Нынешние лидеры Европы давно перестали мыслить в категориях национальных или «европейских» интересов и вместо этого стали зависимы от единственной цели: сохранения трансатлантических отношений любой ценой, пишет итальянский левый публицист Томас Фази
Всего через несколько часов после похищения Мадуро в ходе кровавой атаки на Венесуэлу Трамп в очередной раз подтвердил свое давнее стремление взять под контроль Гренландию, самоуправляемую территорию Дании, члена ЕС и НАТО. «Нам нужна Гренландия с точки зрения национальной безопасности», — заявил Трамп без каких-либо пояснений, как будто это утверждение само собой разумелось.
Реакция европейских стран была разрозненной, запутанной и весьма показательной. Премьер-министр Дании Метте Фредериксен, как и ожидалось, ответила, опровергнув заявления Трампа и предупредив, что агрессия США против Гренландии фактически положит конец НАТО. В совместном заявлении лидеры Франции, Германии, Италии, Польши, Испании, Великобритании и самой Гренландии подтвердили свою приверженность НАТО, заявив при этом, что Гренландия принадлежит ее народу и что решения относительно острова принимаются только Данией и Гренландией. Но эти заявления звучат пусто.
Со стороны институционального руководства ЕС явно отсутствовала какая-либо реакция. Те же самые брюссельские чиновники, которые обычно предупреждают о предполагаемой российской угрозе Европе, отказались комментировать явную угрозу США в отношении европейских территорий. А всего несколько часов назад большинство европейских лидеров либо сдержанно, либо косвенно поддержали недвусмысленную агрессию Трампа против Венесуэлы. Если в этом и была какая-то логика, то она заключалась в стремлении любой ценой избежать конфронтации с Вашингтоном. И все же, по иронии судьбы, эти же лидеры быстро столкнулись с перспективой аналогичных действий США, направленных против европейской страны.
Прямой военный захват Гренландии Соединенными Штатами остается маловероятным, хотя и не немыслимым. Более вероятным сценарием является «соглашение об ассоциации», смоделированное по образцу соглашений Вашингтона с Микронезией, Маршалловыми островами и Палау. В рамках этих соглашений США осуществляют широкие полномочия в области обороны и безопасности в обмен на финансовую помощь. Участвующие государства формально сохраняют суверенитет, но на практике тесно связаны со стратегическими приоритетами США. Аналогичное соглашение с Гренландией предоставило бы Вашингтону преимущество в виде укрепления контроля при формальном уважении самоуправления Гренландии, одновременно ослабляя позиции Дании. Соглашение 1951 года уже позволяет США размещать на острове неограниченное количество войск; сегодня осталась только одна действующая база, но правовая основа для расширения прочно закреплена.
Двусмысленность намеренна. Ранее на этой неделе пресс-секретарь Белого дома Каролина Ливит заявила, что использование американских военных «всегда было вариантом», поскольку Трамп и его советники рассматривали различные сценарии аннексии. Какой бы путь ни выбрала администрация, она полна решимости быстро решить этот вопрос. И европейские лидеры, судя по их реакции до сих пор, скорее всего, смирятся. Как объяснить кажущуюся иррациональную, и даже откровенно самоубийственную, позицию европейского политического руководства? Признав простой факт: европейская элита глубоко укоренена в трансатлантической системе, из которой она черпает свою власть и легитимность. Они воспринимают эту систему как находящуюся под угрозой и готовы защищать её почти любой ценой, даже если эта цена включает в себя европейский суверенитет или территорию.
В конце концов, Европа уже пожертвовала своими основными экономическими интересами и интересами безопасности ради имперских диктатов США. Она вступила в опосредованную войну против России, которая опустошила Украину и подорвала европейскую промышленную конкурентоспособность. Она ввела санкции, которые нанесли гораздо больший ущерб европейской экономике, чем России. Она хранит демонстративное молчание после разрушения «Северного потока», важнейшего элемента европейской энергетической инфраструктуры — акта, вероятно, совершенного как минимум при косвенном участии США и, скорее всего, с ведома некоторых европейских правительств. Если бы европейские лидеры были готовы принять всё это, то согласие на контроль США над Гренландией — будь то посредством военного давления или псевдоправовых соглашений — не представляло бы собой радикального отступления.
Вот вам и столь разрекламированная «стратегическая автономия» Европы. В действительности же, за риторикой независимости европейские правительства систематически угождали Трампу — от увеличения военных расходов НАТО, значительная часть которых напрямую поступит американским оборонным подрядчикам, до карательных торговых условий и принятия финансовой ответственности за поддержание войны на Украине.
С точки зрения европейских правящих классов, НАТО и опосредованная война на Украине — это не столько вопрос безопасности или процветания, сколько вопрос сохранения имперской архитектуры, в которой они могут играть подчиненную, но привилегированную роль. Именно поэтому НАТО, вероятно, выживет даже в случае действий США против Гренландии, хотя и лишится любых оставшихся иллюзий суверенного равенства среди своих членов.
Эта динамика также помогает объяснить кажущийся парадокс. Европейские лидеры-глобалисты, открыто презираемые Трампом — такие фигуры, как Эммануэль Макрон или Фридрих Мерц — больше поддерживали агрессию США против Венесуэлы, чем правопопулистские силы, открыто поддерживаемые Трампом, такие как Марин Ле Пен или Виктор Орбан, которые заняли более осторожные или критические позиции. В частности, институты ЕС оказывают Вашингтону заметную поддержку, что легко объяснить: блок является не противовесом американской мощи, а скорее одним из её центральных столпов.
Поэтому вполне вероятно, что элементы европейского истеблишмента тесно координируют свои действия с фракциями аппарата национальной безопасности США — или даже с самой администрацией Трампа. В конце концов, хотя Трамп и отказался от любых претензий на трансатлантическое единство и всё чаще относится к Европе в откровенно прагматичных, даже неоколониальных терминах, европейский политический класс продемонстрировал готовность к сотрудничеству. Как только становится понятно, что нынешние лидеры Европы давно перестали мыслить в категориях национальных или даже «европейских» интересов и вместо этого стали зависимы от единственной цели — сохранения умирающей системы западной гегемонии, или так называемого «порядка, основанного на правилах», и выгод, которые они извлекают из него в своей субимперской роли, — их, казалось бы, иррациональное поведение начинает обретать смысл.
Европейцев должна тревожить не перспектива «отказа» США или крах НАТО — события, которые в принципе могли бы создать пространство для подлинной автономии. В действительности дело в обратном: вероятность того, что Европа останется в подчиненном положении именно тогда, когда Вашингтон займет всё более агрессивную и беззаконную позицию.
© Перевод с английского Александра Жабского.