— На пару дней? — тетка уже развязывала платок, по-хозяйски озираясь. — Игореша, ты говорил, у вас хоромы, а тут... заставлено всё. И пыльно как-то, дышать нечем. Вика, ты чего, за домом совсем не следишь? Вон на полке — какие-то склянки, бумажки... Дай-ка я их в коробку сгребу, место освобожу под вещи. Слушай, выкинь ты это барахло! Я, пока у вас живу, порядок тут наведу. Все лишнее выброшу!
***
Виктория затаила дыхание, удерживая тончайший скальпель над пожелтевшим краем карты семнадцатого века. Работа требовала не просто ювелирной точности, а почти медитативного покоя. В её мастерской всегда пахло старой бумагой, костным клеем и едва уловимо — терпким японским чаем. Окна выходили в тихий двор, и единственным звуком в комнате оставался шорох кисти или её собственное размеренное дыхание.
Резкий, надрывный звон в прихожей заставил руку дрогнуть. Сталь едва не прорезала пергамент. Виктория зажмурилась, медленно считая до пяти. Она никого не ждала. Игорь должен был вернуться из офиса только через три часа.
Звонок повторился — на этот раз длинный, наглый, будто кто-то просто навалился плечом на кнопку. Виктория отложила инструмент, сняла увеличительные очки и вышла в коридор.
— Кто там? — спросила она через дверь.
— Вик, это я! Открывай скорее, ну! — донесся голос Игоря. В нем слышалась странная смесь натужного энтузиазма и паники. — У нас тут чемоданы... тяжелые!
Виктория повернула замок. Дверь распахнулась, и в квартиру, сметая всё на своем пути, ввалилась тетя Тамара. В одной руке она тащила огромную клетчатую сумку, в другой — пакет, пахнущий пережаренным жиром.
— Ой, еле доскреблись! — Тамара, не дожидаясь слова, прошагала в гостиную, оставляя на светлом паркете серые следы от тяжелых ботинок. — Игореша, ставь баулы здесь, в углу. Лика, деточка, не горбись, заходи давай. Чего в дверях встала?
Лика, худощавая девочка с ярко-розовыми волосами и телефоном в ладони, зашла следом. Она даже не взглянула на хозяйку дома. Лика сразу рухнула на диван, прямо на светлый кашемировый плед, и принялась яростно стучать по экрану.
— Игорь, что происходит? — Виктория повернулась к мужу. Тот суетливо затаскивал сумки, старательно избегая взгляда жены.
— Вик... ну тут такое дело... Тамара написала утром, они уже в поезде были. Ей на обследование надо, в нашу городскую клинику. Суставы там, все дела... Ну не в гостиницу же их? Это же сестра мамы. На пару дней всего, пока консультации пройдут.
Тетка уже во всю осматривалась.
— Не трогайте! — Виктория почти выкрикнула это, преграждая тетке путь к стеллажу. — Это инструменты. И материалы. Это моя работа, Тамара Ивановна.
— Работа — это когда на заводе смену пашешь или в магазине за прилавком, — Тамара пренебрежительно фыркнула. — А это... так, баловство одно. Картинки раскрашиваешь. Ладно, не кипятись ты. Давай лучше чай сообрази, я пирожков привезла с ливером, на вокзале еще горячими брала.
— Я не ем мясо. И в этой комнате не едят. Пройдите на кухню, пожалуйста.
— Ишь, какая важная пава, — буркнула тетка, но к кухне двинулась. — Лика! Бросай свою моргалку, иди поешь нормально.
Первый вечер превратился в испытание. Тишина, которую Виктория выстраивала годами, была уничтожена. Лика включила в гостиной музыку — тяжелые басы заставляли стол в мастерской мелко вибрировать. Тамара на кухне вовсю поучала Игоря.
— Ты, Игорек, совсем под каблук залез, — доносился её зычный голос. — Жена твоя — сухарь сухарем. Даже пирожка не взяла, брезгует небось? Бледная, как моль. А ты посмотри на себя — худющий, глаза ввалились. Тебе хозяйка в дом нужна, а не эта... со скальпелем.
Игорь что-то мямлил, пытаясь защитить жену, но Тамара перебивала его на полуслове. Виктория закрылась в мастерской. Руки дрожали. Она понимала: «пару дней» в исполнении Тамары могут растянуться на месяц.
Утро началось в шесть. Тамара с грохотом двигала стулья, жаря сало. Запах тяжелого жира просочился даже сквозь плотно закрытую дверь.
— Вика! Вставай, соня! — Тамара забарабанила в дверь. — Завтрак на столе. Мы с Ликой решили сегодня по магазинам пройтись, нам деньги нужны. Игореша сказал, ты у нас за кассу отвечаешь. Выдай племяннице на обновки-то, девочке в школу скоро, а надеть нечего.
Виктория вышла из комнаты, затягивая пояс халата.
— Тамара Ивановна, во-первых, не стучите в эту дверь. Никогда. Во-вторых, у Лики есть мать. Я не планировала спонсировать ваши покупки.
— Ой, посмотрите на неё! — Тамара обернулась к Игорю. — Копейку жалко для кровиночки! У неё отец-то — сам знаешь, алименты три года не платит... Игорь, неужели ты позволишь, чтобы племяшка в рванье ходила, пока твоя жена в шелках купается?
— Вик, ну правда... — начал Игорь, пряча глаза в тарелку. — У нас же есть отложенные... на отпуск. Давай немного выделим? Лике правда нужно... обувь там, куртку.
— Нет, Игорь. Мы копили на этот отпуск год. И я не собираюсь отдавать заработанное людям, которые даже не поздоровались со мной.
Лика, сидевшая за столом, вдруг подняла голову. Её глаза недобро блеснули.
— Да ладно, мам. Пошли. Найдем способ, — бросила она.
Весь день Виктория провела в тревоге. Она работала над картой, но ей постоянно чудился шорох за дверью. Гостьи ушли в город только к полудню. Вечером, когда Виктория вышла за водой, она обнаружила Лику в ванной. Девочка без спроса взяла дорогую косметику и теперь увлеченно размазывала по лицу маску из редких водорослей.
— Что ты делаешь? — Виктория замерла в дверях.
— Контент пилю, — равнодушно отозвалась Лика, наводя камеру телефона на лицо. — Твоя мазня — отстой, кстати. Пахнет какой-то травой прелой. Но для видео сойдет.
— Выйди из ванной. Сейчас же. И положи банки на место.
— Ой, не ори ты, — Лика сплюнула в раковину. — У тебя этих банок — целый стеллаж. Жалко, что ли? Тебе они всё равно не помогают, морщины вон какие... как у печеного яблока.
Виктория жестко взяла девочку за плечо и вывела из ванной.
— Еще раз тронешь мои вещи — поедешь домой на ночном поезде. Это не предупреждение. Это факт.
Лика только хмыкнула и ушла в гостиную, что-то шепча матери. На следующее утро Тамара заявила, что обследование откладывается, так как «врач в отгуле», и они останутся еще на неделю.
Развязка наступила в четверг. Виктории нужно было отъехать в архив на два часа. Она строго запретила заходить в мастерскую, закрыв дверь на ключ. Но когда она вернулась, в груди стало тесно. Замок был сорван. Дверь приоткрыта.
Виктория вбежала в комнату. За рабочим столом сидела Лика. На столе стоял лимонад, а рядом... прямо на карте семнадцатого века лежала огромная, липкая куча розового слайма — игрушки, которую Лика мяла в руках.
— Ой, я просто глянуть хотела, чего ты там прячешь, — Лика лениво потянула липкую массу, и её часть с члюпаньем прилипла к пергаменту. — Скучно тут у тебя. Бумажки старые, воняет кислятиной. Я решила ролик снять: «Как уничтожить древность». У меня уже сто лайков!
Виктория не кричала. Она подошла к столу, глядя на то, как розовое месиво впитывается в уникальный документ, за реставрацию которого ей заплатили огромный аванс. Карта была безнадежно испорчена.
— Встань. И отойди от стола, — голос Виктории был тихим и сухим.
— Чего? — Лика вскинула брови. — Это просто бумага! Мам, смотри, она из-за тряпки опять бесится!
В комнату зашла Тамара.
— Ну чего ты к ребенку прицепилась? Подумаешь, поиграла девочка. Мы эту твою карту в любом книжном купим за сто рублей, я сама видела такие в отделе для школьников. Не делай из мухи слона, Вика.
— Эта карта стоит пятьсот тысяч рублей, Тамара Ивановна, — Виктория повернулась к тетке. — И вы её только что уничтожили.
— Сколько?! — Тамара побледнела, но тут же оскалилась. — Врешь! Специально цену набиваешь, чтобы с нас деньги содрать! Игорь! Иди сюда скорее! Твоя жена девчонку пугает!
Игорь зашел в комнату, посмотрел на стол, на розовый слайм и на лицо жены.
— Лика... ты зачем туда влезла? — прошептал он. — Мы же просили...
— Она сама виновата! — закричала Тамара. — Заперлась, тайны развела! Ребенку любопытно стало! Игорь, ты посмотри на неё — она же сейчас на Лику кинется! Защити племянницу!
— Я не трону её пальцем, Тамара Ивановна, — Виктория достала телефон. — Я вызываю полицию. И оценщика. Мы составим акт о порче имущества и нанесении ущерба в особо крупном размере.
— Подумаешь, полиция! — Тамара попыталась выхватить телефон. — Свои же люди! Родня! Ты на ребенка в суд подашь? Да тебя вся семья проклянет до седьмого колена!
— Моя семья — это мои принципы и моя работа, — отрезала Виктория. — Игорь, если ты сейчас не выставишь их из дома, я подаю на развод. Прямо сегодня. И ущерб за карту ты будешь выплачивать вместе с ними. Из своей доли.
Игорь посмотрел на жену, потом на тетку, которая уже начала картинно валиться на диван, и на Лику, которая с вызовом жевала жвачку.
— Собирайтесь, — глухо сказал Игорь.
— Что?! — Тамара вытаращила глаза. — Ты мать свою... память её предаешь? Сестру материну на мороз из-за куска бумаги?
— Уходите, — повторил Игорь, и в его голосе впервые прорезался металл. — Я закажу вам такси до вокзала. Лика, забери свою дрянь со стола. Хотя нет, не трогай ничего! Вика, оставь всё как есть, пусть фиксируют.
Следующий час прошел под аккомпанемент воплей и проклятий. Тамара кричала на весь подъезд, что Виктория — «городская змея», а Игорь — «предатель рода». Лика пыталась спрятать телефон, но Виктория потребовала удалить видео.
— Если этот ролик всплывет в сети, — сказала Виктория, глядя в глаза племяннице, — сумма иска удвоится за счет репутационного ущерба. Твоя мать будет должна мне до конца жизни.
Видео было удалено.
Когда за родственниками захлопнулась дверь, в квартире стало непривычно просторно. Игорь сидел на кухне, обхватив голову руками. Виктория стояла в мастерской.
— Прости меня, Вик... — Игорь зашел в комнату. — Я не думал, что они такие. Думал — просто... шумные. Деревенские.
— Они не шумные, Игорь. Они беспардонные. И ты им это позволил.
Через неделю к ним пришел юрист. Выяснилось, что у тети Тамары на счету лежали вполне приличные деньги — она копила их годами, прикидываясь бедной родственницей. Сумму ущерба удалось взыскать полностью. Тамара лишилась своих накоплений. Лику лишили смартфона на полгода и отправили на отработку в школьную библиотеку — подклеивать старые учебники под присмотром суровой заведующей. Это стало её личным адом: каждый день видеть клей и бумагу.
Виктория смогла частично восстановить карту, но работа заняла три месяца бессонных ночей. Игорь изменился — он больше не отвечал на звонки «бедных родственников» и сменил замки, не давая ключей даже собственной матери. Справедливость восторжествовала, вернув в дом тишину.
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц.
→ Победители ← конкурса.
Как подисаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие и обсуждаемые ← рассказы.