Итак американский, японский и русский культурные коды альпинизма. Ключевое отличие объединяющее эти традиции это первоначальное отсутствие гидов в горах, как института. Альпинизм в этих странах развивался изначально как: исследование, спорт, соревнование, дело жизни, духовная практика, возвращение в лоно природы, но не как услуга.
Начнем с США. В отличие от Европы, где горы были частью национальной идентичности, в США до середины XX века горы были чем-то вроде «пустой земли» — препятствием, которое нужно преодолеть, а не вершин, на которые интересно подняться.
Сьерра-Невада, Каскадные горы, Тетоны, Аляска это основные горные районы в которых альпинизм, как диалог человека с горами начался в 30/40 годы 20 века в США. Восхождения тех лет — в основном горный туризм и немного простых скал. Люди вроде Джона Мьюра были натуралистами и защитниками природы, а не альпинистами. Они ходили по тропам, восхищались видами, но не пытались лезть по отвесным стенам, хотя считается, что Мьюр первым сделал восхождение на Каседрал Пик в Таоламне еще в 1870 х,? Начало 20 века: основан «Американский альпийский клуб» в 1902 году. Большинство учредителей клуба были с Восточного побережья США, некоторые — со Среднего Запада, Вашингтона и Аляски, но эти люди были исследователями натуралистами, а не альпинистами в европейском понимании. Знаменитый теперь AAJ начал издаваться клубом с 1929 г. Впоследствии главной площадкой университетом американского альпинизма становится долина Йосемити. Изначально на этих гладких гранитах 1930-1950-е применялось глухое ИТО. Стиль осадный ни какой эстетики, надо просто взгромоздится на скалу, как только можешь. Первые восхождения в Йосемити были именно такими. Это были попытки «взять» стену любым способом. Лестницы, молотки, огромное количество крючьев. Стена рассматривалась как враг, которого нужно победить, пробив себе дорогу. «Цель оправдывает средства». Главное — встать на вершину. Лишь с появлением на арене Джона Салатэ и Ройала Робинса начинает формироваться собственный этико-философский подход к альпинизму, естественно он идет рука об руку с новыми техническими средствами, такими как твердыми крючья из легированной стали Салатэ.
Именно в это время приходит понимание что главное в горах это фронтир (подвижная граница умения и навыков, изначально в истории США фронтир - освоение западных территорий). И далее американский альпинизм становится не просто спортом, а маркетинговым проектом национального масштаба с философией «Фронтира» (Frontier), перенесеннoй с карты в психологию.
Джон Гиллис писал; «Американский альпинизм — это занятие, где география становится частью психологии, а граница — мерилом самосовершенствования».
В какой то момент инженерный героизм — сделать невозможное любой ценой, используя технику и упорство у таких альпинистов, как Уоррен Хардинг (первый на Эль-Капитане через “Нос” в 1958 году свобода, ирония, пофигизм к этике, если надо, засверлим болтами всю стену), уступает подходу Робинса: количество железа разрушает характер восхождения.
Новый этап передвижения “границы” делают “Stone masters”: Джим Бридвелл, Джон Бачар, Рон Каук, позже Тодд Скиннер. Вдохновляясь европейскими идеями (Бонатти, Месснер), «камненные мастера» формулируют американский вариант: стену следует проходить свободным лазанием настолько, насколько это возможно. Альпинист обязан ограничить воздействие на скалу и соблюдать этику первопрохождения. Для Бридвелла «чистота» стиля заключалась в сохранении вызова, который оставил первый восходитель. Он считал аморальным упрощать маршрут, забивая дополнительные болты там, где первопроходец рисковал жизнью. В этот момент американская культура на больших стенах встречается с британской трэд‑философией: максимум внимания к риску и психологии участка, отказ от постоянного железа на маршруте. Начинаются свободные повторы классических ИТО-маршрутов: сначала отдельные участки, потом целые линии. На американский альпинизм также повлияла контркультура 60-х (битники, хиппи, отказ от общества потребления). Горы стали местом, где можно переизобрести себя. Если в Альпах ты следуешь правилам предков, в Йосемити ты создаешь правила во многом сам. Закладки, а в последствии френды, по сути развитие идей Абалаковского эксцентрика (многие американцы до сих пор не признают приоритет Ray Jardine, который запатентовал Friends, как многокамерные эксцентрики), делают возможным переход, к чистому трэдовому лазанию на гранитах Йосемити, на Ред Рокс в Неваде, Зайон в Юте, Тетонах в Вайоминге, в Боулдере (Boulder) и Клир-Крик (Clear Creek) Колорадо, Moab (Юта) (включая Indian Creek) и др.
Позже в 80-90-е в США приходит французская спорт‑этика: пробитые болтами трассы, лазание на пределе, до срыва без мысли о закладках.
В Йосемити побеждает консервативный лагерь:
Эл‑Кап и трещины — трэд‑территория; болтинг — только на пустых гладких стенках, где нет естественного рельефа для закладок, уступка европейскому спорт-клаймингу. Йосемитская школа дала миру таких замечательных соло альпинистов и любителей приключений, как Чарли Портер он без понтов сделал пять первопроходов на Эль-Kaп, завершил в одиночку восхождения на Асгард в Баффиновой земле, и…просто молчал об этом достижении. Но несмотря на крайнюю сдержанность Портера, слух о его подвиге все же стал достоянием общественности. Лин Хилл, прекрасная скалолазка (первый проход свободным лазанием Эль-Капа по Носу), американский символ свободного лазания на больших стенах, ее и Алекса Лоу записку я снял в 1995 году с пика 4810 в Каравшине (Памиро-Алай). “Laife is Kaif, они пролезли маршрут Русяева свободным лазанием. С Алексом мы впоследствии в 1999 пересеклись на Большом Транго. Алекс Лоу был универсальным альпинистом, он делал восхождения и на большие стены и микстовые маршруты в больших горах, а не только в теплой Калифорнии. Безусловно сильно повлияла на американский альпинизм Аляска: вершины Денали, Логан, Хантер и гранитные “зубы” района.
На самом деле элемент состязания в американском альпинизме был всегда, импринт заложили еще Роббинс-Хардинг, нет сомнения, они соревновались. Этому способствовала так же пресса, вершина Эль-Капа, если не лезть по стене вполне доступна. Эль-Капитан уникален тем, что за всеми восхождениями можно легко наблюдать с дороги, а в последствии встречать героев достижения, при выходе на вершину. Можно сказать, что это единственный в мире такой доступный гранитный колосс для широкой демонстрации своего уровня. Маршрут Нос начали бегать на скорость: Дин Поттер и Ханс Флорин, братья Хуберы из Германии, Алекс Хоннольд и Томми Колдвелд, они тоже соревновались, сейчас рекорд меньше 2 часов.
Но американский альпинизм это не только Йосемити: известен кулуар Хорнбейна на Эвересте, первопроход Кангчунгской стены Эвереста, соло Джеффа Лоу на Шишапангму в 1991, его же соло-первопроход на Айгер в феврале 1991. Джефф Лоу был важным популяризатором экстремального ледолазания в 70-80-х годах. Именно он ввёл в широкую практику технику «драйтулинга» и микстового лазания. В какой то момент, поскольку в США много глянцевых журналов, подкасты, тв площадки, сложилось так, что чтобы заявить о себе, нужно обязательно сделать неординарный соло подъем. Довольно быстро создалась уникальная культурная система со своим специфическим фронтиром, элементами соревнования, медийной репрезентацией, внутренней философией и амбициями, которые часто воспринимаются как наивная или дерзкая претензия на глобальное лидерство. В результате мы имеем мифологизацию собственной школы: “Best in the World” — не всегда скромно, но хорошо продается. Акцент на индивидуальности: альпинист как герой пути, не как часть команды (в отличие от традиции СССР). Присутствие нарратива победы над страхом/собой/стеной, постоянный перенос границы, “до” и “после” во всем. Американская культура честно и открыто работает с понятием личного бренда: если ты сделал что-то великое — расскажи об этом как можно шире, задержись в кадре и поблагодари маму. Восхождение стало не просто подвигом, а проектом, который нужно продать спонсору, фонду выдающему гранды, бренду и медиа.
Коммодификация (превращение в товар) одна из самых важных черт американского альпинизма: когда восхождение становится «проектом» для спонсора, страдает чистота мотивации. Возникает конфликт между долженствованием перед горой и долженствованием перед брендом. Это та самая точка, где чистота и смыслы альпинизма сталкивается с матрицей коммерции.
О монетизации своих достижений следует мыслить постоянно. Однажды мы организовали с моим приятелем Карлосом Булером (Карлос прежде участвовал в первопроходе Кангчунгской стены Эвереста) экспедицию в Ронгшар, Тибет. В Ронгшаре: Коля Тотмянин, Булер и я пролезли северную стену Менлунгтзе Западной. До нас в районе было несколько экспедиций, в том числе Крис Бонингтон занимался поисками снежного человека. Когда мы через перевал попали в долину Ронгшар, я задал Карлосу вопрос: “Карлос, как ты считаешь, что будет, если мы встретим Йэти?”. Булер не задумываясь ответил: “О, мы станем Очень богатыми”…
Можно разложить систему американского альпинизма как шутку, в которой лишь доля шутки: Йосемити — это Гарвард или Иель, лаборатория по изобретению и производству скальной техники и уверенности, этичности «чистого лазания» (clean climbing) и жёстких правил игры (редпоинт, онсайт), кодекса чести для альпиниста.
Аляска/Патагония — это MBA (Master of Business Administration). Здесь оттачивалось стратегическое мышление, работа с экстремальными погодными условиями и логистика. Это школа для «больших гор».
Гималаи/Каракорум — это IPO, выход на мировой рынок. Здесь проверялась состоятельность школы в высшей лиге.
Американская медиасреда склонна объявлять своих героев «лучшими в мире». Это часть национального культурного кода. Но в альпинизме это создаёт искажённую картину. Американский «фронтир» иногда означает игнорирование прошлого. «Мы здесь первые» — может звучать неуважительно по отношению к предыдущим поколениям исследователей. Это «вечное настоящее» лишенное глубины.
Имидж все! Как ты можешь монетизировать свои достижения без имиджа. Культ супер-одиночек (от Bachar до Honnold) прямо вступает в противоречие с классической альпинистской этикой связки и взаимовыручки.
Культурный код американской школы альпинизма — это код фронтира, пионера, инженера и предпринимателя. Самая видимая школа мира, но не всегда самая глубокая или самоотверженная. Они честно и открыто занимаются развитием этики, отражают свои слабости (через фильмы и интервью) и главное — умеют сделать альпинизм видимой философией жизни, а не боевым отчётом с цифрами.
Основа американского альпинизма в движении, инновации, экспансии, но главная его основа в развитом поощрении: ресурсном, денежном и медийном. У наших друзей соперников, команды TNF на Транго бюджет экспедиции превышал наш в 10000 раз, но их мотивация страдала, поскольку они были вынуждены отрабатывать медийно спонсорские деньги, и наша команда “Русский путь - стены мира”, прибыв под гору месяцем позже, догнала их на восхождении и в конечном итоге сделала первовосхождение на Западную вершину, в результате нас с американцами номинировали на Piolet d’OR, как одну команду, такой был курьез. Поэтому, если быть беспристрастным, в коде американского альпинизма имеется некоторая неоднозначность, что проявляется в забывчивости, самонадеянности и соблазне подменить суть имиджем.
Мне кажется американский альпинизм очень быстро стал одной из самых мощных и противоречивых сил в глобальном альпинистском домене, его достижения бесспорны, а слабости очевидны. Он очень сильно повлиял на все позитивные и негативные процессы в горах.
Показателен эпизод соблазнения Анатолия Букреева Скотом Фишером, описанный автором в книге “Восхождение”, приведу его начало: “Скотт поинтересовался, что я делал в Катманду. Я рассказал, что совсем недавно во второй раз поднялся на Дхаулагири. «Работал гидом?» — спросил Скотт. «Да, нет, просто так. Из спортивного интереса, — ответил я. — Появилась возможность присоединиться к грузинской экспедиции и совершить скоростное восхождение. Вот я и пошел». Скотт даже не сразу понял. «Так ты что — не вел платных клиентов?» — спросил он, улыбаясь.”
Этот эпизод середины 90-х прошлого века фактически некий рубеж, когда из осмысленного спортивного базового альпинизма, в реторе глобального интереса к Гималаям начал зарождаться гомункул - симулякр: “коммерческий туризм-походизм на высокие горы”. Это конечно объективный процесс, без американцев здесь обойтись не могло ни как… Но мы должны понимать, американские медиа сразу отделили “мух от котлет”, в AAJ вы не найдете не одной статьи о “рекордах” коммерческих экспедиций, только статьи критической направленности, как например Анатолия Букреева: "The Oxygen Illusion" (1997) и другие. Прежде гиды зарабатывали в домашних горах, а затем ехали в Гималаи и совершали незаурядные восхождения, сейчас не одна известная вершина не защищена от получения на ее склонах коммерческими турфирмами прибавочной стоимости. Все же, когда гид идет на восхождение с одним клиентом, дух горы в большей степени сохранен. Распределение ответственности конечно не такая, как в обычной альпинистской связке, тем не менее, на горе они одни и диалог с горой, как с абсолютным Иным остается возможным для обоих…Это коренное отличие от массовых коммерческих экспедиций на восьмитысячники, на которых маршрут превращен в Бродвей, где все этапы подъема детерминированны и главное селфи на вершине, артефакт в коллекцию: “Изя и Ося были здесь”.
Но вернемся к культурному коду американского альпинизма.
Основные черты: Идея передвигаемой границы возможного. Технологическое доминирование, подарили миру современное снаряжение такое как: Френды, Полартек, Гортекс. Демократизация экстрима, в Америке альпинизм из элитарного клуба стал быстро массовым спортом, Включает в себя код альпинистов-аскетов, «диртбэгов»: скромная жизнь ради свободы в горах. Все равны у скалы, важны не звания, а умение и характер, меритократия в чистом виде…Альпинисты, в частности AAC (American Alpine Club) стали ядром экологического движения. Их любовь к горам превратилась в борьбу за их сохранение для будущих поколений. Главный судья — твоя совесть. Важно принимать решения самостоятельно, а не под давлением группы или жажды славы. Безопасность и этика важнее вершины. Они делают героев видимыми, и потому вдохновляют. Альпинизм, как маркетинговый национальный проект, здесь они сильно соревнуются со словенами.
Как видим, в этом “боржче” присутствует все ингредиенты.
