивным...
Впрочем, в жизни противоположности часто сходятся, и в конкретных ситуациях Умники и Слухачи легко договариваются и вполне слаженно играют в общие игры. Они даже могут обменяться ролями, Слухачи, жаждущие всё запутать, вдруг находят какие-то реальные жизненные ответы, в то время как Умники, обещавшие всё разложить по полочкам, могут заболтать любой вопрос, прослыть прожектерами и фантастами.
Умник Филипп Теофраст Бомбаст фон Гогенхейм придумал метод лечения, названный им «симпатия»... Для лечения органа применялось нечто похожее на него... Так головную боль Парацельс лечил отваром грецких орехов. И когда его спрашивали почему, он отвечал: ведь поверхность ореха похожа на рисунок борозд и извилин мозга!
Спустя два с половиной века в Германии появился его «зеркальщик» - Слухач Самуэль Ганеман. Он принял на вооружение принцип Парацельса «подобное — подобным». Но повторять слово «симпатия» не стал, взял более древнюю форму приставки «сим-» - «гомо-». А второе слово «патос» - боль, страдание осталось. Так отзеркалившись «симпатия» стала «гомеопатией»
Но важнее всего, что «игровое настроение» никуда не делось, до сих пор никто не может решить окончательно, работает гомеопатия или нет, жульничество или чудо…
Другой ярчайший защитник гомеопатии Слухач Жак Бенвениста «доказал» что у воды есть память. И опять этот факт никто не может ни признать, ни опровергнуть. Тут же рядом его преданный последователь Слухач Алан Чумак, зарядивший через телевизор мегатонны воды.
КСТАТИ О ЗЕРКАЛАХ
Легко догадаться, что между отраженными в зеркале Умником и Слухачом пребывает Мусорщик. Стало быть, он и есть зеркало? Архетип-зеркало – возможно ли такое? В любом случае именно Мусорщик Виталий Губарев написал милую детскую книгу «Королевство кривых зеркал». Абаж – это, естественно, Жаба, Нушрок – это Коршун, Анидаг – это Гадина…
Пройдя сквозь зеркало Слухач Станиславский дал указ для всех, кто превращает жизнь в игру:
- Когда играешь злого, ищи где он добрый, когда играешь доброго ищи где он злой.
В книгах, в фильмах, в политике, всюду они применяют свое «кривое зеркало», создавая с его помощью сказочную путаницу и множество бликов, которые мы принимаем за солнечные зайчики… В глухих и окольных переулках слухческого интеллекта тезисы и антитезисы бесконечно путаются, сплетаются в клубок, и распутывать этот клубок нет ни сил, ни желания, ни смысла.
Набоков, Борхес, Платонов… Нельзя не восторгаться силой их интеллекта, его глубоким мерцанием. И нельзя не ужаснуться тем пустотам душевным, которые произрастают из победы их разума.
Бабочки, получив булавочный укол в свое сердце, отправляются под стекло с надписью на мертвом языке. Такая бездна ума, тонкости, обаяния… Такой запас жизненных сил, напор невероятный, столько тактико-технических действий… А что на выходе? - Коллекция бабочек!
И такой непреодолимый соблазн, при столь больших мозгах, податься в ловцы душ человеческих. И Слухачи тут всегда будут в первых рядах. Кроули, Хаббард, Куэльо…
ЗЕРКАЛЬНЫЕ ФАШИСТЫ
Кстати, о фашистах… Мы без сомнений связываем фашизм с Умником Гитлером. Но ведь Общество «Туле», из которого выросла национал-социалистическая партия создал Слухач Эрвин Торе, он же Рудольф фон Зеботтендорф, он же Адам Глауэр. Случилось это в 1918 году, а НСДАП – это уже 1920 год.
Вообще в истории фашизма эти архетипы играют в бесконечную перепасовку. Т.н. Слухач и большой чудак поэт и писатель Габриэле Д’Аннунцио придумал возродить т.н. Римский салют, так пришедшийся к месту у обожавших дешевый пафос фашистов всех стран и народов.
Не все, например, могут Адольфа Гитлера отличить от Эрнста Рэма. И все же архетипическая разница очевидна: жестокость Умников - принуждение к порядку, жестокость Слухачей - принуждение к свободе. Зеркальными колоннами ведут они людей в два разных учреждения, одни - в казарму или газовую камеру, другие на какой-нибудь прайд-фестиваль. Впрочем, возможны варианты, например, в лабораторию Йозефа Менгеле, прозванного Ангелом Смерти за свои опыты в Освенциме.
Не все верят в свободолюбие Генриха Восьмого или Лаврентия Берии, Отто Бисмарка или Чан Кайши, Жан Поль Марата или Оливера Кромвеля, очень уж безжалостными были все эти демократы.
Те же упомянутые выше ловцы душ при всем своем обожании свободы также не отличались избыточной мягкостью. И если у Кроули жестокость никак не противоречила образу Великого Зверя Апокалипсиса, который он так тщательно в себе лелеял (бесчеловечность и небрежность, черная магия и сатанизм), то Хаббард мог бы быть и помягче, как никак глава церкви, можно сказать лицо духовное.
Во время бесконечно долгого пятнадцатилетнего плавания Рон был на своей шхуне боссом, диктатором, практически, богом. Женщины, дети… наказанию подвергались все без разбора. Члены экипажа, которые вызывали у него недовольство, вывешивались за борт до прибытия в гавань, со связанными руками и ногами и с повязкой на глазах.
И Кроули и Хаббард безжалостно подавляли всех, кто их окружал. Увы, окружали их всегда только слабые люди, те, кто сам по себе жаждал подчиняться. И в этом, конечно, главная проблема зеркальных фашистов. Кроули по им же написанной «Книге Закона» был обязан избегать слабых. Хаббард также, согласно собственным идеям, должен был окружить себя самыми сильными и продвинутыми духовно людьми. Но из этого у них ничего не получалось. Их неизбежно окружали слабые мужчины и слабые женщины, невротички, мазохистки, а подчас просто сумасшедшие… По крайней мере три жены Кроули сошли с ума.
А еще фантастическая надменность и высокомерие богов в человеческом обличии… Ну, кто ж такое станет терпеть? В любом месте, чуть раньше или чуть позже Кроули или Хаббарда ждало одно и то же – всеобщее осуждение и изгнание вон. Вот и путешествовали они по миру взад и вперед...
…
Тема зеркальных фашистов постепенно расширяется. Ибо принуждение к разнообразию неожиданно стало мощнейшим трендом западного мира. Т.н. либералы, точнее неолибералы вдруг схватились помогать навязыванию сексуального и полового многообразия всем подряд и даже детям.
8. Голован
НА СТРАЖЕ ЦЕНТРАЛЬНОГО ОСТРОВА
Отныне, каждая новообразованная зеркальная пара встает сторожевыми столбами на границах центрального острова. И остров этот будет, с каждой Ступенью, только расти. А пока он еще совсем крошечный, и зовется он островом «Трех весельчаков», а может быть даже, «Трех разгильдяев». Сталкеры и Голованы любовно и трепетно охраняют живущих на блаженном острове персонажей, следят за тем, чтобы затеянный ими бардак и всенародная идеологическая пьянка не выскочили наружу и не распространилась по всему мирозданию, и доверие к Умникам, Мусорщикам и Слухачам не превысило известных пределов. (В скобках заметим, что особенно трепетно Голованы стерегут именно Умников, а Сталкеры - Слухачей. Мусорщики, видимо, с острова бежать и не помышляют, а потому не опасны).
Именно Умники, со своим прямолинейным энтузиазмом и беспримерной наглостью... а также натужно блистательные Слухачи без чести, без совести, без веры… - опасны чрезвычайно. А вот Мусорщики с пучками цветов в руках и соломой в голове... Этих как и всяких блаженных, в расчет можно и не принимать.
Инфантильные комедианты, самозваные архитекторы и кутюрье, бессмысленные и бесполезные фантазеры, пройдохи и мистификаторы…
И если Сталкеры охраняют обитателей острова забором высочайшего стандарта, созданной ими науки, мол выше Сталкера не прыгнешь («грешно смеяться над больными людьми»), то Голованы, охраняют остров как бы изнутри, а потому вынуждены разгребать идейную помойку, все эти интеллектуальные завалы чужого умничанья, безответственного нагромождения одной нелепости на другую, всего этого гнусного очковтирательства, имя которому - культура.
Слегка обветшавшее, но не выпавшее из рук Сталкеров, знамя Истины, вновь утверждается на дальних рубежах, повинуясь волшебным законам зеркального мироздания. И не страшно, что Голованы предпочитают работать не в научных лабораториях, а скорее в конструкторских или патентных бюро. Не поиски хабара, а отсев его и контроль... Скорее государственник Нунан, чем вольный Шухарт... Сыскари и расшифровщики, эксперты и криминалисты… Разгадчики чужих загадок...
Человечество временно, возглавленное Умниками, Мусорщиками и Слухачами завело себя в такие непролазные дебри, такие глухие тупики, из которых только Голованы его и выведут, как выводили нужных им людей из подземных лабиринтов на Саракше…
- Выхожу один я на дорогу, - сказал Михаил Юрьевич Лермонтов. Но думал сказать совсем другое:
- Один только я и выведу вас дураков на дорогу из тех чащоб и топей, в которых вы заплутали…
Рэдрик - вводил… Щекн – выводит. И Акула Додсон бы вывел, если бы Боливар мог выдержать двоих… И уж само собой вывел человечество Юрий Гагарин…
- Поехали – сказал первый космонавт, а про себя добавил:
- …Сквозь туман кремнистый путь блестит Ночь тиха, Планета внемлет Богу и Двадцатый с Кедром говорит...
Уникальность Голованов вовсе не в том, что они вертят хвостом или гавкают на всех подряд, а в том, что на эволюционной шкале им досталась сверхответственная стадия скоропостижной мобилизации перед массовой эвакуацией. Перед тем как все на свете провалится в прямоугольник Щекна, именно им поручено всех нас построить, всех возглавить и с песнями вперед направить.
И в такой ситуации им уже не до тихой эволюции, не до сбережения накоплений. Всё на бочку! Ружья на плечи и ногу в стремя! Слухаческое коллекционирование идей закончилось. Всё что есть в печи, всё на стол мечи! Всё, что было в голове, теперь на языке. И пусть никто не посмеет назвать Голованов торопыгами и идейными транжирами. Нельзя ничего сберегать, когда последний час совсем уже близко.
ДЕРЕВЯННЫЕ ДЕЛА
Заканчивая тему сказок, обратимся к сюжету о деревянном мальчике. Конечно, всегда найдутся скептики, которые бросятся доказывать, что это не Карло Коллоди со своим Пиноккио заявился зеркалить Алексея Толстого с его Буратино, а ровно наоборот. Вечно им мерещится, скептикам, что они точно могут определить, кто первым подошел к зеркалу: субъект или его зеркальное отражение.
Мы - другое дело, у нас наука, а потому мы точно знаем, что первым у зеркала был Буратино, а его отражение, то есть Пиноккио, пребывает, во веки веков, в мутном и потрескавшемся зеркале. Сквозь муть и трещины мы видим дерево совсем иной породы, исчез задорный весельчак с неистощимым резервом оптимизма, а на его месте возникла какая-то поникшая головешка, набитая мокрыми опилками кукла.
Пиноккио сжигает свои ноги, откусывает кошачью лапу, но главное, он регулярно рыдает. Рыдает по своему отцу, рыдает по Фее, которая, то сестра ему, а то мать. Рыдания сменяются объятьями и поцелуями. Он даже с Манджафоко (прообраз Карабаса) целуется, с большим кстати чувством. Это еще до исправления, а уже исправленный Пиноккио целуется с Тунцом, чем доводит не привычную к сантиментам рыбину чуть ли не до конвульсий…
Ко всему этому еще тошнотворная мораль, льющаяся густым и липким потоком… Мораль читают все подряд, с лицензией и без: Сверчок, папаша, Фея, ослик, а когда утомляются посторонние, то мораль Коту и Лисе читает уже сам Пиноккио. Умники со своим тупо-прямолинейным Белым тезисом просто отдыхают. Умники, кстати, как мы помним, в детской литературе были большими доками, не успели еще проесть сталкерское наследство…
Физиологические трансформации, кстати, также все в русле прямой морали. Так у Пиноккио, от вранья, причем самого невинного, сразу же удлиняется нос. И уже после третьей подряд лжи, Пиноккио беспомощно тычется носом то в окно, то в потолок и чуть не попал носом Фее в глаз. Интересно тут не вспомнить сказки Вильгельма Гауфа. Там ведь тоже, кого не схватись, то носы растут, то уши…
Ну, и наконец, главное: оказывается, что деревянные человечки не взрослеют. Они являются на свет деревянными человечками, живут и умирают деревянными человечками. Впрочем, не все так безнадежно, мальчиком из крови и плоти все же можно стать, если говорить правду, посещать школу, ну и далее по списку…
Сказка нелепая, а концовка попросту дурацкая: главный герой, которому мы так сочувствовали всю сказку, убит и унижен, рожденный на его место мальчик с презрением смотрит на куклу… Но автор-Голован счастлив, ибо повержено нечто деревянное, что его почему-то раздражало.
…
У того же самого зеркала встретились еще несколько наших любимцев. Хью Лофтинг увидел Корнея Чуковского, а доктор Дулитл Айболита…
***
Завтра продолжение темы Зеркал (9, 10, 11 архетипы)