Советское кино богато легендами, но некоторые истории остаются в тени, хотя могли бы стать отдельным сценарием для драматической ленты. Вот, например, мало кто знает, что легендарная комедия Леонида Гайдая “Кавказская пленница” могла так и не выйти на экраны. И причиной едва ли не стал Юрий Никулин. Этот фильм произвел неизгладимое впечатление на советскую публику - более 76 миллионов зрителей, четвёртое место по кассовым сборам в истории советского кино. И тем невероятнее осознавать, что всё могло закончиться ещё на этапе утверждения актёров.
Изначально всё шло по плану - у Леонида Гайдая был утверждённый сценарий, поддержка киностудии, одобрение худсовета. Особенно учитывая успех «Операции “Ы” и других приключений Шурика», где впервые в полной мере засветилась актёрская троица - Трус, Балбес и Бывалый. Казалось бы, зачем ломать то, что отлично работает?
Но когда дошло до подписания контрактов с актёрами, Юрий Никулин неожиданно заявил, что отказывается от участия. Причина - его глубокие сомнения в том, что этот проект будет успешным.
Зачем Никулин хотел уйти из трио?
Никулин был не просто актёром - он был философом цирка. В своих размышлениях он опирался на опыт клоунской сцены, где, по его словам, «даже самый удачный номер теряет остроту уже через сезон».
Он считал, что их с Вициным и Моргуновым трио уже отработало своё. Пиком успеха, по мнению Никулина, стала новелла «Напарник» в «Операции “Ы”». Всё, что будет после - это путь вниз. И он не хотел участвовать в предсказуемом провале, как бы это ни звучало.
Такой подход - редкость. Не каждый артист, получив блестящую роль, отказывается от неё во имя «эстетических принципов». Но Никулин был именно таким.
- Режиссёр Леонид Гайдай был поставлен в тупик. Ведь он изначально задумывал фильм именно под актёрское трио. Убери одного - и вся концепция разваливается. Бывалый без Балбеса теряет смысл, как соль без перца. Да и публика ждала их именно втроём.
Отказ Никулина мог стать концом проекта. Гайдай даже подумывал отложить или переписать сценарий, но на выручку пришёл соавтор сценария - Яков Костюковский.
Костюковский, опытный драматург и психолог по натуре, решил действовать. Он поехал домой к Никулину и провёл с ним долгую, обстоятельную беседу. Говорил без нажима, спокойно, по-дружески. Он убеждал, что история не повторяет себя буквально - она развивается. Что трио в новой картине будет действовать в других обстоятельствах, с иными акцентами, и получится не повтор, а апгрейд.
- Никулин выслушал. Он не сменил мнение сразу, но попросил время - ещё раз прочитать сценарий, всё обдумать, без суеты. Он всегда так работал - вдумчиво и осторожно.
И тут в игру вступает неожиданный фактор, сыгравший решающую роль — актриса Наталья Варлей. Тогда ей было всего 19, она работала в цирке у Енгибарова - и, конечно, была хорошо знакома Юрию Никулину. Он знал её как скромную, старательную и очень способную артистку.
Когда режиссёр Гайдай, находясь в поиске актрисы на главную роль, поинтересовался у Никулина, что он думает о Варлей, тот искренне дал высокую оценку её возможностям. И, как рассказывал позже Костюковский, именно эта рекомендация стала тем рычагом, который окончательно склонил Никулина к согласию.
История подбора исполнительницы главной женской роли в «Кавказской пленнице» - отдельная глава. Гайдай пересмотрел около 30 актрис. Были пробы с Ларисой Голубкиной, Натальей Селезнёвой, Марией Вертинской, Натальей Фатеевой… Блистательный звёздный состав, одна талантливее другой. Но что-то не складывалось.
Почти был подписан контракт с Голубкиной. Её рекомендовало руководство «Мосфильма», она выглядела моложе своих лет, хорошо смотрелась в кадре рядом с Демьяненко. Всё шло к утверждению, как вдруг ассистентка по кастингу принесла несколько фото юной Натальи Варлей, сделанных на съёмках «Формулы радуги».
Гайдай буквально остолбенел. В ней была та свежесть, тот свет, который он искал. Без промедлений пригласили Варлей на студию.
Когда Варлей пришла на киностудию, Демьяненко уже был на площадке. Начались пробы. Гайдай задал ей вопрос: готова ли она сняться в купальнике, если потребуется?
Ответ был не словами - она просто сняла платье, под которым было цирковое трико, и исполнила элемент гимнастики. Всё это - естественно, по-доброму, с юмором. Она была артисткой, и не смущалась сцены.
Гайдай был покорён. Буквально через пару часов после знакомства он утвердил её. Сам он позже говорил, что это было самое быстрое решение в его карьере.
На съёмочной площадке Никулин стал настоящим наставником для Варлей. Он подсказывал, как держаться в кадре, как правильно реагировать на партнёров, помогал в диалогах. Между ними сложились по-настоящему тёплые отношения - не романтические, а профессионально-отеческие.
Молодая актриса чувствовала себя уверенно. Цирковая школа приучила к дисциплине, к труду, к выдержке — и всё это пригодилось в съёмочном процессе.
Премьера «Кавказской пленницы» стала триумфом для всех. Зрители влюбились в Варлей, снова засмеялись над «троицей», фильм разошёлся на цитаты и анекдоты. А Никулин понял: он ошибался в своих опасениях.
Комедийное трио получило вторую жизнь. И именно благодаря этому фильму стало не просто удачным проектом — а настоящим культурным феноменом.
Иногда от одного слова «нет» может зависеть судьба целой эпохи. Хорошо, что Никулин тогда сказал «да». Иначе не было бы у нас Варлей на экране, не было бы фирменного абсурда в сцене с бочкой, не было бы «Я не трус, но я боюсь».